Через пять секунд в кресле сидел сам Император Карл.

В дверь робко постучали.

— Войдите, — старческим, но полным властной силы голосом произнёс Краузе.

В кабинет, низко кланяясь, вошёл секретарь с новой папкой документов.

— Ваше Императорское Величество… — пролепетал он, не смея поднять глаз на живую легенду. — Срочные депеши от министерства финансов.

«Император» благосклонно кивнул, забирая папку.

— Оставьте. И распорядитесь, чтобы полковнику Штерну выдали все необходимые допуски для подготовки особой экспедиции. Это моя личная воля.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — секретарь ещё раз поклонился и, пятясь, вышел за дверь.

Краузе-Карл хмыкнул, отбросил финансовые отчёты на край стола и снова взялся за золотое перо. Империя сама себя не построит, а русские артефакты сами себя не украдут. И если для величия Ливонии нужно быть одновременно и первым советником, и древним Императором — что ж, это не самая высокая цена за власть.

Императорский Дворец, Петербург

Зал Военного Совета

Агнесса Новикова сидела на краешке роскошного кресла, идеально держа осанку, и чувствовала, как под воротником парадного мундира медленно собирается холодный пот.

Вокруг огромного стола, над которым сейчас висела детальная голограмма разрушенного района, собрались люди, чьих имён обыватели старались не поминать всуе. Министры с каменными лицами, седые генералы с колодками орденов на груди, глава Высшей Канцелярии Волконский. А во главе стола Император Фёдор Владимирович. Он не повышал голоса, не давил аурой намеренно, но его присутствие вжимало в кресла похлеще самого крутого гравитационного артефакта.

Уже второй час шёл разбор полётов. Генералы монотонно сыпали цифрами: потери личного состава, расход бронебойных зарядов, проценты разрушенной инфраструктуры… На голограмме то и дело транслировались архивные кадры с полицейских дронов.

Агнесса смотрела на эти записи, и у неё внутри всё сжималось. Вот её родовые броневики врезаются в стену из пульсирующих мясных лиан. Вот гвардейцы расчехляют «Гнев Перуна», и улица тонет в ослепительно белом пламени плазменных каскадов. Вот тяжёлую технику просто сминает в гармошку вырвавшимися из-под земли щупальцами. Они потеряли там всё, от элитного автопарка остались только дымящиеся остовы.

— … таким образом, кольцо оцепления удалось удержать только благодаря своевременному вводу резервов, — бубнил какой-то генерал-майор, водя лазерной указкой по проекции. — Однако центральный узел твари, так называемая «матка», был уничтожен не нашими силами…

Император поднял руку, и генерал мгновенно заткнулся. Фёдор Владимирович медленно перевёл взгляд на Агнессу, отчего она чуть не провалилась под землю.

— Графиня Новикова, — произнёс государь, — похвальное рвение. Ваши люди пробили коридор прямо к эпицентру аномалии. Вы оказались ближе всех к основному телу химеры.

Агнесса чуть склонила голову, не отводя взгляда.

— Изучая сводки, — продолжил Император, — аналитики пришли к выводу, что тварь самоуничтожилась в результате какого-то критического сбоя. Будто её вывернуло наизнанку. Но чудес не бывает, Агнесса Павловна. Я хочу знать подробности. Что именно там произошло? Кто или что нанесло финальный удар?

Её мозг заработал на предельных оборотах, просчитывая варианты. Ситуация была хуже некуда. Одно неосторожное слово, один намёк на «простого ветеринара» с окраины, который единолично сражался с неубиваемым монстром и подчинял себе чужую биомассу — и всё. Канцелярия тут перероет всю клинику, а самого Виктора возьмут в разработку. За ним придут такие люди, от которых не отмахнёшься.

И она прекрасно понимала: Виктор ей этого не простит. Он вычеркнет её из своей жизни, а вместе с ним исчезнут и те спасительные рецепты, и чудеса, вытягивающие её брата с того света. Предать его сейчас — значило убить собственное будущее. Но врать Императору в лицо — это государственная измена. За это лишают не только титула, но и головы.

Агнесса сцепила пальцы в замок под столом так, что ногти впились в ладони, вызывая отрезвляющую боль.

— Ваше Величество, — её голос прозвучал почтительно. — Обстановка в эпицентре была… хаотичной. Плотность токсичного тумана превышала все допустимые нормы, видимость составляла не более нескольких метров, — она выдержала взгляд монарха, заставляя себя не моргать. — Моя гвардия использовала весь доступный арсенал. Мы применили несертифицированные плазменные установки с перегрузкой кристаллов-накопителей. Били вслепую, по тепловым сигнатурам. В том аду было невозможно зафиксировать конкретный момент гибели твари. Но, опираясь на интенсивность нашего огня, вполне возможно, государь, что именно этот колоссальный кумулятивный урон привёл к системному коллапсу регенерации монстра. Мы нанесли ей слишком много увечий за короткий промежуток времени.

Она сделала акцент на слове «возможно», оставив маленькую спасительную лазейку. Она не утверждала, а предполагала.

Император смотрел на неё несколько долгих секунд. Агнессе казалось, что он видит насквозь её вспотевшую спину под дорогим сукном мундира. Затем Фёдор Владимирович перевёл взгляд на зависшую над столом голограмму. По его молчаливому жесту оператор запустил видео с дрона.

На голограмме гвардия Новиковых действительно устраивала локальный филиал ада на Земле. Броневики вспыхивали, как спички, люди в экзоскелетах швыряли в клубящийся туман артефактные гранаты, плазма выжигала асфальт, превращая его в стеклянное месиво. Они не жалели ни себя, ни технику, сражаясь с самоубийственной самоотдачей. Картинка была более чем убедительной — в такой мясорубке любая тварь могла «сломаться».

Император медленно кивнул.

— Возможно, — эхом повторил он её слово, откинулся в кресле и лицо его немного смягчилось. — Ваша гвардия продемонстрировала беспримерное мужество, графиня. Вы не стали отсиживаться за забором своего поместья, а пошли в самое пекло. Империя это ценит.

Агнесса мысленно выдохнула. Кажется, пронесло.

— Доклад принимается, — подытожил государь. — Потери вашего рода в технике и артефактах будут компенсированы из государственной казны в полном объёме. И оформите списки отличившихся бойцов на правительственные награды.

— Служу Империи, Ваше Величество, — Агнесса склонила голову, чувствуя, как напряжение медленно отпускает сведённые судорогой плечи.

Когда заседание завершилось, она шла по длинным дворцовым коридорам к выходу. Внешне — холодная и величественная аристократка, только что получившая монаршее одобрение и обещание колоссальных выплат, которые полностью покроют стоимость сожжённых в том аду броневиков.

А внутри неё билась только одна мысль.

«Виктор… — она села на заднее сиденье своего автомобиля и наконец-то позволила себе прикрыть глаза. — Знал бы ты, на какие жертвы я ради тебя иду. Врать самому Императору, стоя в трёх метрах от него… Если после этого ты назовёшь меня плохим партнёром, я тебя лично в твоей же клинике придушу».

Я толкнул дверь клиники, ожидая услышать что угодно, но только не монотонный стук по клавиатуре.

Валерия сидела за стойкой, зажав телефон между плечом и ухом, и яростно вбивала какие-то данные в таблицу. Она подняла глаза, мазнула по мне абсолютно спокойным взглядом, угукнула в трубку и нажала отбой.

— О, явился, — будничным тоном произнесла она, поправляя стопку медицинских карт. — Я уж думала, ты до обеда гулять будешь. Иди переодевайся, мы через полчаса открываемся, так что давай без задержек.

Я остановился посреди приёмной, засунул руки в карманы куртки и просто уставился на своего администратора.

— Лера, — я наклонил голову набок. — Я вообще-то только что из больничной палаты. Лежал там, опутанный проводами, как новогодняя ёлка. Меня буквально наизнанку выворачивало после того, как я принял на себя концентрированный удар биомассы, способной сожрать половину этого города. Меня, на минуточку, чуть не убили.