За прилавком сидел помощник Зильбермана — суетливый тип с бегающими глазками.

— Сколько за этих троих? — спросил я, кивая на клетку с приматами.

Торгаш окинул меня оценивающим взглядом.

— Полтора косаря за штуку. Редкий вид, боевой потенциал, все дела…

— Даю три тысячи за всех троих, — перебил я его. — При условии, что клетки будут открыты в течение минуты, а ошейники сняты прямо здесь. Наличными.

У парня в глазах защёлкали кассовые аппараты. Желание выслужиться перед хозяином, принеся быструю прибыль, перевесило осторожность.

— По рукам! — он схватил связку ключей.

Замки щёлкнули, ошейники с подавителями магии слетели, и три обезьяны неуверенно вышли наружу, озираясь. Они были не так умны, как Рядовая, но я уже видел, как в их глазах появляется понимание.

Я повернулся к своей помощнице.

— Веди их домой. Расположи в стационаре и накорми.

Рядовая облегчённо ухнула. Она давно хотела свою команду. С Психом ей было скучно — он слишком пёс, а Радик ещё слишком «зелёный» и больше озабочен фрагами в мониторе, чем реальной тактикой. Теперь у неё будет свой отряд.

Пока Рядовая уводила новичков, я поспешил к главному выходу. Оборачиваться не стоило, но слух уловил новую волну криков:

— Да я тебе говорю, вот тут попугай лежал! Мёртвый, сука, попугай! Куда он делся⁈ Он что, воскрес и улетел⁈

А Кеша уже сидел на моём плече и деловито чистил лапкой клюв.

Я не стал задерживаться. Зильберман — тип мстительный и мелочный, Агнесса предупреждала. Он наверняка попытался бы заломить цену или вообще отказать в продаже, узнав, кто покупатель. Его репутации хватало только на то, чтобы его боялись мелкие лавочники, но перед Новиковыми он трепетал. Будь на моём месте кто-то другой, без такой «крыши», ему бы так не фартануло.

Впрочем, меня это мало волновало. Если бы этот купец решил поиграть в мстителя, он бы просто… тихо и бесследно пропал, как пропадали многие на моём пути.

Но сегодня я был добр. У меня были новые сотрудники, довольная Рядовая и куча планов.

Нижние горизонты Петербурга

Сектор отчуждения У-14

Майор Батурин тяжело привалился плечом к ржавой водопроводной трубе и шумно втянул носом спёртый воздух коллектора. Пятый объект за смену… И пятый раз одно и то же разочарование, даже скучно.

— Командир, плазменный резак остыл, — доложил из полумрака техник, убирая в чехол дымящийся инструмент. — Замки на шестом саркофаге срезаны. Вскрываем?

— Вскрывайте, — Батурин поправил ремень штурмовой винтовки. — Только без суеты.

Его отряд «Чистильщиков» последние сутки занимался откровенной ерундой. После того как наверху, в Императорской Канцелярии, у кого-то сдали нервы, им спустили приказ: вскрыть и проверить все законсервированные хранилища древних химер.

Первый саркофаг оказался забит трухой и скелетом существа, напоминавшего дога-переростка. Во втором они нашли высохшую мумию птицы. В третьем и четвёртом вообще была пустота, только пыль по углам. В пятом, который они вскрыли час назад, сидела полудохлая бесформенная слизь, которая испустила дух от одного удара прикладом винтовки, даже не попытавшись плюнуть кислотой.

Вся эта легенда о «законсервированном древнем ужасе» оказалась фикцией, окончательно подтвердив догадки о грандиозном распиле имперского бюджета.

Липкий сидел на перевёрнутом ящике из-под плазменных гранат, ковыряя ножом банку армейского паштета. Нож был наградной, с гравировкой, и использовать его для вскрытия консервов было чем-то вроде ритуала — Липкий проделывал это на каждом привале, в каждом рейде.

— Командир, — позвал он Батурина, вытирая лезвие о штанину, — а если в шестом опять пыль?

— Тогда составишь рапорт, — буркнул Батурин, — в трёх экземплярах. С описанием каждой пылинки.

— Серьёзно?

— Нет, конечно. Закроем этот балаган, поднимемся наверх, и я лично напишу в Канцелярию, что они потратили бюджет малого города на охрану пустых бетонных коробок.

Пространственник — молодой Одарённый, из последнего выпуска Академии, ещё не до конца отучившийся задирать подбородок при разговоре со старшими по званию, промокнул вспотевший лоб рукавом.

— Может, они когда-то и были опасны, — сказал он. — Химеры. С полвека назад. Но любая биомасса без подпитки деградирует. Это же азы.

— Слышь, Академия, — Липкий указал на него «паштетным» ножом. — Ты когда с этими азами спустишься в десятый рейд подряд и в каждом найдёшь дохлую мумию, тогда и будешь лекции читать. А пока сиди молча и не сглазь.

Пространственник покраснел, но промолчал. Батурин хмыкнул.

Вскоре тяжёлые свинцовые створки шестого саркофага со скрежетом поползли в стороны. Гидравлика завыла, выталкивая наружу облако застоявшейся вековой пыли.

Батурин шагнул в образовавшийся проём, активируя подствольный фонарь.

— Ого-го, — присвистнул идущий следом боец с позывным Липкий. — А тут архитекторы не поскупились. Ангар для дирижабля, не меньше.

Помещение действительно поражало размерами. Лучи тактических фонарей терялись во мраке, не доставая до противоположной стены. Эхо от шагов разлеталось под высокими сводами и тонуло в ватной тишине.

— Ну же, организуйте свет, — скомандовал майор. — Шевелите булками, чё расслабились.

Трое бойцов выдернули чеки из химических фальшфейеров и швырнули их далеко вперёд. Ярко-красные огни, шипя, покатились по гладкому бетонному полу.

Свет выхватил из темноты преграду. В тридцати метрах от входа путь перекрывала сплошная монолитная преграда грязно-бурого цвета, уходившая под самый потолок и терявшаяся во мраке по бокам.

— Это что, они внутри бункера ещё одну стену возвели? — нахмурился Липкий, опуская ствол. — Биологическим пластиком залили?

Батурин прищурился. Поверхность преграды была неровной, бугристой, покрытой густой прозрачной слизью, которая медленно стекала вниз, образуя на полу мутные лужи.

А затем эта стена вздрогнула. Это было чуть заметное движение, от которого по бурой поверхности пробежала крупная дрожь.

К майору подскочил штатный химеролог отряда. Его лицо, освещённое экраном аналитического артефакта, стремительно теряло краски, превращаясь в серую маску. Пальцы специалиста бешено стучали по сенсорной панели, а сам прибор в его руках издавал нарастающий визг.

— Командир… — голос химеролога сорвался на хрип. — Командир, это не стена! Мы смотрим на её бок! Это биомасса! Сплошная химера!

Визг артефакта перешёл в режущий звук.

Батурин мгновенно вскинул винтовку.

— Огонь! Все назад!

Его команда утонула во влажном треске. Бурая «стена» лопнула. Прямо по центру, разрывая собственную плоть, открылась колоссальная пасть, лишённая губ, усеянная тысячами кривых игл-зубов.

Из глубины этой пульсирующей мясной бездны выстрелил толстый жгут мышц, обвивая стоявшего в авангарде Липкого. Тяжёлая штурмовая броня бойца смялась, как фольга. Раздался хруст позвоночника, и человека просто втянуло в ненасытную утробу, размолов в кровавый фарш за долю секунды.

Мясной мешок задрожал всем своим колоссальным объёмом. Его поверхность начала пузыриться, и из этих пузырей десятками стали вырываться новые отростки — хлысты из жил и костяных шипов.

— Сжечь эту дрянь! — заорал Батурин, всаживая в тушу длинную очередь разрывных патронов.

Куски плоти полетели во все стороны, но химера даже не замечала попаданий. Отстреленные щупальца заменялись новыми прямо на глазах, плоть регенерировала с пугающей скоростью.

В бой вступили Одарённые отряда.

Пространственник, стоявший по левому флангу, сомкнул ладони, формируя локальный вакуумный коллапс. Пространство в центре мясного мешка исказилось, всосало в себя несколько тонн плоти и схлопнулось. В туше химеры образовалась зияющая дыра размером с автобус.

Но монстр только издал булькающий звук. Края раны мгновенно покрылись сеткой новых сосудов, из пустоты вырвались свежие, ещё покрытые сукровицей щупальца и ударили в ответ. Одно из них снесло пространственника, впечатав его в бетонную стену с такой силой, что от человека осталось только красное пятно.