Паук издал стрекочущий звук, раздвинул жвалы и присел на задние лапы, готовясь к прыжку. Морозов понял: сейчас эта туша влетит прямо в их строй, зальёт всё кислотой, и на этом их доблестная служба закончится. Он напряг палец на спусковом крючке…

И тут откуда-то сверху, пробив густую паутину, как бумагу, с чудовищной силой упала тень. Пыль и ошмётки паутины полетели в разные стороны.

Когда видимость прояснилась, Морозов забыл, как дышать.

На спине раздавленного зелёного паука сидело существо — огромное, метра два с половиной в высоту, оно было закутано в длинный тёмный балахон. Из-под ткани бугрились массивные плечи, покрытые толстенной костяной бронёй с шипами.

Существо даже не использовало оружие. Оно просто погрузило свои закованные в кость руки-кувалды в хитиновый панцирь бьющегося в агонии паука, нащупало сочленения… и с громким хрустом рвануло в разные стороны.

Зелёный монстр, который секунду назад собирался сожрать элитный отряд, оказался разорван пополам, как дешёвая игрушка. Кислота брызнула во все стороны, попадая на костяную броню пришельца, но та только зашипела, не причинив существу ни малейшего вреда.

Тварь в балахоне невозмутимо отряхнула огромные ладони от зелёной слизи, медленно выпрямилась и повернула голову к Стражам. Морозов вскинул автомат, его бойцы тоже взяли фигуру на прицел. Пантеры зарычали, но снова попятились.

Из-под глубокого капюшона на капитана уставились два внимательных, разумных жёлтых глаза. Существо посмотрело на ощетинившийся стволами отряд. Ни агрессии, ни страха в её позе не было. Скорее… лёгкое раздражение от того, что её отвлекли от работы.

Фигура медленно подняла правую руку. Костяной палец с длинным когтем вытянулся вперёд, указывая прямо на Морозова. Затем существо поднесло этот же палец к тому месту, где под капюшоном должны были быть губы.

Универсальный жест: «Тихо».

А потом палец укоризненно погрозил им из стороны в сторону: «Не глупите».

Морозов сглотнул, чувствуя, как по спине течёт ледяной пот. Он медленно, очень медленно опустил ствол автомата. Бойцы, глядя на командира, тут же последовали его примеру.

Существо коротко кивнуло, развернулось и мгновенно растворилось в темноте дальнего тоннеля, двигаясь с невероятной для своих габаритов бесшумностью.

— Это… это что сейчас было? — сиплым шёпотом спросил Шило, не сводя глаз с того места, куда скрылся монстр в балахоне. — Обезьяна… в броне?

— Это был наш ангел-хранитель, — так же тихо ответил Морозов. — Рассредоточиться. Проверьте периметр, только аккуратно.

Бойцы, держа оружие наготове, двинулись вглубь пещеры.

Через десять минут Лом вернулся к капитану.

— Командир… ты должен это увидеть.

Морозов прошёл за ним в соседний, более просторный зал. Весь пол был усеян трупами взрослых пауков — гигантские бронированные твари валялись здесь в неестественных позах. Разорванные панцири, вырванные жвалы, проломленные головы…

И никаких следов огнестрела, только грубая физическая сила. Кто-то методично и очень профессионально зачистил всё гнездо, перебив всех взрослых особей, прежде чем отряд вообще провалился под землю.

— Если бы мы упали сюда на час раньше… — пробормотал Шило, разглядывая разорванную надвое самку паука размером с автобус, — нас бы просто стёрли в порошок.

Морозов смотрел на побоище, и в его голове складывался пазл. Эта тварь в балахоне… она целенаправленно чистила коллекторы. Они живы только потому, что кто-то другой, неизвестный и невероятно сильный, сделал за них их работу.

— Командир, — Лом подошёл ближе, — что в рапорте писать будем? Если мы расскажем про обезьяну в костяной броне, которая рвёт высших химер голыми руками… нас же затаскают по допросам. Канцелярия мозг выест.

Морозов посмотрел на мёртвых монстров, потом на тёмный зёв тоннеля.

Зачем им знать? Зачем привлекать внимание к тому, что их спасло? Тот, кто контролирует эту тварь в балахоне (а она же явно кем-то контролировалась?), делает грязную работу за Империю.

— Ничего не будем писать, — сказал капитан. — В рапорте просто укажем: обнаружили гнездо в секторе, прибыли на место, особи мертвы. Причина смерти — внутренний конфликт между стаями, сами себя перегрызли. Мы зачистили остатки кладки и вышли. Всё.

— А про эту… в плаще?

— Мы никого не видели. Нам померещилось от газовых испарений. Ясно?

Бойцы кивнули. Никто не хотел лишних проблем. Они переглянулись, понимая одну простую истину — они сегодня вытащили счастливый билет и портить карму доносом на своего «спасителя» никто не собирался.

Я шёл по коридору своего Акванариума к помещению, которое по праву могло называться моей гордостью — специальный конференц-зал, спроектированный как идеальный бункер для переговоров, где даже стены имели уши только в том случае, если я сам этого захочу.

Всё здесь было готово: и система ключей, и многоуровневые коды доступа, и абсолютная изоляция. Я толкнул массивную дверь, инкрустированную перламутром, и вошёл внутрь.

Зал напоминал небольшой тропический сад, запертый в стеклянном кубе. По периметру тянулись панорамные резервуары, наполненные кристально чистой водой, в которых плавали маленькие киты — те самые «ручные» крохи, которых я выкупил у коллекционера. Раньше они были размером с ладонь, искалеченные генетическим дефицитом роста, но теперь я вернул им часть былого величия. И пусть они не доросли до океанских исполинов, но даже так их мощь ощущалась в каждом ленивом взмахе хвоста.

Сейчас эти киты занимались важным делом — выпускали серии ультразвуковых импульсов, которые дробили и рассеивали любые попытки дистанционного прослушивания. В этом зале можно было обсуждать планы по свержению богов, и ни один жучок, ни один магический поисковик не уловил бы ни звука.

Я устроился в глубоком кожаном кресле посреди зелени. Прямо из пола росли раскидистые деревья, чьи кроны упирались в высокий потолок. Глядя на них, я невольно улыбнулся. Я ведь ни разу не друид. Магия растений всегда казалась мне слишком медленной и скучной. Любой нормальный ботаник, увидев эти деревья в закрытом помещении, схватился бы за голову: «Они же проломят перекрытия! Корни разорвут фундамент!»

Но у меня всё работало иначе. На коре старого дуба копошились мои «садовники» — уникальные жуки и термиты, выведенные специально для этого сада. Я усилил их интеллект и подправил инстинкты, и теперь они чувствовали дерево лучше любого датчика. Где ветка становилась слишком длинной и угрожала стеклу — термиты аккуратно подгрызали её изнутри, заставляя вовремя отпасть. Где корень лез не туда — муравьи-корректоры впрыскивали блокирующий фермент. Моя флора была дисциплинированной армией, а не диким лесом.

Первой прибыла Агнесса, одетая в строгий тёмно-синий костюм. За ней, поправляя галстук, вошёл Дмитрий Львович Донской. Последним появился Арсений Светлов — молодой наследник рода, с которым мы весьма продуктивно поработали через поставки антидотов.

— Приветствую, господа, — я остался сидеть в кресле, только чуть приподнял чашку с кофе в знак приветствия. — Благодарю, что откликнулись на мой зов столь оперативно.

Они разместились в плетёных креслах вокруг низкого стеклянного столика.

— Виктор, — первым не выдержал Донской, оглянувшись на проплывающего за окном кита. — Я, на минуточку, старший инспектор Имперской службы, и не могу вот так просто срываться по первому зову на частные объекты по неформальным поводам. Это нарушение десятка протоколов…

Я усмехнулся, ставя чашку на стол.

— Дмитрий Львович, да бросьте, какие протоколы? Я вас позвал просто кофе выпить, поговорить… Прошу, не накручивайте себя.

Агнесса скрестила руки на груди и вперила в меня свой фирменный взгляд.

— Слушай, Виктор… При всём моём колоссальном уважении, — процедила она. — Если бы меня вот так срочно выдернул любой другой деловой партнёр, я бы решила, что это действительно простые переговоры. Но если этот зов исходит от тебя… Это означает, что где-то или уже происходит полная жесть, или ещё только планируется, но всё равно скоро обязательно произойдёт. Что случилось?