— Спасибо.

— Выше нос, подруга. Все хорошо будет, — от ее веселья даже чуть теплее становится. И та пустота внутри чем-то заполняется даже. — Тогда завтра сразу после учебы мы к нему отправимся.

— Угу, — только и могу ответить.

Вот и все. Рустам даже не позвонил мне за все это время. Не поинтересовался. Не старался спасти наш брак. Думаю, развод — самая правильная вещь, которую мы только можем сделать.

Перед встречей с отцом Миланы я сильно волнуюсь. Сосредоточиться на учебе совсем не получается. А от недосыпа я себя чувствую едва ли не раздавленной.

— Все хорошо? — уточняет у меня подруга. — Ты очень бледная. Если ты волнуешься по поводу встречи с отцом, то не переживай. Отец у меня мировой человек.

— Нет, — улыбаюсь и мотаю головой. — Я не переживаю. Просто… понимаешь… сегодня уже все закончится. Он ведь мне ни разу даже за все это время не позвонил. Значит, это совсем не любовь была. Тогда зачем он женился на мне? Если хотел только… только воспользоваться, мог бы это сделать. Было бы больно, но не так, как сейчас.

Я сглатываю.

Слез уже нет, а вот пустоты внутри становится все больше.

— Может, тебе лучше не думать об этом, — осторожно предлагает Милана. — Ты себя только мучаешь. Было и было. Прими это как опыт.

Выдавливаю благодарную улыбку и к окну разворачиваюсь.

Подруга всячески старается меня подбодрить. Я бы сделала так же, но принять тот факт, что все кончено и я не смогла дать мужчине то, что он искал в этом браке, меня едва ли не уничтожает.

Мысленно я все же готовлюсь к осуждениям. Мама уже начала это делать. Сказала, что отречется от меня, если я все же решусь на развод. Сегодня она захотела сменить тактику и написала, что поддержит меня. Только надо с ней поговорить. Впервые она так себя ведет. И постоянно говорит о беременности. Для нее это словно какая-то навязчивая идея.

Милана паркуется возле здания почти в самом центре города. Другого и ожидать, наверное, не стоило. Подруга говорила, что ее отец успешный адвокат. Другое место для работы он точно не мог себе выбрать.

Она заходит внутрь, и там нас встречает молодая девушка. Она приветливо растягивает губы в улыбке Милане и как-то настороженно переводит взгляд на меня.

От ее высокомерной оценки у меня мурашки выступают. Думаю, все это связано с моим внешним видом. Услугами адвокатов пользуются обеспеченные люди, не такие, как я.

— Папа уже здесь? — спрашивает помощницу Милана.

— Нет. Судья задержал.

— О, — она на меня взгляд переводит. — Подождем?

Киваю ей. А у самой сердце сильнее стучать начинает. Словно что-то произойти должно. Странно все это. Надо бы успокоиться, а то такими темпами в обморок могу упасть.

— Чай или кофе, Милан? — вежливо спрашивает помощница ее отца, и подруга снова на меня взгляд переводит. Я мотаю головой.

— Ничего не нужно. Спасибо, Оксана. Мы подождем в кабинете.

Милана подталкивает меня внутрь, и я даже не успеваю прочесть имя на табличке. Теперь надо будет у нее уточнять. До чего же я невезучая.

Я еще ни разу не была на приеме у адвокатов. Начинаю осматриваться, но, кажется, ее отец сдержан в стиле. Тут нет ничего сверхъестественного. Я представляла себе все совсем по-другому, а тут все обыденно. Стол, мягкое офисное кресло, два стула для посетителей, а еще есть большой стеллаж с полками под документы.

— Присаживайся. Не стесняйся, — она меня к стулу толкает, заметив мое смущение.

— Ты тут часто бываешь?

— Что? — она удивленно бровь приподнимает, а потом смеяться начинает. — Ты об Оксане? Нет. Она меня знает, потому что я практику тут проходила. Ну, точнее сказать, у меня был порыв поступить на юридический и пойти по стопам отца, но любовь к переводам и пониманию языка чужого народа все же пересилили.

Улыбаюсь ей в ответ.

— Ой, смотри, — она ближе к столу подходит, смотрит на фотографию в рамке. — Представляешь, это фото мы сделали с папой случайно в первый мой рабочий день тут. Он на встречу с клиентом меня взял, а в отеле оказался автомат с быстрыми фото. Не знаю как, но папа согласился сделать фотографии. Я и не думала, что он их сохранит, еще и в рамку вставит.

Я решаюсь подойти ближе. Интересно, каково это — быть с таким отцом. Какие бы сложные их отношения с матерью ни были, он не отказался от дочери.

Я подхожу ближе, и Милана ко мне рамку разворачивает. Сердце вмиг учащается.

Нет! Нет! Нет!

Я беру из ее рук рамку. Рассматриваю ее. В комнате становится резко душно. У меня горло сдавливает. Дышать нечем.

— Папа? Это твой отец? — слова мне с трудом даются. Я же видела ее отца. Она фотографии с выпускного показывала.

— Да. Мы не так сильно похожи внешне, — продолжает улыбаться, а у меня такое чувство, что веревка на шее затягивается. — Но могу уверенно заявить, что я полностью папина дочка. Мы с ним очень близки, и он во всем меня поддерживает. Даже с вопросом насчет Макса он не так категоричен, как мама.

— Милан, а как же… тот мужчина на фото? — я на нее внимательно смотрю.

И только сейчас ее черты подмечаю. Да, у нее такая же улыбка, как у Рустама. И отчество такое же. А фамилия?

Голова разрываться начинает. Мыслей становится слишком много. Меня лихорадит от этого.

— Какое еще фото? — удивляется она.

— С выпускного. П-помнишь, ты показывала семейные фотографии? Я думала, что...

— Нет. Там был мой отчим. Самолет отца задержали, и он приехал только на следующий день.

Я за горло хватаюсь. Пытаюсь ворот кофты оттянуть.

Что же мне делать? Признаться? Или же нет? Интересно, а сам Рустам знает, что именно я та самая подруга, которой он должен помочь? Как он отреагирует? А реакция Миланы? Она же боготворит отца.

Боже!

Хватаюсь за виски и едва не роняю рамку с фотографией.

— Полина, что с тобой?

Подруга рядом оказывается. Помогает мне сесть обратно на стул. Тянется к графину с водой.

Я даже не замечаю, насколько сильно дрожу. Только когда прозрачный стакан стучит о зубы, я осознаю, как могу выглядеть со стороны.

— Ты очень бледная. Может, скорую?

— Нет. Просто душно, и… я плохо жару переношу.

— Но… сейчас бабье лето. Не так жарко, — она на меня смотрит как-то по-новому, а мне отчего-то стыдно становится.

С матерью у нее проблемы, а я буду той, кто разрушит образ отца.

— Да. Даже такую погоду я плохо переношу. Особенности организма. Ничего страшного. Мне посидеть надо.

— Я сейчас окно открою. Тут еще так душно. Воздух спертый. Надо было сразу это сделать...

Я вижу, как она старается. Вижу, как она пытается меня успокоить. Суетится.

Я краем глаза снова на рамку кошусь. Нутро разрывается.

— Ой, папа уже приехал, — вскрикивает она, глядя в окно.

— Он здесь?

— Да. Он уже припарковался и идет в здание.

Господи! Помоги мне!

За дверью шаги слышны. Голос его. Я не спутаю. Это точно он!

Именно в этот момент дверь распахивается, а мое сердце замирает, когда его широченная фигура в дверном проеме появляется.

Рустам вполоборота стоит. С кем-то в дверях разговаривает. Сердце бешено в груди колотится.

— Да, все верно, — произносит своей помощнице, и его бархатный голос словно сквозь меня проходит.

Не замечаю, как сильнее в подлокотник стула цепляюсь. Пальцы даже немеют.

Рустам все еще стоит вполоборота и явно пока не успел увидеть меня.

Что же делать?

На Милану взгляд бросаю. Она улыбается. Восторженно смотрит на отца.

Я уже давно поняла, что она папина дочка. И если сейчас он увидит меня, то единственный родной человек упадет в ее глазах. Я уже знаю, каково это — разочаровываться в самых близких людях. Как это больно. Самое главное, как дальше жить?

— Рустам Русланович, вам еще надо вот тут подписать.

Он кивает и отходит, так и не посмотрев внутрь кабинета.