Дверь хлопает, и это выводит меня из какого-то транса. Ноги подкашиваются, и я медленно по стеночке оседаю на пол. Поджимаю ноги к груди, и мое израненное сердце начинает разрывать рыдания. Оказывается, все это время я просто сдерживалась. Сейчас, когда он ушел, я позволяю себе быть слабой и полностью расклеиться.

Слезы уже застилают глаза, мои веки сильно опухли, и их все тяжелее открыть. Щеки разъедает от соленой влаги, но я никак не могу это прекратить. В какой-то момент силы покидают меня, и я проваливаюсь в спасительную темноту. Просто позволяю себе забыться хотя бы на время и укрыться там, где боль меня не найдет.

Только вот спасение оказывается недолгим. Меня неожиданно скручивает спазмами. Низ живота простреливает, жжет от странных болей.

Я едва успеваю забежать в ванную, как меня начинает сильно рвать. Спазмы оказываются настолько сильными, что, пока содержимого моего желудка не оказывается в унитазе, меня не отпускает.

Я смываю за собой и протираю унитаз. Кое-как поднимаюсь с колен, даже умываюсь и полощу рот.

В зеркале отражается незнакомка. Волосы растрепаны, лицо опухло от слез, а губы искусаны.

Я заставляю себя еще раз умыться, а потом вспоминаю, что у меня все еще есть кнопочный телефон.

До брака с Рустамом у меня не было возможности покупать дорогие вещи. Мама меня одну растила, и я всегда считала, что должна ей помогать. Поэтому пошла работать, едва мне исполнилось четырнадцать.

Нахожу телефон, зарядник и вставляю старенькую сим-карту.

Жду, когда экран загорится приветственным сообщением, а потом набираю в телефонной книге человека, который точно сможет мне помочь.

— Да, Полина, — слышу знакомый голос, и снова всхлип вырывается из груди. Не хочу никого расстраивать, но родной голос заставляет меня в очередной раз расклеиться еще больше. Расклеиться так сильно, что я даже и не подозревала, что мне еще есть куда.

— Можешь приехать?

Мама продолжает смотреть на меня спокойно, даже когда я останавливаюсь. За весь мой рассказ она не сказала ни единого слова. Не задала ни одного вопроса. Даже сейчас она продолжает молчать.

— Мамочка, — едва слышно зову ее. — Скажи что-нибудь.

— Что ты хочешь услышать от меня?

Я рот от удивления открываю. От неожиданности даже шаг назад делаю. Слезы все выплаканы, но кажется, соленая влага вновь подступает к глазам.

— Я...хочу...уйти от Рустама.

— Уйти?! — недовольно фыркает она и от меня едва ли не шарахается. Словно я какой-то вздор сказала. — И что будешь делать дальше? Снова браться за любую работу? Снова листовки на улицах в костюме пони или куклы барби раздавать?

Я головой мотаю, а глаза уже щиплет от непрошеных слез.

— Мам, но он...

— Изменил и дальше что? Полиночка, — она снова ко мне подходит и заправляет за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос, — ты еще молодая и совсем не понимаешь, как именно тебе повезло. Ты вытянула счастливый билет. Можно сказать, выиграла путевку в жизнь. Ну изменил, катастрофы же не случилось? — она равнодушно пожимает плечами, а у меня сердце от этого замирает. Разлетевшиеся осколки в очередной раз мне боль причиняют.

— Как я могу снова доверять предателю?

— Как? Как?

Недовольно произносит, и снова отходит от меня. Смотрит пренебрежительно, и от ее взгляда мне холодно становится. Я себя за плечи обхватываю, в попытке согреться. Даже не так, почувствовать хоть какую-то поддержку, лишь бы окончательно не упасть и не сломаться.

После холодности и разочарования в Рустаме, я позвонила маме и попросила приехать. По телефону я не могла рассказать ей, что именно со мной произошло, поэтому просто сослалась, что муж случайно закрыл меня дома, а мои ключи у него в машине остались. Месяц назад мы с мужем уезжали загород, он организовывал мини медовый месяц, и я оставляла запасные ключи у нее. Чтобы она смогла поливать цветы. С того момента я так и не забирала их у нее, честно говоря, не думала, что они пригодятся вот таким образом. Сейчас я даже очень этому рада. Ведь мама сейчас здесь. Со мной рядом. И я была уверена, что она поможет.

— Мама, я не могу. Он был с кем-то. Был с той...женщиной...

— А ты кто? — резко перебивает меня. — Ты разве не женщина? Если мужик налево сходил, значит ты, как его законная жена что-то ему не додала. И теперь мы знаем, что именно. Я ведь тебя спрашивала, все ли у вас хорошо. Ты мне что отвечала? — она руки в стороны разводит, делает удивленное лицо. — Все хорошо мама. Только где, то самое “хорошо", если мужика не смогла удовлетворить. Это же проще простого. Тебе всего девятнадцать. Не затасканная и не потрепанная, а уже не годная!

Я проглатываю обиду и утираю слезы, которые кажется уже оставили свои шрамы на лице.

— Ты сейчас же возьмешь себя в руки и приведешь себя в порядок. Когда твой муж придет, ты сделаешь то, что никогда не делала. Ты должна стать той, кого твой муж будет боготворить. На твоем месте, я бы о ребенке подумала. Другая бы на твоем месте уже забеременела бы, а ты все чего-то медлишь.

— Я не...хочу...

— Не хочешь! — она вскрикивает и ко мне подлетает. Я даже сжимаюсь вся от неожиданности, потому что в какой-то момент мне кажется, что она меня ударит. — А чего ты хочешь? Как полы драить? Родить от полного ублюдка, который побоялся ответственности и сбежал, едва узнав о моей беременности. Хочешь считать копейки от зарплаты и до зарплаты. Хочешь картон у мусорных баков искать и тащить и сдавать его? Так ты хочешь?! Хочешь, чтобы твоя мать на старость лет встала у входа в метро и стала милостыню просить? Так ты хочешь? Отвечай, Полина! Ты этого хочешь?

— Нет. Но я... Я себя придам. Как я буду к нему относиться, зная, что он...

— А тебе и не стоит этого знать. Ты должна родить ему наследника. Такие мужчины всегда хотят наследника. Им бизнес нужно передавать. Сын для них это гордость и некое достижение. Поняла меня?

Я даже сказать ничего не успеваю. Глотаю слезы и обнимаю себя за плечи.

Мама касается меня и встряхивает, словно тряпичную куклу.

— Хватит жить своими романами. Тебе повезло. Удача улыбнулась в лице моей дочери, — она меня за лицо обхватывает. Заставляет на нее смотреть. — Я тебе в последний раз говорю! Соберись и как можно быстрее забеременей. Иначе это сделает кто-то другой. Я пошла.

Хочу остановить ее, но немой вопрос так и застывает у меня на губах. Мама недовольно хмурится, глаза прищуривает. Оценивает меня взглядом.

— Он тебя закрыл в квартире? Ты ведь не забыла ключи в машине?

Молчу. Не могу сходу что-то придумать. Я вообще рассчитывала на другой исход.

— Отвечай! — она меня за руку дергает, от неожиданности я даже вскрикиваю. — Значит, так! Дочка! С этого момента будешь делать то, что я тебе скажу и начнём вот с чего…

Я смотрю на разложенный вульгарный комплект красного кружевного белья, и по щекам слезы с новой силой бегут. Я помню, как покупала его.

Я помогала подруге с выбором комплекта нижнего белья. Она к своему первому разу готовилась. Переживала и хотела, чтобы все было как в фильмах. Романтично и красиво. Мне тогда даже нечего было ей посоветовать или что-то сказать. С Рустамом мы едва знакомы были, и я совсем не думала, что именно он станет моим первым мужчиной. Тогда подруга и уговорила меня тоже что-то присмотреть, чтобы потом, как она, перед важным днем не бегать и не искать то, что нафантазировала твоя голова.

Я долго сомневалась, но спустя время, когда я уже четко поняла, что хочу, чтобы Рустам стал тем самым мужчиной для меня, пошла и купила этот комплект. Правда, того, который мы примеряли с подругой, не было, и я решилась на более откровенный. Только вот дома мама первая его обнаружила и такой допрос мне устроила, что я все рассказала о своем парне, умолчав о его возрасте.

Мама выговор мне сделала, отняла этот комплект и спрятала. Сказала, вернет прямо на свадьбе его. Такое только мужу позволено видеть. Она слово сдержала, но я так и не решилась его надеть. А сегодня мама сама разложила комплект на кровати и велела мне переодеться.