Детство прошло, но я все еще помню этот взгляд матери. Ей было за меня стыдно. Она всегда подчеркивала, что о дочерях ее подруг говорят очень лестно, а ей приходится краснеть даже за мое поведение.

— Хочешь, чтобы...

— Ну чего ты опять к девочке прицепилась? — показывается в дверях отчим.

Он едва держится на ногах, а для опоры выбрал ручку шкафа. Я до сих пор удивляюсь советской мебели. Ей не один десяток лет, но ручка до сих пор держится, а это если учесть, что отчим пьет каждый день.

— Не защищай ее, — моментально переключается на него мать. — Она мне жизнь испортила. И сейчас еще больше позора хочет навлечь. То со взрослым мужиком свяжется, то официанткой пойдет работать, а завтра что будет? Панель?

Отчим пытается ближе придвинуться, а я, как и в детстве, за его спину стараюсь встать. У нас это еще со школы пришло. Мать с собрания такая же приходила. Причитала. Ругалась. Отчим всегда заступался. В каком бы он состоянии ни был, брал, так сказать, удар на себя.

Мама на него переключается, а я тихо на себя ветровку набрасываю и из дома выхожу.

Погуляю пару часов, а потом мама успокоится.

Я грустно сама себе усмехаюсь.

Не успокоится она. Не в этот раз. Это не школа. И она во мне свои мечты хотела реализовать. Исправить свою жизнь. Исправить тот факт, когда она приняла решение родить меня — и ее жизнь на этом закончилась.

Я присаживаюсь на качели во дворе и начинаю немного раскачиваться. Сразу детство вспоминаю, когда единственной проблемой было четверть без троек закончить.

— Полина?

Я поднимаю голову и вижу Макса. Парень настороженно смотрит, а я стараюсь быстрее слезы утереть.

— Привет, — улыбаюсь ему.

Вчера мы немного разговаривали. Он явно был огорчен, а потом их ссора с Миланой.

— Чего случилось?

Он на корточки передо мной присаживается и так спокойно спрашивает, что я еще раз удивляюсь, почему родители Миланы против него. Он не выглядит хулиганом, дебоширом или пьяницей. Деньги — это ведь наживное. Он еще молод и сможет заработать, а может даже бизнес построить.

— Ничего страшно. С мамой немного повздорили. Уладится.

Я стараюсь улыбнуться парню, но, кажется, его эта улыбка не убеждает.

— Мои родители умерли, и я бы сейчас с радостью с ними повздорил.

— Мне жаль.

Он кивает, а потом меня за руки берет.

— Все уладится. Просто поверь в это. У меня сестра тоже влюбилась. Сначала в одного козла, а потом в другого. Сейчас ребенка одна растит. Решила ничего не говорить своему бывшему, но она по-своему счастлива. Я видел, как ей сложно было, но она справилась.

— Почему она не стала рассказывать о ребенке? Тот мужчина не хотел его? Как вообще можно не хотеть своего ребенка?

— Там все сложно. Он предал ее, она не простила.

— Мне жаль.

— Перестань уже извиняться.

Он со мной рядом присаживается и даже приобнимает. Милане очень повезло с ним. Он ей настоящей опорой будет.

— Я тут не просто так. Милана попросила меня конспект тебе передать. Ты у нее забыла. Она сказала, что у вас какая-то контрольная будет.

Улыбаюсь и киваю. Решаю не поправлять парня, что у нас не контрольная, а коллоквиум. Суть одна же.

Он из пакета достает мою тетрадку и протягивает ее мне.

— Если хочешь, можешь у меня остаться. Я сегодня вечером уезжаю в небольшую командировку. В квартире сейчас никто не живет. Так что она в твоем распоряжении целую неделю будет.

Кручу чашку с остывшим чаем в руках и безотрывно на телефон смотрю. Максим показал мне квартиру и сразу же уехал.

Оказывается, это квартира его бабушки. Когда его сестра вышла замуж, то он здесь какое-то время жил один. Сейчас он закончил колледж и поступил в университет. Совсем недавно молодой человек устроился на практику в европейскую IT-компанию. Он скромничает, но понятно, что его сразу же отобрали, если отправили стажироваться на целую неделю в один из филиалов.

Надо бы Милану предупредить о том, что Максим меня у себя поселил, иначе неудобно получится.

Хватаю старенький аппарат и уже номер в телефонной книге ищу, когда понимаю, что время уже — полночь.

Я и не заметила, что так долго сижу в одном положении.

Чай приходится вылить. Как бы я ни старалась себя убедить, но есть мне совсем не хочется. Уверена, все это пройдет. Не я первая, не я последняя, кто через измены проходит. Надо уже смириться.

Я в комнату иду. Максим позаботился обо всем. Дал мне постельное белье, одеяло и подушки. Показал, что и где у него находится, и даже предложил халат своей старшей сестры, который до сих пор висит в шкафу. Сказал, что он ей точно не понадобится.

Сворачиваюсь калачиком на диване, и хочется выть от всего. От того, что любимый предал. От того, что мама не поддержала. От того, что я одна оказалась в чужой квартире.

Свернувшись в позу эмбриона, я в темноту смотрю. Слез нет и сил нет. В душе какая-то пустота образовалась. Рустам не позвонил ни разу. Даже сообщение не написал. Наверное, очень занят.

Я, как фетишистка, начинаю съедать себя изнутри. Представляю его с очередной брюнеткой. Как она целует его, прикасается, а потом…

Не помню, как именно засыпаю. В голове только образ мужа и той женщине, которая сделала его в той ВИП-комнате ресторана.

Резкий звук будильника, заставляет разлепить глаза. Тело сильно затекло, но сил, чтобы пошевелиться, у меня нет. А еще странная усталость в теле тянет меня вниз и не дает подняться.

Так я благополучно первую пару пропускаю. А когда полностью собираюсь с силами и дохожу до автобусной остановки, то моя маршрутка уходит прямо из-под носа.

Смотрю на циферблат часов на мобильном и решаю никуда не ехать. Снова в квартиру возвращаюсь и, не раздеваясь, на диван ложусь, проваливаясь в очередной тревожный сон.

Глаза я открываю только вечером. Хочется есть. Желудок сильно урчит и скручивает жалящими спазмами.

Идти в магазин не хочется, но Максим предупредил, что холодильник пуст. Снова собравшись, я иду в супермаркет в доме напротив. Я не работаю, а карты Рустама у меня нет. В голове голос матери проносится, что я могла бы и перешагнуть через измену мужа. Тогда мне больше не придется думать о том, на что купить хлеба.

Прогоняю эти мысли. Я не содержанка. Не смогу так жить, зная, что мой мужчина принадлежит еще кому-то.

Выгребаю всю мелочь из кармана, чтобы оплатить мизерный набор: буханка хлеба, бутылка молока, манная каша и вареная колбаса. На чай мне уже денег не хватает, но, думаю, я смогу одолжить один пакетик у Максима. Или же просто попью воды.

Пока я иду обратно, мой телефон не прекращает звенеть. Звонки от мамы я пока игнорирую. Не готова к очередной проповеди на пути. Может, я и совершаю ошибку, подавая на развод, но это мой выбор.

Сбрасываю ее, решая, что перезвоню вечером, когда желудок наконец-то не будет так сильно урчать.

Сначала я хочу спокойно поесть, иначе такими темпами с голода помру, а Рустам точно этого не заслуживает. Мне выкарабкиваться из депрессии надо. Говорят, судьба не дает нам испытания, которые мы не в состоянии выстоять. Значит, это просто моя судьба, и ничего более.

Захожу в квартиру, и телефон вновь начинает звонить. Я уже готова его выключить, когда на экране вижу имя подруги.

Я все еще ее не предупредила. Как неудобно.

— Привет, — отвечаю Милане, когда принимаю вызов. — Хорошо, что ты позвонила, я как раз хотела тебя набрать.

— Привет, Полин. Тебя на занятиях не было. Я заволновалась.

— Я проспала и решила не приходить. Ничего серьезного.

— Точно? Не обманываешь?

— Сама подумай, зачем мне тебя обманывать? Ты единственный человек, который знает обо мне.

— Хорошо, — настороженно отвечает, а я снова готова ее убеждать, насколько мне хорошо и как я хорошо выспалась. — Полин, папа приезжает чуть раньше. Завтра до обеда он будет на судебном процессе, а после он обещал разобраться с твоим разводом.