— Это моя мама. Я совсем забыла, что мы с ней договаривались сегодня о встрече. Как же быть?

В голове у меня сразу щелкает. Она такая хорошая, а вот я совсем не подумала, что ее родители могут быть против того, что я у нее ночую. Они платят за все удобства, электричество и продукты, вряд ли они будут довольны, что их дочь привела нахлебницу.

Как же стыдно. Это ведь я должна была подумать об том. Жизнь ведь очень дорогая, а я вот так нагло обо всем забыла.

— Прости. Я должна была... Не волнуйся, я сейчас уйду...

— Нет! — она меня за руку хватает, а в глазах еще больший испуг. — Ты не могла бы меня выручить? Я хотела познакомить тебя с Максимом и пригласила его на ужин, забыв, что мама должна была приехать именно сегодня. Я не хочу, чтобы мама снова наговорила гадостей при Максиме. Ради меня он сдерживается и не отвечает ничего ей. Она пользуется этим и не стесняется в своих выражениях.

— Что я могу сделать?

— Макс должен вот-вот подойти. Перехвати его у подъезда, пожалуйста. Пусть она подумает, что он к тебе пришел. Она ведь тебя даже не знает. Не поймет.

— Х-хорошо, но что потом будет? Сейчас я его уведу, а потом?

— Потом я что-нибудь придумаю. Просто мне так жаль его, — она голову опускает, губу прикусывает. — Родители уверены, что в нашей жизни деньги и власть решают все. Они хотят мне внушить, что из него не выйдет толку, а вот я так не считаю. Он давно подрабатывает. Хорошо в компьютерной технике разбирается. Сестре помогает. Он окончил колледж и сейчас собирается поступать в университет. Не хочу, чтобы он ради меня снова молча выслушивал хамство. Поможешь?

Я только киваю. Отказать подруге я не могу. Тем более она столько для меня делает.

Милана буквально выталкивает меня за угол, напоминая, что ее парень никогда не опаздывает и приходит всегда вовремя.

Я медленно начинаю двигаться, вспоминая, как выглядит Максим. Я его видела только один раз, хорошо, что та встреча была совсем недавно.

Едва я подхожу к подъезду, как сразу же попадаю под холодный взгляд ее матери. Она приоткрыла окно и медленно втягивает сигаретный дым.

Надо сказать, ее мама очень эффектная женщина. Ее волосы чуть ниже плеч, глаза подведены большими стрелками, которые придают ее карим глазам глубину. Пухлые губы подчеркнуты алой помадой.

У нее ярко выражены скулы, на которых нанесены розовые румяна. Круглое лицо. Пальцы ее рук длинные и изящные, как у пианиста.

Сказать, что она очень привлекательная, значит, ничего не сказать. Правда, есть в ней то, что отталкивает. Холод в глазах. А ее надменный и оценивающий взгляд заставляет сжаться.

Не удивлена, что она против Максима — по одному только мимолетному взгляду я поняла, что ей противно даже смотреть на такую, как я.

С большим усилием стараюсь не смотреть в ее сторону, но, даже отвернувшись, чувствую на себе ее взгляд. От этого мне даже плохо становится. Словно на горле невидимые руки сжимаются.

Едва Максим показывается на тропинке, ведущей к дому, как я сама бегу ему навстречу. Лишь бы быть подальше от этой женщины.

— Привет. Как ты? Почему так долго? Опять подработка?

Он хмурится. Меня рассматривает. А я ничего лучше не придумываю, как обнимаю его и прощу на ухо, чтобы он мне подыграл.

Отстраняюсь от него и вижу, как он взгляд переводит. Я в этот момент голову даже опускаю. Словно что-то под ногами хочу рассмотреть.

— Да, подработка. Извини.

Он берет меня за руку и даже улыбается.

— Кажется, нам надо на прогулку.

Я выдыхаю, и мы разворачиваемся к небольшому скверу. Парень даже наши пальцы переплетает, и мне моментально холодно становится.

Мне даже оборачиваться не надо, потому что я затылком чувствую ее взгляд. От этого даже мурашки по всему телу бегут, и мне холодно становится.

Я перед матерью сижу. Она уже второй час не успокаивается. Сначала аргументы искала, почему Рустам изменил и почему я обязана обо всем забыть. Сейчас мы просто вернулись к тому, что я неблагодарный ребенок.

— Алле! — вскрикивает мама. — Ты вообще меня слышишь? А что обо мне люди скажут?

— Почему люди должны о тебе что-то говорить? — пытаюсь я ей возразить.

— А то, что моя дочь самая настоящая вертихвостка. Сколько ты замужем? Или нет? — она кухонное полотенце через плечо перебрасывает, а потом кран выключает. Теперь она полностью обращает на меня свой негодующий взгляд. — Давай начнем с возраста твоего мужа. Сколько ему? Он же тебе в отцы годится, но ты никого не послушала и замуж выскочила. А все почему? Потому что красивой жизни захотелось.

— Нет, мам! — моментально вспыхиваю. — Все не так. Я люблю его.

— Вот именно! Любишь. И это ключевой момент, почему ты не можешь развестись. У всех кризис бывает, запомни свою ошибку и исправь. Я уже устала повторять! — повышает она голос, заставляя меня все больше сожалеть о том, что я вернулась. Лучше бы я еще на одну ночь у Миланы осталась.

Подруга меня оставляла, но я не смогла. Мне и так неудобно, что все это время я жила за ее счет. Пусть всего двое суток, но ведь жила. А потом я узнала, что у нее и без меня проблемы. Она сама разрывается между своим парнем и родителями. Да и Макс, судя по их ссоре, вчера был сильно на грани. Я не хотела, но была свидетелем этого, когда подруга оправдывалась перед ним, а еще она обвиняла его в изменах. Он все отрицал и еще больше злился. Я почти сразу же ушла. Не хотела подслушивать еще больше.

— Алле! — мама снова меня к ее реальности возвращает. — Ты вообще меня слушаешь? Ты таблетки перестала пить?

— Что? Нет, — мотаю я головой.

— Так я и знала, что без меня не решишься, — она показательно вздыхает, а я неожиданно напрягаюсь.

Откуда она вообще о таблетках знает? Я ведь с ней не обсуждала этот момент.

— Мама, а почему ты так этим интересуешься?

— Потому что ты забеременеть должна. Если уж в твою пустую голову втемяшилась мысль о разводе, то ты хотя бы алименты с него надо получать.

— Мама, да что же ты такое говоришь! Мне ничего от Рустама не надо. Я его забыть хочу.

— Не забудешь уже! — фыркает она и голову отворачивает. — Говорю же, люди не дадут. Будут теперь и в тебя, и в меня пальцем тыкать. Моя девятнадцатилетняя дочь легла ради денег под богатого мужчину.

От ее слов у меня все сжимается. Мама как раз озвучивает то, чего я так сильно боюсь. Осуждения. Если еще к себе я такое отношение стерплю, то к моим близким — нет. Не хочу, чтобы мама страдала от того, что я такая неудачница.

— А вот если у тебя дите будет, то мы и переехать сможем. И тогда его все будут осуждать. Что с маленьким ребенком бросил, а не тебя. Так что соберись и устрой мужику прощальный секс. И только попробуй мне не забеременеть!

Она меня за локоть поднимает. Оценивающе смотрит, а потом хмурится.

— Одна кожа и кости. Рустам тебе карты оставляет, могла бы хорошо питаться, но нет же. Ты точно в своей институтской столовке питаешься. Где нет ничего мясного и сдобного. А мужики на кости не бросаются. Понятно, почему он на красотку загляделся. Ты в девятнадцать выглядишь как тридцатилетняя баба с выводком детей и безработным мужем.

От ее слов к глазам слезы подступают. Если родная мать считает меня некрасивой, то понятно, почему муж изменил.

— Я сейчас наверх схожу. У Зойки дочка стилист и визажист вроде. Вот она шикарная. И из тебя красотку сделает.

Она бигуди начинает снимать. Рукой волосы разглаживать.

Я же сильнее руки в кулаки сжимаю. Ногтями в мягкую ладонь вжимаю. Шрам свой царапаю, который из детства мне достался, когда я за ручку горячую кастрюлю взяла. Сейчас у меня ассоциация, что я такой же шрам на сердце вижу. Только он глубокий и еще более болезненный.

— Я не пойду никуда, — твердо произношу, упираясь пятками в пол.

Ей приходится остановиться. На меня снова посмотреть. Этого взгляда я всегда боялась. Еще когда она с собрания домой возвращалась. Классный руководитель у нас делил класс на любимчиков и всех остальных. Я была той, кто в категории “все остальные”. Так что на собрании учитель с большим “любвеобилием” рассказывала матери о моих даже самых незначительных проколах. Как я упала и колено разбила прямо перед проверяющими. Или как я не смогла ответить на вопрос по литературе. Даже мое поведение оставляло желать лучшего.