– Такое чувство, будто я вся в какой-то гадости, – сказала она, с остервенением вытирая руки влажной салфеткой. Я её понимала – и сама поступила так же. Летти забрала у меня использованные салфетки и тоже выбросила их в бак.

– А теперь давай домой. У нас куча дел. Меня могут арестовать в любую минуту.

– Ну что ты, вряд ли, – сказала я, пытаясь её успокоить. – Ты же слышала Линду: в городе многие злились на Боба.

– Сначала приготовлю обед, – сказала Летти, когда мы вернулись к ней. – Пообедаем, а потом составим списки подозреваемых и подумаем, как их проверять.

– Знаешь, я бы поставила на мужа Валери Эндрюс, – сказала я. – Не вижу, с какой стати кому-то убивать сантехника из-за плохой работы или завышенного счёта, а вот мужья сплошь и рядом убивают любовников своих жён.

Летти засунула голову в холодильник.

– Может, ты и права. Вина?

Я покачала головой.

– Разве не рановато для этого, Летти? Я просто выпью горячего шоколада с маршмэллоу, пожалуйста.

– А мне нужен бокал вина, – надулась Летти. – В тюрьме мне вина не дадут.

Я вздохнула и обхватила голову руками.

– Летти, тебя не посадят в тюрьму.

Громкий стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть.

– Ты кого-нибудь ждёшь? – спросила я.

Летти покачала головой и в несколько широких шагов пересекла комнату. С моего места было видно, как она вся напряглась. Ну что ж, значит, это всё-таки не Мунро. А я-то втайне надеялась, что это он. Мунро весь день не давал о себе знать.

Летти открыла дверь. Детектив Палмер и детектив Томпсон переступили порог.

– Вы не возражаете, если мы осмотримся? – спросил детектив Палмер.

– Пожалуй, не возражаю, – с тревогой ответила Летти.

Я поспешила к ним.

– У вас есть ордер на обыск?

Детектив Палмер покачал головой.

– Хотите, чтобы мы всё-таки получили ордер, мисс Смит?

Летти покачала головой.

– Нет, мне нечего скрывать. Только проследите, чтобы двери, ведущие на улицу, не оставались открытыми: моему коту нельзя выходить из дома.

Детектив Палмер открыл дверь, которую Летти только что закрыла, и поманил рукой. Через несколько мгновений в дом вошло несколько полицейских в форме. Летти заломила руки.

– Они думают, что это я его убила, – прошептала она, но достаточно громко, чтобы услышали все.

– Уверена, это обычная процедура, – соврала я. Ясно было: они считали, что Боба убила Летти. Вряд ли они обыскивали дома всех недовольных клиентов Боба Джонса. Мой-то дом они не обыскивали, хотя тело нашла именно я.

– Идём на кухню, Летти, – сказала я, слегка похлопав её по руке. – Не дадим им испортить нам обед.

Летти позволила увести себя на кухню, но вид у неё по-прежнему был понурый.

– Давай я приготовлю нам обед, – предложила я.

Летти посмотрела на меня с ужасом.

– Я не хочу шоколада на обед, Нарел, – сказала она. – Я собиралась приготовить что-нибудь полезное.

Наверное, она заметила, как я сникла, потому что добавила:

– И шоколад на десерт.

Детектив Томпсон вошёл на кухню как раз в тот момент, когда Летти поставила на стол две большие тарелки салата. Я подумала, заметит ли Летти, если я подсыплю в салат шоколадных капель.

– Ключ от садового сарая, пожалуйста, – без особой любезности потребовал Томпсон.

Летти открыла один из кухонных ящиков и выудила ключ.

– Зато они все ушли на улицу, – сказала я, когда полицейские уже не могли нас слышать.

Она кивнула.

– Они ничего не разбросали. Погоди-ка – лучше я проверю спальни.

Она вернулась с улыбкой на лице.

– Всё в порядке. Я волновалась: в кино после обыска обычно всё переворачивают вверх дном.

Я как раз уплетала на десерт шоколадный фондан с жидкой сердцевиной, когда вернулся детектив Томпсон. Он протянул Летти ключ.

– Я загляну под кухонную раковину, если не возражаете.

Летти просто кивнула. Детектив Томпсон открыл дверцы шкафа под раковиной и вытащил всё содержимое: кухонные салфетки, бутылку белого уксуса, пачку пищевой соды, деревянную щётку и экологичные таблетки для посудомоечной машины – без фосфатов и прочей гадости. Присев на корточки, он посмотрел на Летти снизу вверх.

– Где вы храните химикаты?

– Химикаты? – переспросила Летти. – Я вообще не признаю никакой химии. Как видите, я всё чищу уксусом и пищевой содой.

– А чем вы травите сорняки в саду? – спросил Томпсон.

Летти ужаснулась.

– Сорняки? У меня нет сорняков. Разве не видно, что весь сад покрыт толстым слоем мульчи? Если какой-нибудь сорняк всё-таки пробивается сквозь неё, я его выдёргиваю или поливаю белым уксусом.

– А инсектициды?

Летти упёрла руки в бока.

– Я не пользуюсь инсектицидами.

Томпсон прикусил губу и озадаченно посмотрел на неё. Наконец он заговорил:

– Нам поступило анонимное сообщение, что вы недавно обработали дом инсектицидом. Вы ведь понимаете, что жертву убили фосфорорганическим ядом, а это распространённый инсектицид?

– Линда Форрестер, – в один голос сказали мы с Летти.

– Вот уж кто времени не теряет, – пробормотала я.

Летти скрестила руки на груди.

– Мы только что от Линды Форрестер. Она хотела прийти ко мне и оценить стоимость уборки. Я не хотела её пускать, поэтому соврала, будто недавно обработала дом инсектицидом и целый месяц туда никому нельзя заходить. Я соврала только для того, чтобы она не явилась ко мне домой.

Летти всё больше распалялась, поэтому я решила вмешаться.

– Летти договорилась встретиться здесь с Линдой Форрестер в одиннадцать, чтобы та оценила стоимость уборки. Линда не пришла и не отвечала на звонки. А тут в городе убийство, вот мы за неё и забеспокоились. Оказалось, она перепутала время. Она пригласила нас на чай, а потом выложила кучу подробностей о личной жизни других своих клиентов. После такого Летти, конечно, не хотела, чтобы Линда пришла сюда и стала копаться в её вещах.

– Вот именно! – подхватила Летти. – Злобная старая сплетница.

Лицо детектива Томпсона краснело всё сильнее.

– Прошу прощения за беспокойство, мисс Смит. Но мы обязаны проверять все поступившие сведения. Извините за доставленные неудобства.

Он пулей вылетел из дома. Мы выглянули в окно и увидели, как он собирает остальных полицейских. Через несколько мгновений все уехали.

– Эта старая… – начала Летти и закончила фразу несколькими крепкими эпитетами.

– Летти! Никогда раньше не слышала от тебя таких выражений.

Летти слегка смутилась.

– Поверить не могу, что она так поступила. Но, слава богу, я не пустила её в дом.

– И то верно, – согласилась я. – А теперь давай займёмся твоими маркерными досками.

Лицо Летти просветлело. Убрав со стола после обеда и загрузив тарелки в посудомоечную машину, мы прошли в гостиную.

– Теперь у нас уже набрался приличный список подозреваемых, – сказала она. – Я добавлю Линду Форрестер.

Я недоумённо посмотрела на неё.

– Зачем? Думаешь, у неё был мотив?

Лицо Летти потемнело, как грозовая туча.

– Нет, но она мне не нравится, – твёрдо сказала Летти.

Летти расчертила доску на три колонки.

– Думаю, нам стоит разделить подозреваемых на три группы. Первая – недовольные клиенты, вторая – женщины, с которыми у Боба был роман.

Я подняла брови.

– Думаешь, у него был не один роман?

Летти пожала плечами.

– Возможно. Лучше не отметать никаких вариантов.

Я пожала одним плечом.

– Ладно.

– А третья колонка – для тех, кто не относится ни к одной из первых двух групп.

В первой колонке она написала «Скотт и Эмили Фаулер», а ниже – «Силия Каррутерс». Во второй появились «Валери и Дэрил Эндрюс». В третьей – «Линда Форрестер» с огромным восклицательным знаком рядом. Под её именем Летти написала «Грэм Гибсон».

– Знаешь, тебе стоит записать Валери Эндрюс и Дэрила Эндрюса отдельно.

Летти резко повернулась ко мне; маркер замер в воздухе.

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.