Я вскочила и заглянула в шкаф. Нашлись бутылка белого уксуса и даже флакон с распылителем. Я налила во флакон уксус и отрегулировала насадку, пока не убедилась, что струя бьёт достаточно далеко и с хорошим напором. Потом снова перелила уксус в миску. Летти обожала острую еду, и у меня хранилась большая стеклянная банка молотого красного чили – для тех частых случаев, когда она заглядывала на обед. По рецепту требовалось детское масло. Его у меня не было, поэтому я взяла кунжутное.

Я отправила ингредиенты в блендер и взбивала их, пока смесь не стала на вид однородной. Тут-то я и поняла, что забыла про чеснок. Нарезала его как можно мельче и тоже отправила в блендер. Возиться пришлось долго. Чеснок так до конца и не измельчился, но меня это не тревожило: рецепт всё равно велел процедить смесь.

Я порылась в ящиках, нашла сито с самой мелкой сеткой и процедила смесь в миску. Потом осторожно перелила её во флакон с распылителем, то и дело чихая.

Глаза у меня уже слезились, поэтому я подошла к задней двери и распахнула её. Смесь вышла на славу – могу сказать без ложной скромности. Я с благодарностью вдохнула свежий воздух, потянувший с улицы. Оставлять дверь открытой не хотелось: вдруг Скотт всё-таки не убийца? Но пары самодельного перцового аэрозоля были слишком едкими.

Я держала флакон одной рукой, а другой протирала его, когда через заднюю дверь кто-то ворвался.

Я резко обернулась от неожиданности.

Первым делом я заметила балаклаву, а потом поняла, что незнакомец одет во всё чёрное.

– Никому ни слова, не то хуже будет! – пригрозил он и шагнул ко мне. – Это твоё единственное предупреждение!

Я машинально вскинула флакон и изо всех сил нажала на распылитель, целясь ему в глаза.

К моему огромному облегчению, распылитель сработал. Всё словно происходило в замедленной съёмке, и на долю секунды я испугалась: вдруг кусочек чеснока застрянет во флаконе и забьёт отверстие? К счастью, струя не подвела и угодила нападавшему прямо в глаза.

Он завопил, зажал глаза руками, развернулся и с разбегу врезался в открытую дверь. Его отбросило назад, и он, похоже, потерял сознание. Я огляделась в поисках, чем бы его связать, но верёвки под рукой не оказалось – при известном отношении Монгрела к верёвкам это неудивительно. Я немедленно позвонила в местную полицию.

Когда я повесила трубку, нападавший всё ещё не пришёл в себя. Где-то я слышала, что надолго люди теряют сознание только в кино. Очень хотелось верить, что это неправда. Тут я поняла, что у меня проблема посерьёзнее. Пока я читала о перцовом аэрозоле, выяснила, что он запрещён во всех штатах Австралии, кроме Западной Австралии. За его хранение можно было получить до пятнадцати лет тюрьмы. Я, разумеется, жила на восточном побережье, а Западная Австралия, как нетрудно догадаться по названию, находилась на западном. До неё было, мягко говоря, не рукой подать.

Что мне теперь делать? Я не могла сказать полиции, что мужчина споткнулся и угодил головой в миску с салатом. Эта мысль навела меня на идею, но действовать следовало быстро. До общественного зала, где временно обосновалась полиция, было всего несколько минут.

Я схватила большую стеклянную миску и вытащила из холодильника кочан салата. Голыми руками порвала листья в клочья. Достала помидоры и крупно их нарезала. Всё бросила в миску, а следом вылила туда содержимое флакона и перемешала импровизированный салат деревянной вилкой.

Мысли кончились. Что нормальные люди кладут в салат? Морковь – но тереть её было некогда. Я всё же схватила морковь, набросилась на неё с ножом и тоже бросила куски в миску. Заодно добавила оставшиеся зубчики чеснока. Флакон я сполоснула, но на стенках всё ещё блестел маслянистый налёт. Тогда я наполнила его белым уксусом и убрала под кухонную раковину.

Снаружи уже выли сирены – совсем близко. Я подбежала к холодильнику, схватила ещё горсть салатных листьев, снова порвала их руками и набросала нападавшему на лицо. Для полноты картины добавила сверху морковь и помидоры.

Едва я закончила, полицейские забарабанили во входную дверь. Я бросилась открывать.

– Он в подсобке, – сказала я.

Полицейские поспешили в подсобку, а я – за ними. Человек как раз пытался подняться. Один полицейский в форме схватил его, другой сорвал балаклаву. В воздух взлетел лист салата.

– Грэм Гибсон! – воскликнула я, не веря своим глазам. – Так это вы!

Грэм выплюнул кусочек помидора.

– Она брызнула мне в лицо перцовым аэрозолем! – завыл он, а затем осыпал меня такими цветистыми ругательствами, что я покраснела. – Я ничего не вижу! Она меня ослепила!

Двое полицейских увели громко протестующего Грэма – видимо, сначала ему должны были оказать медицинскую помощь, а уже потом предъявить обвинение. Сержант Стэн Смит остался.

– Мисс Майерс, вы применили перцовый аэрозоль против предполагаемого преступника?

Я покачала головой.

– Конечно, нет. У меня такого нет. Это ведь запрещено, да?

– Здесь сильно пахнет перцовым аэрозолем, а глаза мистера Гибсона явно раздражены.

– Я как раз ела салат, когда он попытался на меня напасть, вот и швырнула салат ему в лицо. Я люблю салат с острой заправкой, – добавила я и принялась всматриваться в лицо сержанта: поверил ли он хоть одному слову?

Он скрестил руки на груди.

– Вот как?

Я кивнула.

– Можете обыскать всю лавку или заглянуть в мою сумку. По правде говоря, мне самой хотелось бы иметь перцовый аэрозоль для защиты, но я знаю, что он запрещён.

Сержант явно не поверил.

– Понимаете, когда он на меня кинулся, я швырнула в него салат, – продолжила я, указывая на большую миску с салатом на столике. – Должно быть, острая заправка попала ему в глаза.

Сержант поднял миску и понюхал.

– Ух! – вырвалось у него. Он резко поставил миску на стол. – И как это вообще можно есть?

Он потёр глаза и громко чихнул.

– Я обожаю острое, – солгала я.

Я подцепила ложкой кусочек помидора, который, как мне показалось, меньше остальных пропитался перцовым аэрозолем – или, как я его теперь называла, салатной заправкой, – и отправила в рот.

– М-м, вкусно.

Это всё, что я сумела сказать, прежде чем горло запылало. Сильнее оно не горело бы, даже проглоти я пять раскалённых кочерёг. Я судорожно хватала ртом воздух, но дышать было нечем. Из глаз хлынули слёзы. Комната завертелась.

– Восхитительно, – кое-как выговорила я обожжёнными губами. Оставалось надеяться, что прозвучало убедительно.

Сержант несколько мгновений озадаченно смотрел на меня.

– Мисс Майерс, не могли бы вы сейчас проехать в участок и дать свидетельские показания?

Говорить я не могла, поэтому просто кивнула. К моему облегчению, сержант Смит ушёл. Я заперла за ним дверь и побежала в маленький санузел в задней части лавки. Снова и снова полоскала рот, а потом вышла на улицу и принялась жадно глотать свежий воздух. Во рту всё ещё полыхало. Глаза не переставали слезиться.

Я вспомнила, что где-то читала: сливочное масло помогает при ожогах. В холодильнике как раз лежали конфеты с масляным кремом. Я съела несколько, и во рту действительно стало чуть легче.

Тут я вспомнила о чесноке. Я ведь только что проглотила полный рот чеснока. Как же я теперь поцелую Мунро? Я мысленно отвесила себе пощёчину. Были дела поважнее: Грэм Гибсон только что пытался на меня напасть. Кроме того, Мунро пока ни разу не дал понять, что хочет меня поцеловать, – к моему великому огорчению.

Мог ли Грэм быть убийцей Боба? Или он действовал заодно с кем-то ещё? И если да, угрожала ли мне всё ещё смертельная опасность?

Я отправила в рот ещё одну конфету с масляным кремом и надёжно заперла заднюю дверь.

Перед тем как отправиться во временный полицейский участок, я позвонила Мунро и Летти. Никто не ответил, и я написала обоим. Но к тому времени, когда я добралась до общественного зала, ни один из них так и не откликнулся.