– Если кто-то из них и причастен к убийству, то лишь один, – объяснила я. – Уверена, сообща они не действовали.

Летти кивнула, повернулась к доске, стёрла прежнюю запись и написала «Валери Эндрюс», а строкой ниже – «Дэрил Эндрюс».

Она отступила на шаг, любуясь своей работой.

– И всё равно у нас только пять настоящих подозреваемых. Силию я и вовсе не считаю серьёзной подозреваемой. Как думаешь, нам начать проверять их по одному или сперва поискать ещё кого-нибудь?

Летти на мгновение задумалась, потом плюхнулась на диван рядом со мной.

– Не знаю. Я всё ещё не могу прийти в себя: полиция вторглась в моё личное пространство, и всё из-за этой ужасной женщины. И подумать только, я дала ей двадцать долларов за ту старую, заплесневелую сумку! Вот же мерзкая особа.

Казалось, она вот-вот расплачется.

– Насчёт неё ты во всём права, – примирительно сказала я. – Но нам нельзя отвлекаться, Летти. Если мы не можем понять, зачем ей было убивать Боба Джонса, надо сосредоточиться на настоящих подозреваемых – на тех, у кого мотив действительно был.

– Пожалуй, ты права, – обиженно сказала Летти. – С кого начнём?

Садовые работы удивительно успокаивают, когда кажется, что жизнь летит под откос. Наверное, поэтому в такое чудесное воскресенье я зачем-то оказалась в саду: в футболке, плотных джинсах и толстых рабочих перчатках – и принялась выпалывать сорняки. Разумеется, сперва я засунула палку в каждый палец обеих перчаток, чтобы убедиться: красноспинных пауков там нет.

Я сокрушалась, что живу именно в Австралии. Живи я в другой стране, могла бы надеть шорты; но в австралийской сельской местности летом никто не рискнул бы ходить в шортах, как бы жарко ни было. Смертельно опасные восточные коричневые змеи угрожали на каждом шагу и любили греться на солнце в садах.

Слой мульчи у меня явно был не таким глубоким, как у Летти: сорняков в саду хватало. Надо было поскорее привести всё в порядок, чтобы выставить дом на продажу. Дом уже покрасили, ванную отремонтировали – оставалось заняться только садом. Стоило привести его в порядок – и дом можно было продавать.

Я давно собиралась заняться прополкой, но по воскресеньям мы с Летти обычно развлекались вместе. Сегодня Летти выпроводила меня из своего дома, заявив, что ей нужно хорошенько вздремнуть. Днём она сроду не спала, поэтому я насторожилась. Я знала, что подруга что-то от меня скрывает, вот только никак не могла понять, что. По крайней мере, теперь я могла заняться садом и быстрее подготовить дом к продаже.

Мне и правда пора было двигаться дальше. Хлопоты с продажей заранее наводили на меня ужас, пусть даже общаться с покупателями предстояло Мунро. Я уже раздражалась из-за неизбежных смехотворно низких предложений – и это не говоря о бесконечном торге. Я собиралась назначить за коттедж разумную цену, но прекрасно понимала: охотников сбить её до неприличия это не остановит.

Оставалось ещё найти новое жильё. При моей занятости разумнее было купить новый дом. Весь мой опыт ремонта сводился к одной ванной комнате, и этого хватило, чтобы навсегда отбить охоту к переделкам. Шоколадная лавка отнимала всё рабочее время, вдобавок я запускала интернет-магазин – на себя времени почти не оставалось. Ещё и ремонт я бы точно не потянула.

Нет, придётся покупать новый дом – такой, на который ещё распространяется гарантия застройщика и который не доставит мне никаких хлопот. Я регулярно просматривала два крупнейших австралийских сайта объявлений о недвижимости.

В нашем маленьком городке домов продавалось мало, но я каждый день проверяла, не появились ли новые объявления. Пока мне не везло: почти каждый дом требовал ремонта.

А ещё был Мунро. Между нами вроде бы только начинались отношения – по крайней мере, мне так казалось, – но мне ужасно хотелось, чтобы всё развивалось гораздо быстрее.

Я потыкала палкой мульчу под камелией сасанква и, лишь набравшись смелости, сунула руку в перчатке к самой земле, чтобы вырвать сорняк. Восточные коричневые змеи нередко сперва делают ложный выпад – наносят «сухой» предупредительный укус, не впрыскивая яда. Очень мило с их стороны, но рисковать я не собиралась. Может, просто нанять садовника на пару часов? Для меня, во всяком случае, это было бы куда безопаснее.

Я снова подумала о красноспинных пауках. По-моему, их собрали и разложили на теле Боба, чтобы его смерть приняли за несчастный случай – будто он умер от паучьих укусов. Наверное, найти сразу несколько красноспинных пауков не так уж трудно. Если у кого-нибудь во дворе лежала поленница, за один раз там вполне можно было собрать штук пять. Но в уличном туалете я видела десятки. Неужели возле обычного дома могло водиться столько красноспинных пауков? Я не знала.

Как бы то ни было, мысли о ядовитых тварях заставили меня отказаться от прополки, и я решила вместо этого удобрить сад. Я принесла лейку, стоявшую у задней двери, и заглянула под неё. Так и есть: снизу сидел красноспинный паук. Я взвизгнула и отшвырнула лейку. Когда я её подобрала, паука уже и след простыл. С облегчением выдохнув, я наполнила лейку и добавила в воду жидкое удобрение из морских водорослей.

Я обходила сад, стараясь, чтобы вода с удобрением попала на все листья. Каждые несколько минут лейку приходилось наполнять заново – система была не самая эффективная. Я мысленно отметила: надо купить контейнер с жидким удобрением, который крепится прямо к шлангу.

Я как раз поздравляла себя с плодотворной работой, когда знакомый голос нарушил мою мирную садовую идиллию.

– Мисс Майерс! Мисс Майерс, немедленно прекратите всё, чем вы сейчас занимаетесь!

Я подняла глаза. Через газон маршировала Энид Градж, прижимая к груди планшет с бумагами, а следом за ней семенил Бартоломью Сноудграсс-Тислботтом.

– Энид, – сказала я, стараясь придать голосу хоть каплю вежливости и втайне прикидывая, не спрятаться ли за камелией. – Что вас сюда привело?

– Вы ведь знакомы с моим помощником Бартоломью. – Она указала на худощавого мужчину рядом, и тот чопорно кивнул. – Мисс Майерс, я прибыла провести экстренную проверку вашей композиции из садовых гномов на соответствие установленным нормам.

Я заморгала, пытаясь осмыслить это неожиданное вторжение в мой тихий воскресный день.

– Экстренную проверку на соответствие?

– Дела муниципального совета не знают выходных, мисс Майерс, – объявила она с видом человека, проводящего военную инспекцию. – Мы получили сведения о возможных несанкционированных изменениях в вашей экспозиции садовых гномов.

Бартоломью шагнул вперёд и сверился с бумагами в папке-планшете.

– Мисс Майерс, согласно нашим данным, ваши садовые гномы зарегистрированы надлежащим образом. Однако среди жителей наблюдается тревожная тенденция: некоторые полагают, будто вправе самовольно менять зарегистрированные садовые украшения без надлежащего согласования с советом.

– Целостность нашей системы регистрации садовых гномов зависит от неукоснительного соблюдения исходных спецификаций, – объявила Энид. – Любое отклонение может привести к катастрофической неразберихе в нашей картотеке.

Я переводила взгляд с Энид на Бартоломью и думала: вот, значит, каково это – окончательно спятить.

– Вы хотите проверить, не вносила ли я самовольных изменений в композицию из садовых гномов?

– Именно, – произнёс Бартоломью с таким невыносимым самодовольством, что мне захотелось запустить в него лейкой. – Только на прошлой неделе мы обнаружили жителя, который самовольно дорисовал пуговицы на жилете своего гнома. Пуговицы, мисс Майерс! Несанкционированные пуговицы! Вы только представьте, какой это создаёт прецедент!

– Психологическое воздействие на эстетические ожидания сообщества может оказаться разрушительным, – продолжал он, едва ли не вибрируя от бюрократического восторга. – Если мы допустим несанкционированные пуговицы, что дальше? Несанкционированные шляпы? Несанкционированная растительность на лице? Дополнительный садовый инвентарь? Сама основа визуальной гармонии нашего района рассыплется, как плохо приготовленный торт «Павлова»!