У самой двери я услышала изнутри странные звуки. Уж не Грэм ли Гибсон там сопротивлялся? Я открыла дверь, но ничего не увидела. Зато громкие голоса доносились из комнаты по соседству с той, где полиция уже опрашивала меня.

– Да это же зоопарк! – донёсся чей-то громкий голос. – Нельзя требовать, чтобы мы работали в таких нелепых условиях.

Подслушивать было немного неловко, но голос звучал так громко, что не услышать его было невозможно. И тут дверь распахнулась, и из комнаты широким шагом вышел детектив Томпсон. Увидев меня, он резко остановился.

– Мисс Майерс, как быстро вы добрались.

– Я думала, вы хотели, чтобы я дала показания сейчас, а не после работы?

Он открыл рот, чтобы ответить, но тут странный звук раздался снова. На этот раз я поняла, что он доносится из-за длинной стойки, отделявшей кухню от остальной части общественного зала. Томпсон поспешил туда, заглянул вниз и вскинул руки.

– Поверить не могу! Это просто безумие. Безумие!

Я не поняла, ко мне он обращался или к самому себе, но подошла посмотреть, в чём дело. На полу сидел непомерно толстый вомбат и с явным удовольствием уплетал печенье.

– Этот вомбат только что доел всё казённое полицейское печенье, – сердито сказал Томпсон. – Где женщина, которая должна за ним присматривать?

Он затопал в сторону офиса WIRES. Я осторожно попятилась. Я знала, что рассерженные вомбаты бывают довольно агрессивными, а злить эту громадину мне совершенно не хотелось.

Добравшись до своего стула, я огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы заслониться, если вомбат решит на меня напасть. Томпсон вылетел из офиса WIRES и протопал к выходу. Следом за ним появилась женщина, вытирая лоб. Я подошла к ней.

– Вам помочь загнать вомбата обратно?

Помогать ей, сказать по правде, мне совсем не хотелось, но из вежливости я всё же предложила.

Она покачала головой.

– Спасибо, но он сам подойдёт, если его поманить едой.

– По-моему, этот вомбат и так уже изрядно наелся.

Она протяжно и тяжело вздохнула.

– Да. Детектив только что сообщил, что он съел всё казённое полицейское печенье, а вчера выбрался из клетки и выпил всё казённое полицейское пиво.

– У полиции есть казённое пиво? – изумилась я.

Она пожала плечами.

– Они же австралийцы.

С этими словами она погремела чем-то в пластиковом пакете, и вомбат заковылял к ней. Я медленно отступила, хотя агрессивным зверь вроде не казался.

Из комнаты вышел детектив Палмер, потирая виски.

– Проходите, мисс Майерс. – Он открыл дверь комнаты для опросов.

– Надеюсь, там нет змей или других диких животных, – пошутила я.

Палмер едва заметно улыбнулся.

– Условия работы здесь чрезвычайно сложные, – сказал он, и это было, пожалуй, ещё мягко сказано. – Я бы предложил вам кофе, но, кажется, вомбат всё выпил.

Я не поняла, шутит он или нет, поэтому просто улыбнулась и кивнула.

– Вы пострадали при предполагаемом нападении, мисс Майерс? Если у вас остались синяки или другие повреждения, советую немедленно обратиться к врачу, чтобы их зафиксировали.

Я покачала головой.

– Он даже не успел ко мне приблизиться. Бросился на меня, но я, э-э… швырнула ему в лицо салат. От заправки у него, похоже, защипало глаза, так что он развернулся и врезался в дверь.

Палмер долго и пристально смотрел на меня.

– Хорошо. Тогда давайте ещё раз пройдёмся по вашим показаниям.

Я села. Палмер поднял на меня глаза; ручка его замерла над блокнотом.

– Я готовила, э-э… салат с вкусной заправкой. Наверное, положила чуть больше чеснока, чем нужно, поэтому открыла заднюю дверь, чтобы проветрить. Едва я закончила готовить, он бросился на меня. И я швырнула ему в лицо салат.

– Он вам что-нибудь сказал?

Я кивнула.

– Да. Он сказал: «Никому ни слова, не то тебе хуже будет! Это твоё единственное предупреждение!»

Я не была до конца уверена, что именно так он и выразился, но смысл был примерно такой.

– Что именно никому не говорить? – спросил Палмер, торопливо строча в блокноте.

– Больше он ничего не сказал, потому что тут я и швырнула ему в лицо салат. Но, полагаю, он решил, что я могу его опознать.

– Опознать? Где и когда вы его видели?

Тут я растерялась.

– Ну, после того как он убил Боба Джонса и выскочил через мою калитку, сбив меня с ног. Разве он не думал, что я могу его опознать? Я решила, что именно об этом он и велел мне молчать.

Палмер прикусил губу, потом откинулся на спинку стула и слегка покачался.

– Он мог иметь в виду что-то другое?

– В каком смысле? Вы хотите сказать, что он не убийца?

Такого просто быть не могло.

Передние ножки стула Палмера с глухим стуком опустились на пол.

– Именно это я вам и говорю. На момент убийства Боба Джонса у Грэма Гибсона железное алиби.

– Вы уверены?

Едва вопрос сорвался с языка, я поняла, насколько глупо он прозвучал. Конечно, Палмер был уверен. Не дожидаясь ответа, я добавила:

– Но тогда зачем он на меня напал?

– Вот это я и пытаюсь у вас выяснить, мисс Майерс, – сказал детектив, и в его голосе уже послышалось раздражение. – О чём ещё он хотел заставить вас молчать?

Я пожала плечами и потёрла лоб.

– Ничего не приходит в голову.

Я прокрутила в памяти наш разговор в саду.

– А, кажется, знаю, в чём дело.

Я взглянула на Палмера. Он ждал продолжения.

– На днях Грэм заявился ко мне домой и сунул микрофон мне в лицо. Пытался взять интервью. Спрашивал, каково мне приходится, когда моя лучшая подруга считается главной подозреваемой в деле об убийстве. В ответ я напомнила ему, что он крупно разругался с Бобом Джонсом и из-за этого лишился работы в сиднейской газете.

Я замолчала и посмотрела на Палмера.

Он просто кивнул.

– Продолжайте.

– Тогда он так разозлился, что на миг мне показалось: сейчас ударит. Должно быть, он говорил именно об этом.

– О чём конкретно он велел вам молчать?

Я постучала пальцем по лбу.

– Вот что я забыла. Я сказала, что нескольким сиднейским газетам наверняка будет интересно узнать, что он страшно разругался с человеком, которого потом убили. Возможно, он принял это за угрозу.

Палмер приподнял брови и перестал писать.

– И это была угроза?

Я покачала головой.

– Нет. Я просто хотела помешать ему написать, что Летти – ваша главная подозреваемая. После моих слов он разозлился ещё больше и умчался с визгом шин. Наверное, и вправду решил, что я всё расскажу какой-нибудь сиднейской газете.

– Возможно. Вы уже знаете порядок, мисс Майерс. Сейчас ваши показания напечатают, потом вы подпишете протокол и сможете вернуться к своим делам.

Как только Палмер вышел за дверь, я позвонила Мунро. На этот раз он ответил.

– Нарел, я как раз собирался тебе звонить. Я случайно оставил телефон в кабинете. Когда пошёл за ним, встретил Шерил из одной местной пекарни, и она рассказала, что полицейские кого-то выволокли из твоей лавки. А вернувшись, я увидел твоё сообщение. Ты в порядке?

– Я в порядке. Всё расскажу при встрече.

Там, где меня могли услышать, я никак не могла признаться, что брызнула человеку в лицо перцовым аэрозолем.

– Кто это был?

– Грэм Гибсон, журналист. Но полиция говорит, что он не убийца: у него железное алиби.

– Или он достаточно умён, чтобы его алиби казалось железным, – тут же отозвался Мунро.

Я кивнула.

– Я подумала о том же. Ты не видел Летти? Она тоже не отвечает.

– Она сейчас у меня.

В трубке послышались приглушённые голоса.

– Привет, Нарел, – сказала Летти.

– А ты что делаешь в кабинете Мунро? – удивилась я.

– Я заходила в пекарню за безглютеновым хлебом и случайно встретила Мунро как раз тогда, когда Шерил рассказывала ему, что случилось. Телефона при мне не было, и Мунро предложил зайти к нему и вместе позвонить тебе.

Под ложечкой неприятно засосало. Неужели Мунро тоже был замешан в тайне Летти? Может, они вдвоём затевали что-то, о чём я ничего не знала? До моего дня рождения было ещё далеко, так что вечеринку-сюрприз они готовить не могли.