Набрал, и уже через пару секунд знакомый голос ответил:

— Лански у аппарата.

— Мей, это Чарли, — сказал я. — Найди Бенни и езжайте в бар Грека под парикмахерской. Вы знаете, где это.

— Что случилось? — спросил Мейер. — Это связано с тойперестрелкой ночью?

— Да, — коротко ответил я. — И с боссом тоже. Потом объясню. Короче, найди Бенни и приезжайте туда. Через час.

Я вышел из будки, достал из кармана пачку сигарет, заглянул — осталось две. Почти все скурил, блин. Но ладно, этого хватит, чтобы подумать немного. Будку сразу же заняли — какой-то парень в рабочей одежде стоял снаружи и ждал, пока можно будет позвонить. Говорил он громко, эмоционально, так, что слышно было. Пожаловался, кстати, на меня, что я долго торчал в будке. Но ладно.

Так что еще? Гэй. Надо спрятать Гэй, нечего ей лезть в наши разборки, да и она может оказаться целью. Но туда надо послать того, кого она знает. Винни, кого же еще? Он пусть и не «сделанный», но мы вместе были на Кубе, он участвовал в ее спасении, да и с девчонкой его она подружилась. Так что ему она поверит.

Я дал ему выходной, так что остается надеяться, что он торчит дома. Вот туда и позвоню. Если нет — придется отправить кого-нибудь другого. Ладно, за пару часов не должно ничего случиться.

Я успел докурить сигарету, перед тем как рабочий вышел из будки, вернулся в нее. Отправил в щель свой последний никель, набрал номер Винни. Снова протяжный гудок, и почти сразу же щелчок.

— Слушаю, — послышался голос Винни.

— Винни, это Чарли, — сказал я.

— Да, босс? — было слышно, что он тут же подобрался. Хороший он парень, а главное — надежный.

— Винни, слушай меня внимательно, — сказал я. — Сейчас едешь к моему дому на Малберри-стрит, ты знаешь, где это. Забери оттуда Гэй, скажешь, что я велел. Отвези ее в безопасное место — в отель, на съемную квартиру, куда угодно, в общем. Главное — чтобы никто не знал, где она. Понял?

— Понял, босс, — сказал Винни, но все-таки не удержался и задал вопрос. — А что случилось?

— Потом объясню, -сказал я. — Просто сделай, спрячь ее. Привези к ней Роуз, чтобы не так скучно было, но объясни, чтобы из укрытия не высовывались. Лучше отвези на ту квартиру на Хестер-стрит, где мы с тобой прятались. Купи по дороге продуктов на пару дней.

— Понял, босс.

— После этого приезжай в бар Грека в парикмахерской на Мотт-стрит. У нас там встреча с нашими друзьями.

— Хорошо, босс, — ответил он. — Сделаю все, как надо.

Я повесил трубку, вышел из будки. Всем, кому надо, позвонил, люди собираются, и безопасность Гэй я обеспечил.

И тут я увидел около машины патрульного в форме, с дубинкой и кобурой с револьвером на поясе. Средних лет, усатого. И он смотрел на меня внимательным взглядом.

И только потом я понял, что припарковался, перекрыв подъезд к гидранту. Даже не обратил на это внимания. Ну да, у нас в России гидрантов-то и не было практически, если пожарным нужна была вода, то шланги подсоединяли к системе водоснабжения соседних домов. Или подземные гидранты. А тут они повсюду, и парковаться возле них нельзя.

Черт. Докопается или нет? Хотя в руках уже блокнот с квитанциями, значит, собрался выписывать штраф.

— Добрый день, офицер, — сказал я спокойно. — Что-то не так?

— Вы перекрыли пожарный гидрант, — сказал он. — Так делать нельзя. Документы, пожалуйста.

Я запустил руку в карман и вытащил из него бумажник, достал водительское удостоверение, протянул ему. Этого достаточно для того, чтобы подтвердить личность.

Полицейский взял удостоверение, посмотрел, прочитал имя вслух:

— Чарльз Лучано, — сказал он и поднял на меня взгляд. — Знакомое имя. Вы не тот Лучано, про которого в газетах пишут? Покушения, перестрелки.

— Газеты много чего пишут, офицер, — сказал я спокойно. — Я просто бизнесмен. Импортирую оливковое масло из Италии, сахар с Кубы. Все легально.

— Конечно, конечно, — он усмехнулся. — Вы все импортируете оливковое масло.

Он еще раз посмотрел на удостоверение, после чего протянул мне обратно.

— Вы перекрыли доступ к пожарному гидранту.

— Выписывайте штраф, — я развел руками. — На месте оплачу.

— Все бы так… — пробормотал он, после чего принялся писать что-то авторучкой. — Выпишу доллар штрафа, только не делайте так больше, пожалуйста. Мало ли, вдруг где-то в окрестностях начался бы пожар? Могли бы люди пострадать.

Он закончил писать, вырвал листок из книжки, протянул мне. Я посмотрел — мое имя, его, значок, правонарушение со статьей. Все, как положено. Я все равно держал бумажник в руках, так что сунул туда права, квитанцию, после чего вытащил купюру в один доллар и протянул ему.

— Езжайте дальше, мистер Лучано, — сказал он, принимая купюру. — Но мой совет — не стойте долго у телефонных будок. Люди могут подумать разное.

— Спасибо за совет, офицер, — ответил я, убирая бумажник во внутренний карман. — Хорошего дня.

— И вам того же, — кивнул он и двинулся дальше.

Я подошел к машине, сел на водительское сиденье, завел двигатель. Тронулся, потом выехал на соседнюю полосу, влился в поток. Вытащил из пачки последнюю сигарету, закурил.

И понял вдруг, что совершенно спокоен. Более того, эта встреча с патрульным отрезвила меня.

Я слишком горячился, мне хотелось всего и сразу. Сразу рассказать своим людям про будущую войну, про Массерию, про план, про союз с Маранцано и Рейной. Об этом можно сказать Сэлу и Лански, посоветоваться с ними, но на этом все.

Это опасно. Да, они умеют держать язык за зубами, иначе никто не принял бы их в Семью. Но если кто-то из них не выдержит, проговорится — все рухнет. Массерия узнает об этом, и тогда я мертв.

Нет, говорить об убийстве Массерии нельзя. Слишком рано. К тому же мне надо сперва обсудить это с Костелло и Анастазией. Один из них прямо сказал, что хочет, чтобы я занял место Джо-босса. А второй открыто намекнул, что хочет его убрать. Из него, кстати, выйдет неплохой исполнитель, он ведь псих. Безжалостный, про него даже говорят, что он любит убивать.

Нужно говорить другое. Про то, что начинается война, да. И про то, что убитым во вчерашней перестрелке был Вито. Но он работал на Массерию, что в общем-то так и есть, этот дурак ведь сам с ним связался.

А в остальном… Мы в войну не лезем, и нас пока не тронут. Занимаемся бизнесом, зарабатываем деньги и стараемся вести себя спокойно. Даже когда по городу начнутся взрывы машин и заведений один за другим, когда гангстеров будут расстреливать на выходе из собственных домов.

Это не должно коснуться нас. Даже наоборот, можно будет подмять под шумок несколько чужих точек.

Остается надеяться, что Маранцано сдержит свое слово, и что будет действовать быстро. Иначе все обернется гораздо сложнее, и убирать Массерию придется сразу.

Впрочем, и на этот случай у меня в голове уже сложилось подобие плана.

Но пока сидим и не рыпаемся.

Я припарковался в переулке за парикмахерской, вышел из машины. Снова пошел мелкий холодный снег. Хорошо бы, чтобы он лег уже, что ли, по-нормальному, засыпал все. Хотя, будет ли тут такое? Да наверное будет, но ближе к Новому Году уже. Точнее к Рождеству, Новый Год тут никто особо не празднует.

На улице было тихо. Воскресенье, середина дня, большинство лавок закрыты. Только несколько старух в черных платках брели куда-то, наверное в церковь или из церкви. Да пара ребятишек гоняла мяч в переулке. В общем-то нормально.

Я двинулся к парикмахерской «У Джонни», где была назначена встреча. Подошел, и увидел на стеклянной двери табличку «Извините, мы закрыты». И через окна тоже было видно, что кресла пусты, да и никого внутри нет.

Ну да, действительно закрыты, и дело вовсе не в том, что мы назначили встречу. Какой-то закон тут есть о том, что некоторые лавки по воскресеньям не работают, и в их числе и парикмахерские. Стрижка, мол, не является жизненно важной, так что можно подождать денек до понедельника.