— Все будет нормально, — повторил я.

Хотя сам был в этом не уверен. Может получиться и так, что дело провалится, да только вот это лучший момент. Сейчас, когда все погрязнут в войне всех против всех, за Шульца некому будет вступиться. И если у меня получится провернуть все, как задумано, то потом я просто заявлю, что Гарлем под моей защитой. И никто сюда уже не полезет.

Как я, в общем-то, и пообещал Квинни.

Да и в будущем Лаки ведь тоже так поступил. Убрали Шульца, потому что он отказался платить, но, в первую очередь, потому что стал слишком известен. А потом связался с Квинни, поддержал ее.

Так что последовать его примеру стоило. Правда, нужно было и помнить о том, что дело может кончиться совсем не так, как в реальной истории, потому что я ее уже круто поменял.

Скоро мы выехали из Гарлема.

— Отвези меня на Малберри, — попросил я Винни. Надо было забрать оттуда кое-какие вещи, а потом перееду в отель. — Потом закинь парней, куда надо, а завтра езжай к Гэй с Роуз, охраняй их.

Завтра за мной все равно заедет Сэл, так что пусть парень лучше проведет время со своей девчонкой. Ей и так досталось на Кубе, а теперь и тут приходится прятаться.

Да, так, пожалуй, будет правильно, да и мне спокойнее.

Сэл заехал за мной в девять утра. Еще вчера я позвонил ему из номера из номера, который снял в отеле на Бродвее, и сказал, где меня можно подобрать Светиться в своей квартире на Малберри мне не хотелось до тех пор, пока все не поуляжется. Отель небольшой, но приличный, хотя звездного рейтинга еще не существовало, так что выбирать было сложно.

Услышав условленный сигнал клаксона с улицы, я быстро надел пальто, шляпу, и вышел. Утро было холодным, серым, снег так и не лег, только на тротуарах была грязная слякоть.

Дверь открывать мне Сэл не стал — мы и без того уже были друзьями, и таких небольших знаков почтения от него не требовалось. Я сам сел в машину, протянул ему руку, и он пожал мою ладонь.

— Далеко ехать? — спросил я.

— Минут сорок, если без пробок, — ответил он. — Ферма за Хобокеном, в глуши. Соседей нет, дорога одна, если кто сунется, то увидим заранее.

— Хорошо, — кивнул я.

— Есть небольшое дело, — сказал Сэл. — Там будут не только наши, но и Д’Амико. Они помогли нам с производством, отдали несколько своих аппаратов. Те, правда, для виски, но Рафаэль этот твой сказал, что и для рома подойдут, если немного переделать.

— А какую долю ты им пообещал? — спросил я.

— Десять процентов готовой продукции, — ответил Бруни. — Как ты и сказал, не деньгами. Пусть сами продают, где хотят. Хотя мне, конечно, не нравится, что нам приходится работать с ними. Они ведь не Семья, а просто банда.

— Если все пройдет, как надо, то мы сделаем их Семьей, — сказал я. — Ну и вообще…

Я вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил первую за сегодняшний день.

— Нам нужно как можно больше друзей, — сказал я. — Именно друзей, потому что врагов у нас достаточно, а подчиненных… Массерия вот пытается подмять все под себя, и рано или поздно на этом прогорит, вот увидишь.

— Да я уже понял, что ты собираешься его убрать, — ответил Сэл. — И про Вито все понял.

— И что ты думаешь? — я посмотрел на него.

— Ты все сделал правильно, босс, — пожал он плечами. — Дженовезе приносил хорошие деньги, но создавал слишком много проблем. С этими твоими новыми схемами мы и так заработаем, а вот такой человек под боком — это большая проблема.

— Ты с Уилсоном не встречался? — спросил я, вспомнив о том, что он говорил. А я и забыл об этом спросить. А капитан полиции это тот, с кем стоит дружить. Особенно с учетом того, что он мне не так давно помог.

— Нет, но вроде как Лански заслал к нему своего адвоката, они о чем-то договорились. Так что вроде бы все спокойно.

— Хорошо, — кивнул я.

Какое-то время мы ехали молча, пока не оказались на Манхеттене. Я уже прикинуть успел примерно, куда он меня везет — в сторону тоннеля, построенного не так давно. Через него можно попасть сразу в Хобокен, а там, по идее, недалеко будет.

— И все-таки, босс, — сказал Сэл. — Почему друзей, а не подчиненных?

— Потому что подчиненный всегда метит на место того, кто выше, — ответил я. Он посмотрел на меня странным взглядом, но я все же поправился. — Тебя это не касается. Если все пройдет так, как надо, ты и так займешь мое место, а я поднимусь еще выше. Но пока об этом никому не слова.

— Понял, — кивнул он.

— Так вот, с друзьями — ситуация иначе. Особенно когда их объединяет общее дело. Наше дело. Ты знаешь, я не вижу смысла в такой должности как босс всех боссов. Это приведет только к новой войне, рано или поздно. А вот если создать такой орган, вроде парламента, где все смогут собираться и обсуждать дела, а решать проблему голосованием…

— Как совет директоров в какой-нибудь корпорации? — хмыкнул он.

Да, парень умен. Что-то именно такое я и предполагал.

— Да, точно. Но, чтобы анархии не было, нужен председатель. У которого будет право двойного голоса, — я про себя подумал, что неплохо было бы заиметь еще и право вето, но вот это уже слишком сильный козырь. За него могут и пулю в башку пустить.

— Видишь этим председателем себя, босс? — спросил Бруни.

— Естественно вижу, — ответил я.

— Идея неплоха, даже очень, — кивнул он. — Но у нас сейчас выбор либо между старыми традициями, которые так пытается продвинуть Маранцано, либо между единоличной властью Джо-босса. Чтобы реализовать твою, придется неслабо так постараться.

— Мы постараемся, естественно, — хмыкнул я. — Куда нам еще деваться.

Я докурил, приоткрыл дверь и выбросил окурок прямо на дорогу. Дальше мы ехали молча, покинули город через тоннель Холланда, прямо под Гудзоном, потом выехали из Хобокена и свернули на проселочные дороги. Пейзаж изменился: вместо каменных домов и витрин, появились поля и заборы редких ферм. Нью-Джерси за пределами городов выглядел совсем иначе, почти как другая страна.

Потом Сэл свернул на грунтовку, машину затрясло. Но долго терпеть этого не пришлось: мы подъехали к старой ферме. Скорее всего банк отобрал ее за долги, а потом парни Д’Амико выкупили по-дешевке.

Двухэтажный дом, большой амбар, несколько сараев. Во дворе стояли два грузовика и черный Форд.

— Приехали, босс, — сказал Сэл и остановил машину.

Мы вышли. Дверь амбара тут же открылась, и навстречу нам вышел мужчина: высокий, сухощавый, примерно одного возраста с Маранцано, то есть чуть за сорок.

— Приветствую, Гаспаро, — поздоровался с ним Сэл, а потом представил нас друг другу. — Это мистер Д’Амико, это — мистер Лучано.

Да, раньше мы дел не имели, но я, естественно, о нем слышал, как и обо всех более-менее известных преступниках Нью-Йорка. Пусть он и был мелкой сошкой.

— Buongiorno, сеньор Лучано, — Д’Амико тут же шагнул ко мне и протянул руку.

— Добрый день, Гаспаро, — я тоже поздоровался на итальянском.

— Рад, что вы приехали лично. Пойдемте, покажу, что мы тут наладили.

Мы вошли в амбар, внутри было тепло, даже жарко. А запах… Какой же тяжелый запах, хорошо, что мы устроили производство здесь, в Джерси. У меня ведь была идея сначала это где-нибудь прямо в Нью-Йорке сделать, в каком-нибудь подвале, благо их можно совсем дешево выкупать — народ массово разоряется и имущество уходит банкам.

Нет, мы тогда точно попались бы так же, как всякие придурки, которые воображают себя Пабло Эскобарами и устраивают фермы с коноплей в своих квартирах. И их потом прекрасно вычисляют по запахам и сдают полиции. Идиоты.

Пахло сладко — патокой, дрожжами, и чем-то спиртовым. Возле стен стояли большие деревянные бочки, медные перегонные аппараты, трубы, змеевики. По разным углам громоздились мешки с сахаром и бочонки с мелассой — той самой черной патокой, которую привезли с Кубы по моему заказу.

Внутри было несколько парней в рабочей одежде, Рафаэль, которого послал с нами Гарсия, а рядом с ним — невысокий худой парень, черноволосый. Наверное, тот самый переводчик-испанец, которого Сэл где-то нашел.