— Что это?

Некромант проследил направление моего взгляда и сказал с легкой насмешкой:

— Асиман называют этот состав — «первая ступень». Недоработанный эликсир, который, как они надеются, когда-нибудь в будущем, после ряда экспериментов, поможет нам находиться на солнце.

Он поставил флакон передо мной.

— Возьми. Понимаю, что сейчас его нельзя использовать. Но как символ грядущей возможности жить днем он имеет ценность.

Это была своеобразная благодарность. Равноценный обмен. Кадаверциан помнил о моей слабости к солнечному свету. Я знал о его слабости к Флоре. Я получил почти настоящий эликсир для пребывания на улице днем, он — почти настоящую Флору.

— Где ты его взял?

— В лаборатории огнепоклонников.

В его памяти мелькнула яркая картина: разгромленное помещение, огонь, взбирающийся на мертвые тела, перекошенное от бессильной ярости лицо Эрнесто.

— Ты убил его.

— Да, — почти равнодушно сказал некромант, и на меня нахлынула волна его ярких, болезненных воспоминаний. Встреча с Эдом — человеческим другом Флоры. Записки моей погибшей матери. Разговор с пленным Эрнесто… смерть Сэма. Такая страшная и нелепая.

— Как это могло произойти? — спросил я тихо.

Колдун услышал в моем вопросе упрек: «Как ты мог допустить это?» Он помолчал, пытаясь заглушить вновь вернувшуюся боль, вызванную гибелью ученика, и ответил:

— С некоторых пор события происходят так быстро, что никто из нас не успевает за ними. Знаю одно, из-за Эрнесто погиб еще один мой ученик. Жаль, что я не могу воскресить асиманского ублюдка, чтобы убить его снова…

Я с неожиданным злобным удовлетворением пронаблюдал за гибелью воспитанника Амира в воспоминаниях колдуна:

— Как ты понимаешь, меня не расстроило известие о смерти пиромана. Но Сэм… Мне показалось, пытаясь убить Вивиана, он хотел осчастливить весь клан.

Кристоф промолчал. У него не было ответов на мои вопросы.

— Как Дона пережила его гибель? Она же была к нему очень привязана.

Кадаверциан неопределенно покачал ладонью. Этот жест можно было расшифровать как «более-менее» или «бывало и хуже».

— Значит, в гибели Флоры тоже замешаны асиманы. На прошлом Совете я видел ее лицо в мыслях Амира, но не придал значения… Когда решишь прикончить Якоба или Амира, не забудь позвать меня.

— Непременно. — Некромант улыбнулся, довольный моей реакцией. Я был первым, кто одобрил его решительные действия.

— Что еще произошло за время моего пребывания в прошлом?

— На Рамона напал рапаит, и только присутствие Доны спасло вьесчи от весьма мучительной смерти. Кэтрин предсказала смерть пятерых из нас. Паула, не без твоей помощи, навела проклятье на Йохана, и тот едва не скончался на руках у взбешенного Миклоша. В Столицу вернулась Хранья, и на прошлом Совете Бальза метал громы и молнии, пытаясь засудить всех, кто казался ему причастным к ее возвращению. А мне посчастливилось пронаблюдать в реальности действие «Сети Аида».

— Постой, — из всего услышанного больше всего меня поразила последняя новость. — Тебя пытались убить?!

— Парализовать, — невозмутимо уточнил Кристоф. — Но бетайласы приняли на себя основной удар.

— Ты узнал, кто были нападавшие?

— Самое забавное, что нет. Обычные люди. И такое ощущение, будто они появились ниоткуда. Не числятся ни в одной картотеке, нет ни удостоверений личностей, ни водительских прав, ни отметок наших кланов… ничего. Оружие, естественно, тоже не зарегистрировано.

Теперь задумался я. Для чего может быть нужен живой, но оглушенный кадаверциан? После моего путешествия в жизнь Вивиана, напрашивалось только одно предположение — кому-то очень понадобилась сила некромантов.

— А я бы на твоем месте все равно поговорил с Александром… И с Рамоном тоже. Что там с ним произошло?

Я потянулся за флаконом с асиманской эмблемой, как вдруг с кончиков моих пальцев сорвалась крошечная зеленая искорка. Кристоф откинулся на спинку стула и с удивлением уставился на меня. А я неожиданно понял, что мысли и эмоции некроманта будто отдалились, смазались. Я не мог читать его! Это продолжалось всего лишь мгновение, но за это краткое время я почувствовал себя слепым и глухим.

— Что за ерунда?! — я посмотрел на свою ладонь, не понимая, чем вызван подобный эффект.

— Ничего особенного, — отозвался кадаверциан после секундной паузы, — кроме того, что теперь тебе какое-то время нельзя находиться вблизи кладбищ.

— Ты хочешь сказать, я набрался некромантической магии, пока читал Вивиана?!

— Видимо. — Колдун рассматривал меня с профессиональным интересом, словно я был одним из экземпляров в его коллекции гомункулусов. Потом перегнулся через стол и приблизил ладонь, засветившуюся зеленым, к моей руке. Ничего не произошло, но он удовлетворенно кивнул и снова сел на свое место.

— И что произойдет, если я окажусь рядом с кладбищем?

— Устроишь армагеддон местного масштаба.

— Сколько это будет продолжаться? — я потер кончики пальцев, чувствуя в них легкое покалывание.

— Пока не научишься контролировать себя.

— Звучит весьма утешительно.

Кристоф усмехнулся, хотя я чувствовал, что он обеспокоен.

— Даханавар, фэриартос, кадаверциан… Думаю, тебе пора остановиться. Иначе нам с Александром придется бросать жребий, чтобы решить, кому в ученики тебе идти первым.

— Очень смешно, — буркнул я, и тут же зеленая вспышка вновь обожгла мои пальцы.

Мне не нужно было объяснять, как опасна нестабильная магия. Я и сам знал, к каким чудовищным последствиям могут привести безобидные, на первый взгляд, зеленые огоньки на моих руках.

Я вышел из кабинета колдуна в полной уверенности, что самым разумным сейчас будет уйти из его дома. У меня возникло подозрение, что этот особняк, под самую крышу наполненный некромантической магией, может пробуждать во мне новоприобретенную силу. Пожалуй, будет лучше, если я вернусь в свое убежище. Поживу там какое-то время.

Мне вдруг очень захотелось побыть одному. И это желание было настолько сильным, что я не смог противиться ему.

Лориан сидел в библиотеке в обществе Доны. Вилисса рассеянно слушала мальчишку, высказывающего ей свое мнение о недавно прочитанной книге. Увидела меня и широко распахнула синие глаза.

— Дарэл, я видела Вивиана… Конечно я знала, чем закончится ваш эксперимент, но не думала, что это будет настолько… — она запнулась не находя подходящего слова для определения уровня нашего мастерства.

— …впечатляюще? — подсказал я.

Дона покачала головой.

— Вы оба — безумцы.

— Но гениальные, заметь.

Вилисса улыбнулась. С этим заявлением она не могла не согласиться. Я же повернулся к мальчишке:

— Лориан, идем, я отвезу тебя домой.

Он состроил разочарованную физиономию и спросил с надеждой:

— А, может, побудем еще?

Ему нравилось у кадаверциан. Стараниями Кристофа, к мальчишке здесь относились словно к младшему родственнику.

— Нет. У меня срочные дела.

Следуя за мной к машине, он думал о том, откуда у меня могли появиться дела, если я только что вернулся в реальный мир. Но не пытался спорить, довольный тем, что я возвратился.

Глава 23

Ревенант

Образование — восхитительная вещь, но следует помнить хотя бы время от времени, что ничему тому, что, действительно, следует знать, обучить нельзя.

Оскар Уайльд. Критик как художник.
18 января Дарэл Даханавар

В моей крошечной квартирке ничего не изменилось. Также блуждали по коридору коммуналки люди, и шумела вода в сломанном бачке туалета. Невнятно бормотали телевизоры у соседей.

За окном гудел ветер. На скаты крыш во дворе-колодце намело снега, и они стали похожи на крутые горные склоны. В самый раз для катания на лыжах. Батареи грели вполсилы, и в комнате было довольно прохладно.