Но что я мог сказать прямо сейчас, так это то, что больше всего досталось Лёне. Брат получил тяжёлое сотрясение, перелом левой руки и ушиб обеих ног. На груди остался след от ремня безопасности. Боюсь даже представить что случилось бы, не будь мы все пристёгнуты. Какую скорость нужно было разогнать водителю, чтобы отшвырнуть тяжелённый бронированный автомобиль?

Памятуя, что машина надёжно защищена, я не торопился выбираться наружу. Мало ли что происходит вокруг. Но осмотревшись понял, что так просто я не выберусь. Микроавтобус плотно прижал нас к стене дома и не давал сдвинуться с места. Придётся ждать помощи спасателей, которые отбуксируют искорёженную машину в сторону и помогут нам на свободу.

Превозмогая накатившую слабость, я поддерживал состояние девушек, заливая в них жизненную энергию, но стараясь не переборщить.

Помощь подоспела довольно быстро. Не знаю сколько прошло времени, потому как я занимался оказанием помощи пострадавшим. Активировав вокруг видение Жизни, я отметил, что виновник аварии погиб, а вокруг места происшествия собралось с дюжину человек. Но они пока не спешили на помощь. Видимо, обычные зеваки и неравнодушные люди, готовые помочь, но не знающие как действовать в сложившейся ситуации.

Прибывшие на место аварии спасатели отбуксировали помятую машину в сторону и деблокировали двери. Девушек немедленно посадили в «скорую» и увезли в больницу, а нас предложили подбросить туда на машине спасателей.

— Лёня, в машину! — скомандовал я, когда увидел, что брат вертится рядом с кабиной протаранившей нас машины.

Брат медлил, но потом встрепенулся и присоединился ко мне.

— Что ты там делал? — накинулся я на брата. Если хотел выяснить что с виновником аварии, то сейчас было не самое подходящее время.

Как только мы очутились в приёмном покое, я сразу же попросился в смотровую палату к жене.

— Поверить не могу, — пробормотала целительница, осматривавшая Настю.

— Что случилось? — заволновался я. — Что-то с Настей? С ребёнком?

— Малыш… Он использует свою энергию, чтобы восстановиться самому и поддержать организм матери, — объяснила девушка. — Я никогда прежде не думала, что такое возможно. Мне даже не приходилось слышать, чтобы не родившийся ребёнок использовал свою собственную энергию, ещё и правильно.

— Где они?

— В операционной. К сожалению, нам пришлось инициировать роды. Слишком большой риск для малыша.

— Я должен это увидеть, — моя попытка прорваться в операционную не увенчалась успехом. Целительница остановила меня.

— Ник, ты же знаешь, я не могу тебя пустить. Протоколы для того и созданы, чтобы в первую очередь обезопасить пациентов.

— Но там моя жена и будущий сын!

— Я знаю! Именно поэтому не могу тебя пустить.

— Лариса, я держу себя в руках, — максимально спокойно произнёс я, вспомнив имя целительницы.

— Хорошо, снимай верхнюю одежду, я не пущу тебя в этом в родильное отделение. Надевай халат, шапочку и бахилы.

Через пару минут я был в полном облачении. Целительница удовлетворённо кивнула и повела меня в операционную.

Настю погрузили в целебный сон, а рядом с ней работали два целителя и ассистент без дара.

— Ник, ситуация серьёзная. Нужно много целительной энергии, чтобы сохранить ребёнку жизнь, но такое количество одновременно протекающей силы практически гарантированно сожжёт его энергетические каналы.

— В чём проблема? — задал я прямой вопрос, потому как у нас не было времени на расшаркивания. Решение нужно принимать быстро и действовать незамедлительно.

— Скорее всего, он не сможет пользоваться даром. Конечно, мы попытаемся восстановить его энергетические каналы, как только он окрепнет, но шансы минимальны.

— Делайте всё, чтобы сохранить ребёнку жизнь, — принял я решение.

Пусть он не сможет пользоваться даром, но он будет жить. Я не из тех повёрнутых, которые будут отворачиваться от своего ребёнка из-за того, что он лишён дара. Тем более, если он утратил дар по моей вине, ведь это я не смог уберечь малыша от опасности.

Я не знал сколько прошло времени. Оно словно замедлилось и тянулось, как в замедленной съёмке. Я увидел своего малыша, которого тут же положили матери на грудь. К тому времени Настя проснулась и тихонько плакала. Даже я не мог сдержать переполнявших меня эмоций.

Прошло очень много времени, пока Настю с малышом перевели в палату, но туда меня уже не пустили. Не оставалось ничего иного, как вернуться в коридор и ждать новостей.

Лёня хмурился, сидя на кушетке. Целители уже обработали его посечённое осколками стекла лицо и наложили лангету на повреждённую руку.

— Как Настя и малыш? — поинтересовался он, едва заметил меня.

— Будут жить, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Что с Вероникой и ребёнком?

— Всё обошлось, но целительница сказала, что их оставят на несколько дней на сохранении, чтобы исключить риски.

Брат замолчал, но потом всё-таки озвучил мысль, которая не давала ему покоя.

— Знаешь, у меня всё не выходит из головы. Если бы не бронированная машина…

Лёня закрыл лицо руками и замолчал.

— Давай не будем фантазировать и разыгрывать драматичные сценарии, — одёрнул я брата. — Всё обошлось, и мы легко отделались. Не знаю как так вышло, что микроавтобус вообще вынесло на встречную полосу, где в это время двигались мы…

— Ник, когда я осматривал место аварии, возле машины нашёл шутовской колпак. Я готов поспорить, что он лежал у водителя на передней панели. Всё вокруг было залито маслом и кровью, повсюду валялись осколки стекла, пыль, грязь, а колпак был идеально чист и лежал поверх мусора.

— Кому могло понадобиться нести шутовской колпак на место аварии? — удивился я. — Разве что…

— Что? — насторожился брат.

— Кто-то нарочно оставил подсказку или знак, чтобы намекнуть. Чудится мне, что водитель не просто так выскочил на встречную полосу.

— Хранители порядка утверждают, что он не справился с управлением.

— Изначально я тоже так думал, но теперь мне кажется, что всё не так очевидно. Что, если его вынудили это сделать?

— Чистое самоубийство! Он ведь должен был понимать, что не выживет после такого столкновения!

— На то и расчёт. Тот, кто вынудил этого человека врезаться в нашу машину, прекрасно понимал что делает и зачем. Не удивлюсь, если кто-то следовал за ним на отдалении и наблюдал за всем со стороны.

Внезапная дрожь пробежала по телу. А ведь кукловод мог остановиться и довести дело до конца, но что-то ему помешало. Возможно, слишком плотное движение, или то, что всё случилось посреди города, где находились десятки свидетелей и тех, кто мог помешать исполнению планов. Думаю, нам здорово повезло остаться в живых после аварии.

Внезапно я вспомнил о разговоре с Капрановым. Тот также говорил о шутовском колпаке, найденном на месте аварии, в которой погиб Мадьяров. Один почерк, одна улика, только исход разный. Выходит, это не совпадение. Нет сомнений в том, что Потехин вернулся.

— Ник, нужно инициировать роды, — заявила целительница, выйдя ко мне в коридор. — Настя просила, чтобы ты был рядом.

— Разумеется! Но в чём такая срочность? Разве на этом сроке это не опасно?

— После аварии появилась проблема которую мы не сможем исправить. Существует риск для жизни ребёнка, поэтому я настаиваю, чтобы провести роды сейчас.

— Лариса, ты в этом разбираешься лучше, — ответил я. — Если уверена, поступай как считаешь нужным. Но я хочу быть рядом. Обещаю, без спроса никуда не полезу.

— Вот и отлично! Только хотела тебя об этом попросить, — заметно успокоилась женщина.

Я был с Настей до самого последнего момента, пока меня не попросили выйти в коридор. Но недовольство отступило в сторону, когда я взял малыша на руки.

— Он похож на тебя, — слабым голосом произнесла Настя, глядя на двух самых любимых мужчин в её жизни. — Знаешь, я хотела предложить назвать его в честь моего отца, но имя Владимир ему совсем не идёт.