Мир, основанный на деньгах, окончательно посыпался для Корышева. Он простоял почти минуту, и только потом медленно убрал конверт во внутренний карман пиджака, всё ещё не веря, что кто-то отказался от солидной денежной благодарности.

Очередное моё расследование подошло к концу. И что-то мне подсказывало, что оно не последнее.

— Всё, преступники повержены, и теперь можно спокойно выдохнуть? — произнёс Лёня, устроившись в кресле и закинув руки за голову. — Никогда не думал, что так соскучусь по работе.

— Не торопись. Потехин ликвидирован, Алябьев с партнёрами на рудниках, но мы с тобой слишком хорошо знаем аристократов, чтобы праздновать победу раньше времени. Пока эти негодяи живы, никто не может чувствовать себя в безопасности. Они будут подключать свои связи и всеми силами стараться выбраться.

— Может, им устроят тёплый приём на рудниках? — предположил брат. — Насколько мне известно, там аристократов не любят.

— А я считаю, что они смогут протащить туда своих людей, чтобы обеспечить комфортные условия.

Лёня ненадолго замолчал, а я не спешил нарушать повисшую тишину. Брат слишком вспыльчивый и эмоциональный, нельзя вываливать на него факты, нужно подавать их ему порциями, тогда он постепенно будет переваривать их и воспринимать.

— Ник, я скучаю по Веронике, — признался парень. — Мы ведь даже не знаем всё ли с ними в порядке, и живы ли они вообще. А вдруг я уже стал отцом?

— У них всё хорошо, — успокоил я брата, откладывая в сторону газету. Каждую неделю я брал свежий выпуск и сразу перелистывал на раздел объявлений, чтобы увидеть заветную крошечную заметку, в которой кто-то с завидным постоянством продавал сначала гараж, потом домик на берегу реки, а затем и охотничьи угодья. По кодовой фразе в каждом объявлении я понимал, что у семьи всё в порядке, а они исправно меняют своё местоположение каждую неделю.

— Откуда ты вообще знаешь? Об этом что, в твоих газетах пишут? И вообще, с каких пор ты начал их читать?

— Ты удивишься, братец, но именно об этом пишут в газетах. Просто нужно знать где читать, — улыбнулся я. — Скоро мы увидимся с семьёй, но не раньше, чем я буду окончательно уверен, что здесь они будут в безопасности.

Хотелось верить, что по преступному миру Ярской губернии нанесён сокрушительный удар, и они ещё нескоро опомнятся, но уже через неделю ко мне пожаловал новый начальник имперских ищеек.

— Господин Павлов, позвольте представиться. Беседин Юрий Борисович, — произнёс мужчина с аккуратно подстриженной седой бородкой и усами. На вид ему было лет пятьдесят, а офицерская выправка, уверенный взгляд и манера держать себя выдавали в нём военного. — С этой недели я новый начальник службы имперской безопасности в Ярской губернии.

— Чем обязан, господин Беседин? — поинтересовался я, мысленно прокручивая причины, по которым такого человека могло занести в мой кабинет.

— Я наслышан о вашей деятельности и сотрудничестве с господином Мадьяровым, — начал мужчина.

— Интересно, откуда у вас такие сведения? — улыбнулся я, мысленно вспоминая Короткова. Не иначе, как он посвятил нового начальника в курс дел.

— У нас свои источники, Николай Александрович, — уклонился от ответа мужчина. Приятно, что он быстро соображает. Я боялся, что на пост начальника имперских ищеек пришлют какого-нибудь солдафона, который не отличается проницательностью ума. Пока Беседин оставляет приятные впечатления.

— Я рассчитываю на вас, господин Павлов. Прежде вы оказывали горячую поддержку престолу в раскрытии преступлений. Надеюсь, нам удастся плодотворно сотрудничать в этом направлении. К слову, я приехал к вам не только ради знакомства.

Разумеется! Кто бы стал ехать из Яра в Дубровск только ради того, чтобы заручиться поддержкой завязавшего детектива? Беседин явно на что-то рассчитывает.

— Вам что-нибудь известно об исчезновениях людей в Дубровске? — поинтересовался мужчина, пристально посмотрев мне в глаза.

— Во времена Потехина, или вас интересует иной временной период? — уточнил я.

— Сейчас, господин Павлов, — начальник имперских ищеек запустил руку в портфель и достал оттуда несколько фотографий. — Взгляните! Это Иван Каплин, двадцать семь лет. Работал разнорабочим на стройке. А это Илона Крапивина, двадцать три года, сотрудница ювелирного салона господина Бердникова. Ярослава Сечина, двадцать шесть лет, работала в ателье госпожи Галактионовой. Знаете что объединяет эту троицу?

— Они стали жертвой преступления? — догадался я.

— Именно! — кивнул мужчина и спрятал фотографии в рюкзак. — Но есть у этих жертв и ещё одна черта. Все они обращались за помощью к целителям в частные кабинеты или в вашу клинику.

— К сожалению, я не могу помнить всех наших клиентов, в клинике приём ведут четыре целителя, но в моих силах собрать всю необходимую вам информацию по этим людям, если мы ей располагаем. Разумеется, она должна оставаться конфиденциальной и использоваться только для следствия.

— Не волнуйтесь, я знаю как это работает, — снисходительно улыбнулся мужчина и поднялся с места. — Рад, что нашёл отклик. Надеюсь, вы соберёте информацию в кратчайшие сроки и поможете следствию.

Этим же вечером я расположился на кухне и устроил самый настоящий мозговой штурм, расписав информацию по листочкам. За этим занятием меня и застал Лёня.

— Что это ты тут устроил? Мы теперь питаемся бумагой вместо нормальной еды? — поинтересовался брат, рассматривая разложенные по столу исписанные ручкой листы бумаги.

— Нет, питаемся мы, как и прежде, а это способ собрать воедино все улики, — успокоил я его. — Я провёл исследование и определил что общего есть у всех жертв. Все трое были простолюдинами, имели проблемы со здоровьем и обращались за помощью к целителям в частные кабинеты.

— И что это значит? — задумался Лёня.

— Как минимум, виновник их пропажи боялся связываться с одарёнными и как-то связан с целительством.

— Блестящая работа! Нет, Ник, серьёзно! Можно прямо сейчас начинать подозревать приблизительно две тысячи человек, работающих в больнице, поликлинике, станции «скорой помощи» и других организациях.

— Ты совершенно меня не слушал, — спокойно произнёс я, наградив брата снисходительным взглядом. — Эти люди обращались в частные кабинеты, а это заметно сужает круг поисков, потому как после закрытия моего кабинета на весь Дубровск их осталось всего три. Поверь, уж я-то знаю, потому как будучи руководителем клиники, мне приходится следить за конкурентами, пусть и такими мелкими.

— Клиника Вельского боится частников в кабинетах? — рассмеялся Лёня.

— Не боится, а следит за их работой. Вспомни мой кабинет. Мы тогда наделали шороху в городе и устроили серьёзный передел сфер влияния. Я изучал отчёты клиники за то время и отметил, что после открытия моего кабинета число посетителей и выручка клиники упали приблизительно на десять процентов. Поверь, это очень большая сумма.

— Представляю, потому как если десятая часть клиентов Владислава Гавриловича перебрались к тебе, этого хватило, чтобы платить аренду и зарплату мне, Рине и Петру.

— При этом, у меня в кармане всё равно оставалась солидная сумма.

— Хорошее было время, — с ностальгией протянул брат. — И денег хватало, и мороки было куда меньше. Знаешь, может, и не нужно было соглашаться на предложение Вельского. Тогда бы этого всего не было.

— Ты прав только в том, что этого всего действительно не было бы. Ни прорыва в работе лаборатории, ни работающей клиники, ни нас с тобой, потому как задавить горстку людей в кабинете — пара пустяков. Мы живы лишь потому, что продолжаем бороться. Да, мой стиль достаточно необычен. Я не побеждаю их в открытом бою, моя тактика — пережить их, непременно выныривая из омута событий раз за разом. И пока эта тактика приносила хороший результат.

От долгого сидения за столом затекла спина, и я встал, чтобы размяться. Ненадолго в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов.