Селви помолчал.

— Потом вампир наклонился, забрал новорождённую у Бель. Я сидел в углу и не мог ничего сделать. Вся моя магия в искре тратилась на поддержание жизни…

— Что было потом? — перебил я дядю.

— Вампир пошёл в сторону Аяны, — Селви закрыл глаза. — Анд, я никогда не переживал такого ужаса, как в тот день. — Фердинанд и Лилия мертвы, я истекаю кровью, Бель сжимает разорванное горло и шарит рукой по прикроватной тумбочке. Аяна кричит от страха и от того, что ребёнок вот-вот появится на свет, а к ней идёт вампир. Даже в том состоянии я понимал, что он собирается забрать детей… Я уже думал, что это конец, как вдруг вампир резко остановился, его лицо исказилось, словно он услышал что-то, что его напугало. После чего он просто развернулся и побежал прочь, вместе с ребёнком Бель.

— Как сестра выжила?

— Она нашла на тумбочке целительское зелье. Им же она остановила кровь, вытекающую из моих рук. После этого Бель гаркнула на забившихся в углу служанок, чтобы они помогли принять роды Аяне, а сама выпила зелье маны, побежала за вампиром. А дальше… дальше ты знаешь всё лучше меня. — Он посмотрел на меня, серьёзным взглядом. — Что ты собираешься делать?

— Допрошу вампиров, — ответил я. — Узнаю, кто стоит за нападением. И уничтожу их всех.

— Ясно, — сказал Селви. — Кстати, твой приказ гвардейцы выполняли беспрекословно. — Он усмехнулся. — Ни меня, ни Бель они не подпустили к вампирам. Хотя, поверь, мы хотели отправить их на перерождение сами.

— Восстанавливайся, — сказал я, поднимаясь со стула. — Думаю, Софья получила письмо и, как только сможет, телепортируется к нам. А пока тебе лучше беречь силы.

— Как скажешь, — произнёс Селви. — Будь добр, позови слуг, — он показал на початый кувшин с вином. — Без рук напиться не получается.

Я кивнул и, похлопав Селви по плечу, сказал.

— Мы отомстим.

Стоило мне выйти из кабинета Селви, как меня встретили Аяна и Бель. Обе по очереди обняли меня.

— С возвращением, — сказала сестра. На ней было простое чёрное платье без украшений, волосы собраны в строгий узел. Рядом с ней была Аяна в таком же траурном наряде.

— Я дома, — ответил я, и посмотрел на Бель. — Ты виделась с Гарриком?

— Да, он с дочерью. У меня ещё будет время побыть с ним, сейчас же у нас есть дела поважнее, — серьёзным тоном сказала она.

Я кивнул.

— Всё готово к прощанию? — спросил я.

— Да. Но… — она сделала паузу. — Я послала письмо Мише и Сэму, но ответа от них пока не пришло.

— Не будем их ждать, — сказал я. — Лилия и Фердинанд заслуживают достойного погребения. Мы и так сильно нарушили традиции.

— Анд, я подготовила в склепе два места. На Фердинанда и Лилию. Думаю, так будет правильно.

— Да, — сказал я. — Спасибо. Аяна, ты как? — спросил я.

— Благодаря тебе, жива, — сказала она. — Остальное может подождать.

Я кивнул, после чего стал слушать Бель, которая рассказывала, что успела сделать до моего возвращения.

И могу сказать одно, она вообще не сидела на месте.

А через два часа началась церемония прощания.

Телег-катафалков было пятнадцать. Именно столько было жизней, оборванных в одну ночь.

Первую телегу окружали гвардейцы в парадных доспехах. На ней лежал Фердинанд, накрытый белым саваном с гербом рода. Целители постарались, восстановили голову, залечили раны. За ней ехали Сириус и Бель.

У второй телеги ехал я, держа поводья лошади, что тянула повозку. На ней лежала Лилия.

Её лицо было словно живым. Щёки слегка розовые, губы слегка приоткрыты, а на груди лежал венок из белых лилий — её любимых цветов.

Следом везли тела тринадцати гвардейцев. Каждый на отдельной телеге, каждый укрыт белым саваном с гербом рода. Их семьи шли рядом, тихо рыдая. Жёны, дети, родители. Люди, которые потеряли своих кормильцев. Своих любимых.

Процессия двигалась медленно. Горожане выходили из домов, чтобы проводить погибших в последний путь. Старики снимали шляпы, прижимая их к груди. Женщины плакали, прикрывая лица платками. Дети смотрели широко раскрытыми глазами, не понимая, что происходит.

Мы выехали за стену города и направились к пятнадцати деревянным помостам. И подъехав поближе, я слез с коня, подошёл к Лилии…

Протянул руку, коснулся её щеки.

— Прости, — прошептал я. — Прости, что не уберёг тебя. Прости, что не был рядом.

Потом наклонился и поцеловал её в лоб. Губы коснулись холодной кожи, и внутри что-то сжалось так больно, что я едва не застонал.

— Я люблю тебя, — выдохнул я. — И никогда не забуду.

После этого я выпрямился и перешёл к Фердинанду.

Его лицо тоже было спокойным. Руки сложены на груди, между пальцев — меч.

Я положил руку ему на плечо.

— Я буду очень по тебе скучать. — Потом потрепал его по волосам, так, как делал это раньше, когда мы шутили.

Я отступил, повернулся к телам гвардейцев.

Тринадцать жизней. Тринадцать семей, лишившихся кормильцев. Я подошёл к каждому, склонив голову в знак уважения.

— Вы погибли, защищая род Арес, защищая Виндар и его жителей, — произнёс я громко, чтобы все слышали. — Вы сражались до конца, не отступив ни на шаг. И ваши имена будут вписаны в историю рода Арес золотыми буквами. Ваши семьи не будут ни в чём нуждаться. Ваши дети получат лучшее образование. Ваши вдовы будут под защитой рода до конца своих дней.

Я сделал паузу, оглядывая собравшихся.

— Я, Андер Арес, клянусь в том, что сейчас сказал.

Собравшиеся молчали. Потом один из гвардейцев ударил кулаком в грудь, традиционный салют воинов. За ним повторили остальные.

— БУМ. БУМ. БУМ.

Я отошёл, ожидая, когда все желающие подойдут попрощаться с погибшими.

Вскоре рядом со мной встала Аннабель. Она держала на руках дочь, завёрнутую в белое одеяло. Слева от неё стоял Гаррик, как бы обнимая-придерживая жену. Наши взгляды ненадолго встретились, и он кивнул мне, а я ему.

Этот поход… эти потери… что-то изменили в нём. А может, и во мне тоже.

Потом к нам подошёл Селви. Под плащом было не заметно, что у него нет рук. Сириус же… он подошёл последним.

Когда все попрощались, я подошёл к помостам вместе с родственниками и гвардейцами. И хоть уровень магии у всех был разный, но тут главное было показать единство, что несмотря на потери, мы вместе и мы сила.

— Воспламенение, — произнесли мы и оранжевые лучи устремились в деревянные помосты.

Пламя вспыхнуло мгновенно. Оно окутало тела, взметнувшись к небу на несколько десятков метров.

Когда пламя наконец угасло, я подошёл и собрал немного праха, оставшегося от Лилии, аккуратно пересыпал его в урну, закрыл крышку; потом взял ещё одну урну, собрал прах Фердинанда, чтобы потом поместить урны в родовую усыпальницу рода Арес.

Темница встретила меня привычной сыростью и запахом крови.Гвардейцы у входа выпрямились, увидев меня.

— Милорд, — поклонился старший. — Вы…

— Открывай, — оборвал я его.

Он кивнул, достал ключи и отпер дверь.

Я спустился по лестнице, шагая быстро, почти бегом.

Вампир сидел в своей камере, прислонившись к стене. Увидев меня, он вздрогнул.

— Ты… — начал он.

Я же молча достал сумку и стал оттуда доставать чеснок, серебряные иглы и ножи, освящённую в храме Арес воду, напильник и многое-многое другое.

Темница

Я стоял перед клеткой, в которой сидел главарь вампиров. Тот самый ублюдок, что вырвал сердце Лилии, убил Фердинанда и пытался украсть детей.

У меня были вопросы к вампиру, на которые я собирался узнать ответы. А то, что вампир не захочет отвечать на них по доброй воле, я был уверен.

Передо мной на каменном столе были разложены инструменты. Серебряные иглы. Ножи, освящённые в храме Арес, и оттуда же бутыль со святой водой. Чеснок — много чеснока. Напильник. Клещи. Раскалённые угли в жаровне.