— В любом случае, я не спрашиваю разрешения. Я просто ставлю всех перед фактом. Я иду.

— АНДЕР! — кулак Сэма с грохотом опустился на стол. Посуда подпрыгнула, вино выплеснулось из бокалов. — Я глава рода! И ты обязан подчиняться мне! Забыл, кто теперь принимает решения⁈

Я почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Сэм был хорошим братом, отличным воином, но его попытки играть в «Бастиана» иногда выводили меня из себя. Особенно сейчас, когда я чувствовал, что время уходит.

— Я не забыл, Сэм, — процедил я, не повышая голоса. — Но и ты не забывай, что я не рядовой гвардеец. Я, Арес, а не безвольный раб!

— Ты ставишь под сомнение мой авторитет при всех? — прошипел Сэм.

— Хорошо, Сэм, скажи, какой вариант предлагаешь ты⁈ Сидеть за стенами и ждать, пока эльфы или вестники придут и добьют нас? Ну же, скажи, я весь внимание!

Напряжение достигло пика.

— Так, стоп! — голос Мишеля прозвучал неожиданно громко.

Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула, обнимая жену за плечи, и делал вид, что разглядывает лепнину на потолке. Но теперь он перевёл взгляд на Сэма.

— Сэм, сразу говорю, я ни на чьей стороне, — начал он. — Но по факту… Андер прав. У него больше шансов одному быстрее, а главное безопаснее добыть все ингредиенты. И я бы не говорил так не будь у него телепорта. Но давай смотреть правде в глаза, его наличие меняет ситуацию в корне.

Сэм открыл рот, чтобы возразить, но Мишель поднял руку, останавливая его, и повернул голову ко мне.

— А ты, Андер, не прав в манере изложения. — Он подался вперёд. — Будь здесь отец, ты бы так с ним не говорил. Ты бы не посмел. И хоть меня нельзя назвать блюстителем субординации, но ставить перед фактом главу рода ни ты, ни я не вправе. Сэм — глава, а его слово — закон… Таков порядок, которому следовали наши предки. И должны следовать мы. Именно благодаря этому наш род пережил тысячелетия, а не угас, как многие другие.

В столовой наступила тишина. Все уставились на Мишу. Я ожидал от него шутки, подколки, поддержки моего бунта, но не этого. Уж точно не урока о семейных ценностях.

Тем временем Мишель сделал глоток вина и поморщился, словно оно было кислым, и продолжил.

— Мы братья. И отец погиб, защищая нас. Мне кажется, сейчас ссориться друг с другом, всё равно что сказать, что роду конец. Мы должны быть единым кулаком. Если мы начнём грызться внутри, нас сожрут снаружи. Поэтому прошу всех, прежде чем что-то говорить, думайте, «как» это говорить.

Он замолчал, и тишина стала какой-то другой. Сэм медленно опустился на стул и его плечи расслабились. Я тоже почувствовал, как злость уходит, уступая место стыду. Миша был прав. Чёрт возьми, он был абсолютно прав.

— Сэм, Андер, — вдруг раздался звонкий, шутливый голос Аннабель. Она освободила руки, передав Лану Гаррику. — Хватайте Мишеля! Вяжите его! Его точно подменили! Верните нам нашего раздолбая!

По комнате прокатился смешок. Сэм фыркнул, пряча улыбку, и я видел, что даже Аяна хихикнула.

— Эй! — картинно возмутился Мишель. — Я — это я! Просто отцовство делает мужчину мудрее, знаете ли!

— Или старее, — поддел я, садясь обратно.

Гнев, что кипел во мне ещё минуту назад, улегся. Мишель был прав, и я не должен был так разговаривать.

— Хорошо, — выдохнул я, поднимая руки в примирительном жесте. — Я тебя услышал, Сэм. И тебя, Миш. Со своей стороны я обещаю, что не буду лезть на рожон, — произнес я. — Я даю слово. Моя цель ингредиенты, а не геройская смерть. Утром туда, вечером обратно. Если запахнет жареным, телепортируюсь домой. — Я сделал паузу. — Нам нужно закончить то, что мы начали, и зелье… оно нам нужно. — Я посмотрел на Сэма. — Орда уйдёт, и наша кровная вражда с родом Селани продолжится. Время играет против нас. Дроу настроены к нам доброжелательно, но вряд ли они горят желанием проливать за нас кровь.

— Я и не спорю, Андер, — улыбнулся Сэм. — Просто, ещё несколько часов назад твоё тело принесли вдрызг пьяное. А сейчас ты заявляешь, что идёшь в Пустошь. Разумеется, я посчитал, что таким образом ты решил свети счёты с жизнью, и отреагировал соответствующе.

— Уж что-что, а в суицидники меня записывать точно не стоит, — произнёс я.

— Слово Ареса? — прищурился Сэм.

— Слово Ареса! — ответил я.

— Смотри мне, братец, — не смотря в мою сторону, с холодом произнесла Аннабель. — Если ты там сдохнешь и оставишь нас разбираться с этим бардаком, я тебя подниму, как зомби, и заставлю мыть пробирки до скончания веков.

— Добрее надо быть, сестрёнка, — усмехнулся я, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает. — Добрее.

Весь следующий день прошел в лихорадочных сборах. Первым делом я направился к городским скотобойням. Запах там стоял такой, что даже привычные ко всему мясники морщили носы, и даже артефакты, фильтрующие воздух, не справлялись. Особенно днём, когда жара поднималась выше 30 градусов.

— Милорд? — поклонился мне так низко, что чуть не чиркнул носом по опилкам, старший цеха. — Чем обязаны? Свежей вырезки к столу?

— Нет, — я прошел мимо туш быков, подвешенных на крюках. — Мне нужна кровь. Вся, что есть.

Мясник моргнул.

— Милорд, сколько Вам надо? Этого добра у нас полным-полно. Обычно мы сливаем её в стоки или продаем алхимикам за гроши…

— Вся, что есть, — ответил я.

— ВСЯЯЯЯ? — удивился мясник.

— Да, — ответил я.

Вскоре он привёл меня к огромным чанам, где скапливалась густая, ещё теплая жидкость. Я, недолго думая, коснулся края чана, и произнёс — инвентарь. И алая жидкость, повинуясь моей воле, начала втягиваться в невидимую воронку.

Когда инвентарь показал, что я занял десять ячеек, в каждой из которых находилось по триста литров крови, остановился.

— Отличный урожай, — пробормотал я, мельком взглянув на ошарашенного мясника. Бросив ему пару серебряных я направился к выходу.

Следующей остановкой была лаборатория Аннабель.

— Пришел за зельями? — спросила она, не оборачиваясь. Она капала что-то фиолетовое в дымящийся котел.

— Мне нужно зелье от окаменения. Самое сильное, что у тебя есть.

Бель медленно повернулась.

— Василиск? — догадалась она. — Ты все-таки решил добить ту тварь?

— Я решил закрыть гештальт, — уклонился я от прямого ответа.

Она покачала головой, но полезла в защищенный шкафчик.

— Я так и думала. Держи, — протянула она мне зелье знакомого цвета. После чего подала сумку, в которой находились различные зелья на все случаи жизни. Поблагодарив её, я направился в оружейную, где набил подсумки взрыв-кубиками под завязку.

Утром, пока все спали, я вышел на телепортационную площадку и вызвал в памяти образ ущелья, в котором мы разбили войско нежити; затем реки, у которой произошли сражения сначала с арахнидами, а потом и с василисками. Но мой путь лежал не туда…

Секунда, и я материализовался под той самой скалой, где в последний раз видел хвост уползающего альфа-василиска.

— Ну здравствуй, Пустошь, — прошептал я.

Я мгновенно активировал кровавый доспех, после чего произнёс.

— Диагнозис! — магическая волна разошлась во все стороны, сканируя местность на несколько километров. В голове тут же вспыхнула карта, усеянная разноцветными точками-сигнатурами.

Их было много. Слишком много. Пустошь кипела жизнью, и вся эта жизнь хотела жрать.

— Так, кто тут у нас… — бормотал я, отсеивая мелочь. — Скорпионы, песчаные черви… Ага, вот ты где!

Я заметил одиночную сигнатуру, быстро перемещающуюся по песку метрах в пятистах от меня. Слабая, но шустрая.

— Ускорение! — я рванул с места, и пятьсот метров преодолел за считанные секунды.

Передо мной, щелкая жвалами и перебирая лапками, замер песчаный муравей размером с крупную собаку. Совсем кроха по меркам Пустоши.

Он заметил меня и угрожающе зашипел, поднимая передние лапы.