— А, вот оно что, — Ермолин закивал. — Слава империи, значит, раз уж империя даёт шанс даже потомкам мятежных генералов. Это нам помогло.

Да, тот, кто говорил со мной по радиостанции, — не кто иной, как сам главнокомандующий имперской армией.

Он всегда держал ситуацию в своих руках, несмотря на преклонный возраст. Высшие военные его не любили, как и при дворе, и поговаривали, что Рэгварда собираются менять.

Но солдаты уважали старого генерала. Он не бравировал, появляясь в окопах, не читал пафосные речи, но отлично понимал, что творится на земле.

В отличие от многих.

Радист окликнул меня и протянул гарнитуру. В эфире хаос, все путали новые позывные, на заднем плане гремели взрывы. Бардак никуда не делся. Но того, кто выдал себя за нас, здесь не было.

— … едва держимся! Нужно…

— … противник предлагает сдаться…

— Да пошли его на… — и нервный смех.

— Отставить. Общий эфир!

— Гранит-2, Гранит-2, — услышал я чей-то голос, очень чётко. — Это Утёс-2, приём.

— Слышу вас, Утёс-2. Приём.

— Вот ты устроил заварушку в штабе, Гранит! — голос в динамиках рассмеялся. — Давно такой не видел!

— Мы в эфире, — напомнил я.

— Точно. Двигаюсь к вам, Гранит, потому что мы здесь не удержимся. Столько карандашей и коробок потерял. Приём.

— Принято, Утёс. Встречаем. Конец связи.

Я посмотрел на разведчиков. Джамал и Ермолин смотрели на меня.

— Короче, мы возвращаемся к своим, — сказал Ермолин, доедая хлеб. — Майор Чан приказал. Но его мы оставим у вас — не можем нести, там надо через реку, на своих двоих. Он так приказал, — добавил разведчик, будто оправдывался.

— И вам нужно прорываться отсюда, — добавил Джамал. — Или обложат со всех сторон. Особенно теперь, когда им стало известно, что подкрепления сюда не пойдут. А если взорвут мосты — это смерть для тех, кто остался.

— Не выпустят. Поэтому нам нужно захватить переправу вот здесь, — я показал на карте. — И проследить, чтобы её не взорвали.

— Там Первый банк Инфиналии, — тут же узнал Ермолин. — Срань же, это крепкий орешек. Они там капитально засели, не выкуришь.

— Банк хотели взорвать с крепости, — добавил Джамал, проведя пальцем по карте. Под ногтями видны синяки от ушибов. — Но император запретил.

— Памятник архитектуры времён Таргина Великого, — засмеялся Ермолин. — Но будь я на месте Таргина — я бы эту хрень сам взорвал своими небожительскими фокусами. Вы вообще видели это каменное уродство? Такое вообще нельзя строить.

— У тебя людей не хватит для штурма, — серьёзно произнёс Джамал, глядя на меня. — Там и раньше сидела не меньше роты, сейчас может быть ещё больше, а у тебя неполный батальон. И ты ещё под атаками. Ты не успеешь.

— Поэтому нужно связаться с другими отрядами. К нам идёт Утёс, — я сверился с позывными, — это огранцы, из Третьей Мардаградской бригады. А в окрестностях ещё много тех, у кого нет новых кодов. Без связи не обойтись.

— Это да, — Ермолин кивнул.

— Я сейчас выполняю обязанности командора, — добавил я. — А командор на земле представляет саму крепость и командует всеми имперскими силами в районе при необходимости.

— Это так, — разведчик снова кивнул. — Но к чему ты это?

— Мне нужны вы, чтобы связаться с остальными. А кроме вас этим заняться некому. Вы сможете пробраться, куда нужно.

— У нас приказ, командир. Мы возвращаемся, а потом снова придём сюда с новыми приказами. Так уж положено, это наша работа.

Я посмотрел на тело командора Шлейна. Мы уже оттащили его в сторонку, но не в общую кучу, где лежало достаточно много покойных. Положили отдельно. Последняя честь умершему командиру.

— Я принял на себя командование, — твёрдо напомнил я. — Поэтому я отменяю приказ майора Чана. Вы поступаете под моё командование.

— Мы не подчиняемся десанту! — заспорил Ермолин.

— Вы подчиняетесь крепости. А сейчас я представляю её, пока крепость не пришлёт нового командора. Но послушайте, оба, что я скажу, — спокойно добавил я. — Сейчас мы не можем эвакуировать раненых. Сможем, только когда возьмём эту переправу, — я показал на карту. — Тогда у нас будет связь с большой землёй и сможем вывезти всех, включая вашего майора. А вы же не хотите его бросать. Поэтому и везли с таким риском через весь город.

— Ну, командир, — Ермолин хмыкнул, переглянувшись с товарищем. — Ну, придумал… Слушай, ну раз такое дело… Что скажешь, морда ты пустынная? — он повернулся к товарищу.

— Обстоятельства позволяют такое, — Джамал кивнул.

И у обоих стал такой вид, будто они почувствовали облегчение. И я их понимал. Сложно уйти в безопасное место, оставляя других здесь на верную смерть.

Даже раненые порой не хотят бросать остальных, я уже видел такое. Умирать не хочет никто, но и оставлять своих, с кем пережил всякое, тоже не дело. У многих потом сосёт под ложечкой от беспокойства за тех, кто остался.

Так уж мы устроены.

— Какие приказы, командир? — Ермолин смотрел на меня.

— Приказываю наладить связь с другими подразделениями в районе, — я посмотрел на каждого по очереди. — После этого мы должны перегруппироваться и атаковать банк до полуночи.

— Мало времени. Но куда деваться?

— Когда вернётесь — поможете во время штурма. Надо определить их командиров, пулемёты, снайперов, места для засад. И сапёры, нужно помешать им взорвать мост. Любую помощь я вам выделю. И не рискуйте собой, вы нам нужны.

— Само собой, кто же рисковать-то любит, — Ермолин засмеялся, вытер руки о штаны и кряхтя поднялся. — Пошли, смуглая рожа. А если найдём того снайпера, который пацанов твоих стреляет — отрежем ему кое-чего, — он похлопал по рукоятке ножа.

— Работаем, — сказал я.

Разговор был не зря, опытные спецы помогут. А «Утёс» двигается к нам, он захватит кого-нибудь на пути. И они помогут нам не только отбиться от атак, но и захватить этот хренов банк, чтобы мы не остались в окружении.

Оба разведчика ушли — профессиональные бойцы на фоне остальных. Но ничего плохого про десантников не скажу: они отбиваются до сих пор, несмотря на нехватку опыта и возраст. Держатся, как положено десанту.

Я выбрался из подвала и вдохнул полной грудью воздух. Пропахший гарью, он всё равно был лучше того, чем несло внизу.

А взгляды бойцов так и задерживались на мне. Не буду ходить, подбадривать, успокаивать, произносить пафосные речи. Единственное, что даст им уверенности — если буду вести себя, как положено командиру. Чтобы видели, что несмотря на всё происходящее, ничего не меняется, и мы выстоим.

А ко мне шёл ещё один островок уверенности в этом хаосе.

Очень высокий мужик, ему уже за пятый десяток, недавно вернулся в армию добровольцем. Он лысый, на лице щетина, которую некогда было сбрить, широкоплечий.

Старшина Ильин понимал, что делать, чтобы бойцы не умирали пачками. Даже если для этого надо их гонять. Ещё и умудрялся следить, чтобы они не теряли человеческий облик и совсем не зарастали грязью.

— Господин капитан Климов! — он вытянулся, но беспокойно взглянул вокруг. Всегда начеку.

— Вольно, старшина. Как обстановка, Сергей? — неформально спросил я.

— Пока держимся, — он полез за сигаретами. — Инфы так и лезут. И там не просто сухари — где-то маячат бойцы из их пятой дивизии.

Мы стояли у здания на площади, прикрываясь повреждёнными колоннами. Вся декоративная лепнина давно слетела, отовсюду торчала арматура.

— Слышал о них, — кивнул я. — Из РВС Инфиналии, в полном составе перешли на сторону сепаратистов.

— Их командир — генерал Салах, человек грамотный, был имперским офицером, знает нашу тактику не хуже нас самих, — морщась проговорил старшина и снова посмотрел за мою спину. — Вы позволите? Гонять их надо, сопливые же ещё. Дети, без присмотра оставить нельзя. Только не коленки разбивают, а умирают.

— Да.

Он прервался и заорал на кого-то за моей спиной:

— Вы чё, мать вашу, сиськи мнёте⁈ Снайпер там сидит, забыли⁈ Живо по местам!