— Он над ним шутил, — сказал я. — И подначивал.

— Да, — Варга посмотрел на меня внимательнее. — Вы верно подметили, майор. Но даже такое внимание дорогого стоит, ведь молчание намного хуже. Здесь всё не так, как у нас принято. Сам никак не привыкну.

— Вы тоже из старой семьи, — напомнил я. — Очень известной.

— Сейчас это имеет мало значения. Хотя с моей стороны да, немного некорректно это говорить, ведь моя фамилия открывает многие двери. В Огрании пару сотен лет воины отправлялись в бой с криками: «Варга!» — он чуть улыбнулся. — А мы шли впереди них. И люди это помнят.

Я продолжил есть, но заметил, что оба высших офицера, генерал Загорский и адмирал Климов, иногда посматривали в мою сторону.

Понятно, почему я привлекал их внимание. Крыс говорил, что они оба участвуют в другом заговоре. А тут император внезапно назначил новую охрану, которая им не подчиняется. И все их планы становятся сложнее.

Хотя это могло быть провокацией со стороны Громова, чтобы вынудить заговорщиков действовать быстрее, чего он ждал.

Сейчас генерал с адмиралом удивлены, но потом, думаю, будут подходить ко мне и сманивать к себе. Климов уж точно будет говорить, что пора вернуться в семью, даже забудет про свой гонор. Ещё и пригласит к себе домой в гости.

Да, они военные, и оба явно против того, что император заигрывает с Дискремом. Но лучше ли они, чем он? Вспоминая эту историю со штурмом дворца, я в этом сомневался.

— А что скажете насчёт офицеров из Дискрема? — спросил я.

— Между нами, Дмитрий… можно звать вас по имени? — уточнил он.

Я кивнул.

— Между нами. Им тут не место. И моё мнение разделяют многие. И если бы не эти «гости», за императором пошли бы все. Без исключения. Не обращая внимания на любые слухи. Но эти… «советники», а ещё его невеста делают только хуже, — Варга скривился. — Я немного выпил, Дмитрий, поэтому лучше промолчу, чтобы не сказать того, о чём пожалею.

Но его мнение о происходящем, а так же мнение других из его круга общения, считывалось отлично. Он плеснул немного вина в бокалы.

— Много нельзя, — сказал он. — Генерал Рэгвард просил ему помочь с одним вопросом, так что пойду туда. Был рад разговору, Дмитрий.

Кое-что он мне прояснил из настроений высшего света. Много кто недоволен заигрыванием императора с давним врагом, и, похоже, никого не устраивала невеста Анна из другого государства.

А я вот влип в дворцовые интриги по самые уши. И много кто теперь захочет со мной познакомиться и как-то использовать, а пока только присматриваются.

Так что мне надо не сгинуть в этом потоке и разобраться, почему меня сюда затащили. По крайней мере, майора Варга я видел в бою, а там людей видишь такими, какие они есть. Есть хоть кто-то, кому можно доверять. Но сам он держится от всего этого подальше.

Несколько человек из присутствующих, в основном гражданские чиновники, подходили ко мне здороваться, одинаково льстили и поздравляли с наградой, но я не видел в их глазах искренности. Просто со мной говорил император, а это поднимает статус при дворе, вот и говорят.

Но не все были такие. Я доедал утку, когда ко мне подсел сухой усатый подполковник в чёрном парадном мундире имперской армии. Левый глаз у него совсем белый, слепой, вокруг него видны ожоги. На петлицах у него значки в виде двух старинных пушек, скрещённых друг с другом.

Это офицер артиллерии, и, похоже, один из немногих здесь, кто участвовал в боях.

— Мы с вами не знакомы, майор Климов. Подполковник Вильгельм Крюгер, командир второй артиллерийской батареи крепости, — представился он с резким рваным акцентом жителя Калуросы. — Хотел с вами поговорить.

— Присаживайтесь. О чём?

От него несло коньяком, но сильно пьяным он не был. Подполковник с шумом выдвинул стул и сел, наклонившись ко мне.

— Я хотел поговорить прямо, а не отпираться, — Крюгер внимательно посмотрел на меня и вдруг опустил глаза. — Это не наша вина, что нам передали те координаты, а сверху нам не видно, куда мы стреляем. Поэтому мы стреляем, куда нам приказано.

— Я понимаю. Это вы нас обстреливали, — догадался я. — Все три дня.

— Да. Пришёл сказать, как есть. Сидеть и делать вид, что ничего не было, у нас не принято. Мы говорим начистоту всегда, если кто-то пострадал от нас. Так правильно.

Взгляд мутноватый, но язык не заплетался. Говорил он с мрачным видом.

— Бывает всякое, особенно когда такой бардак со связью и шпионами, и это не наш умысел, что так вышло. Но прятать голову в песок я не собираюсь, у нас так не принято, — снова повторил он. — Мы всегда говорим прямо и не прячемся. Тем более, вы наши соседи.

— Я понимаю. Все понимают. Но бойцы точно не были рады происходящему.

— Я знаю. Это не первый такой разговор. Если есть списки тех, кто погиб и пострадал от обстрела, пришлите мне, — попросил он. — Я человек не бедный, смогу чем-нибудь помочь. И наводчики скинутся между собой. И с живыми поделимся чем-нибудь. Так правильно.

— Раз пришли, то договоримся, — сказал я. — Я ценю, что вы это сказали. Нам ещё долго работать под вашим прикрытием. Но нужен какой-то канал связи. Между нами.

— Это небезопасно, майор.

— Личный канал, подполковник. Чтобы вы поверили, что говорю я, а не враг. Чтобы вы поняли, кому верить, а кому нет.

— Хм… А это мы придумаем, и другим батареям подскажу, — он оживился. — Ладно. Если, там, внизу, появятся враги — зовите нас. Превратим их в пепел.

Артиллерист ушёл. Но и правда, хорошо, что подошёл и сказал прямо, это многое о нём говорит. Их вины нет, но он поступил честно.

Пока я остался один, и у меня появилось время подумать.

Конечно, заговорщики из императорской охранки скоро снова ко мне придут, раз я их не выдал. Только зачем они мне нужны, если сами не владеют ситуацией полностью? Даже не знают, что император — Небожитель.

Но, с другой стороны, Крыс говорил правильно: без поддержки ты никто. Одного сожрут, и силы не помогут.

Верного ответа на эти вопросы нет. Но и ответственность за всё целиком моя, раз всю картину знаю только я один.

А враг уже в крепости и празднует. А когда узнает все секреты, то нападёт. И в этот раз всеми силами, ведь мы для него угроза.

И это не пустые слова. Я учился в академии Дискрема, знаю, как там говорят. Там жителей Юнитума называли не вероятным противником, а говорили просто: «наши враги». Они готовятся к войне, и хорошо, что я воюю за эту сторону, а не за ту.

Впрочем, я никогда не хотел воевать за Дискрем против Юнитума, даже когда учился. Просто там выбора не было для сироты после приюта: или армия, или грузчиком в порт, или в бандиты. А когда меня пригласили в консульство Юнитума и вручили приглашение, я даже не сомневался, что делать, и согласился приехать сюда сразу. Потому что всегда тянуло именно сюда.

А сейчас я даже не знал, правда ли я потомок Климова? Может, я кто-то другой, кому дали удобные документы, чтобы не было вопросов?

Одно понимаю точно — всё слишком сложно, чтобы рубить сплеча прямо сейчас. Нужна разведка, нужны контакты и союзники.

Ведь я на войне, а идти куда-то без разведки — это смерть.

Я уже доел свою порцию, когда ко мне вдруг подсел офицер-инспектор Кеннет и сразу разлил вина. Кеннет, судя по раскрасневшемуся и довольному лицу, уже успел заправиться.

— Вот и вы, майор. Поздравляю с наградой и новым званием.

— Благодарю, инспектор Кеннет.

— Зовите меня Брюс, — сказал он. — У нас всех мужчин в роду так зовут. Я же из Нарландии.

— Будет непривычно, — признался я.

— Тогда как удобно, — Кеннет огляделся. — Но можно на «ты». Вообще, даже не думал об этом раньше, но после боёв вот это всё, — он показал рукой на зал, — сильно бросается в глаза. Слишком сильный контраст. Хотя, знаешь, лучше праздники, чем внизу, в этой грязи. Бр-р, я целый час в ванне лежал, чтобы её смыть. И то ногти чёрные, слишком въелось.