Мы с полковником быстрым шагом шли в сторону подъёмника. Надо опуститься на десантную палубу и быстро готовиться к высадке. Мы долго обсуждали детали, но совсем не зря. И хорошо, что понимаем друг друга. Но даже так, очень многие нюансы нужно было обсудить.

— Как будете высаживаться? — тихо спросил Дробышев.

— На вертолётах, — ответил я. — Чтобы как можно быстрее оказались на месте и заняли позиции. Это самый быстрый способ.

— Хорошо, а мы тем временем… — начал полковник, но осёкся.

Впереди мы увидели высокий силуэт человека в чёрной форме и фуражке. Лампа мерцала, поэтому я не сразу разглядел молодого офицера с бакенбардами.

Я видел его на приёме — это адъютант императора. Впрочем, это не совсем адъютант, потому что у него не было воинского звания, скорее это помощник правителя по разным вопросам, но все называли его так.

— Господин майор Климов, — он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Дробышева. — И господин полковник тоже здесь. Мне нужно кое-что обсудить с вами, господин майор. Я приходил к вам на десантную палубу, но охрана меня не пустила и сказала, что вы здесь.

— Так положено, поэтому и не пустили. Я слушаю.

— Ваш батальон выходит на построение, — адъютант нахмурил лоб. — Что-то случилось?

— Это учения, — ответил я, немного подумав. — Несколько человек напились, нарушив приказ, теперь старшина гоняет всех. У нас так принято, все отвечают друг за друга.

— Понятно. Ну, после боя ведь вернулись, — примирительно сказал он. — И праздник же всё-таки. Поблажка не должна быть?

— В иное время мы бы закрыли на это глаза. Но мы на крепости во время боевого вылета, и дисциплина должна поддерживаться.

— А, понимаю, понимаю, — закивал он. — Ну, тогда не буду вмешиваться, вам виднее.

Нельзя врать помощнику императора, но генерал Рэгвард был прав, и я с ним согласен, что никто не должен знать. Операция секретная, вот и надо сохранять тайну, или на земле нас всех положат.

Не все вокруг шпионы, но даже обычный человек может ненароком выдать что-то важное злоумышленникам. Я же сам видел, что было во время предыдущей вылазки. Мы хранили в тайне время высадки, а на земле нас встречали плотным огнём.

— А я вас разыскивал, — адъютант достал из кармана свёрнутый лист с печатью. — Вот ваш список награждённых, который вы мне дали. Я уже переслал копию в канцелярию. Оформят без задержек, можете уже обрадовать личный состав, если считаете нужным.

— Благодарю, — я взял лист. — Очень быстро.

— Просто дело в том, что император перед сном всегда смотрит бумаги. Вот и увидел у меня этот лист и взял посмотреть, а потом подмахнул, — парень засмеялся. — Поэтому всё так быстро, его приказы надо выполнять сразу.

— Это хорошо.

— Доброй ночи, — пожелал адъютант и уже собрался уходить, но обернулся к полковнику: — А у вас всё хорошо, полковник? Вас не было на празднике, хотя я сам отправлял вам приглашение. Оно дошло?

— Да, — ответил Дробышев. — К сожалению, я спускался на землю, только недавно вернулся. Майор, — он кивнул на меня, — командовал моими людьми во время высадки, я хочу понять, кто чем отличился.

— Понимаю. Доброй ночи.

Адъютант улыбнулся и не торопясь ушёл, а полковник проводил его взглядом.

— И чего он тут делает? Но вы правильно сделали, что промолчали.

— Куда деваться. Риск слишком большой.

— Большой, — подтвердил он и скрипнул зубами.

Мы добрались до подъёмника и спустились на палубу номер десять, где располагался десант и вертолёты. Пилоты уже здесь, они дежурили посменно круглые сутки и уже готовились занимать свои места. А поднятые по тревоге техники проверяли по своим спискам машины и платформы перед вылетом.

Здесь не только десантные вертушки, но и звено боевых вертолётов М-2 «Молния» с ракетами и скорострельными пушками. Поддержат нас огнём во время высадки.

Батальон спешно готовился: солдаты надевали каски и бронежилеты, бегали туда-сюда, но уже не как напуганная толпа, как было во время первой высадки, когда все забывали, чему их учили, а уже как более-менее опытные вояки.

Десантники вспоминали учебку, действовали слаженно и подготовились лучше, чем тогда — взяли тёплые вещи, всё же там холодно, особенно ночью. А то в прошлый раз некоторые проигнорировали это и потом мёрзли. Пара десятков человек даже уехала в госпиталь с обморожениями.

Сейчас это не толпа, а военные, пусть не особо опытные, но побывавшие в настоящем бою, где победили. И всё же, они слишком молодые, поэтому я за них отвечаю. Так и буду отвечать, пока не закончится их срок службы и они не вернутся домой. И у меня будут новые подопечные.

Конечно, если я не погрязну в этих дворцовых интригах. Но пока я это выбросил из головы, ведь сейчас совсем другая задача.

Я смотрел на бойцов, как они строились возле вертолётов, и думал о них.

Часто видел, как человек в первом бою внезапно осознавал свою смертность и испытывал сильный страх. Это осознание многих выбивало из колеи надолго.

Но видел и другое, когда, пережив несколько стычек, боец начинал думать, что удачливый, и начинал рисковать сверх меры, переставал искать укрытия и лез на рожон. Многие из них погибали в этот момент, даже опытные.

И за этим тоже надо следить.

Среди взводов ходил старшина Ильин, на ходу застёгивая форму поверх майки. Он отдавал приказы, как всегда уверенно и громко.

— Третий взвод! Хватит сиськи мять! Вы чего там встали толпой?

— Патроны ждём, старшина! — боец-бинхаец выпрямился. — У нас всего по три магазина.

— Ивашкин, Петров, Чен, живо на склад за ними, берите на весь взвод! А если не дадут, скажите снабженцам, что к ним приду я.

— Есть!

— Доложите, старшина, — я встал перед ним. — Как идёт подготовка?

— Ещё три минуты, и будем готовы, господин капитан, — сказал он, ещё не зная о моём повышении.

Я принюхался, и старшина понял без слов.

— Не успел, — честно признался Ильин. — Хотел, но не успел. А теперь не до этого.

— Хорошо, Сергей. Продолжаем. Вы мне нужны.

Офицеров катастрофически не хватало. Кроме меня были только лейтенант Воронцов, молодой парень, выпускник местной офицерской академии, он из штаба второго батальона, и лейтенант Ван, тоже штабист.

Остальные или убиты, или в госпитале. Майор Беннет уступил мне их временно, пока не прибудут новые офицеры из других крепостей или из академии.

— Что происходит, капитан? — спросил Воронцов. Он очень бледный.

— Уже майор, — поправил его полковник Дробышев, проходя мимо.

— Готовимся к высадке, — приказал я. — По нашей обычной схеме, через вертолёты. Позже поставлю в курс задачи. Это не учебная тревога. Полная боевая готовность, лейтенант.

— Принято, — он глубоко вдохнул и стал выглядеть увереннее.

— Вы остаётесь на крепости до тех пор, пока высадка не закончится, и улетаете с последним вертолётом.

А я иду первым, как положено. Я быстро провёл ему инструктаж и передал пилотам, куда лететь.

Тем временем на палубу прибывали ещё люди. Это бойцы разведкорпуса, и их было достаточно много. А кроме них было ещё два человека в чёрной униформе имперской армии. Один из них — молодой розовощёкий лейтенант, второй был постарше, но он только сержант. Этот нёс за плечами тяжёлую радиостанцию.

— Лейтенант Крюгер, корректировщик артиллерийского огня, — представился офицер. Слова он произносил резко и отрывисто.

— Майор Климов. А вы не сын подполковника Крюгера из второй батареи?

— Сын, — Крюгер-младший выпрямился. — И подчинённый. Господин подполковник, — отчеканил он, — лично отправил меня для вашей артиллерийской поддержки.

— Отлично.

Я повернулся к бойцам. Чуть в стороне стояли несколько человек, включая Пашку Шутника, и шептались, думая, что я не услышу.

— Где канистры-то? — недовольно спрашивал один из бойцов.

— Так говорю же, спрятал в нашей БД, а они ещё не вернулись. Так внизу и торчат в ангаре.