Значит, по мнению милорда, призрак все еще заперт в покоях.

— Тогда кто пытается до меня добраться? — задала я очевидный вопрос.

На лице графа Рассела проступила мрачная зловещая усмешка.

Подумалось, что сложно вот так сразу сказать, кто же опасней — сам мужчина или его покойная жена. Если в обрушившемся на меня кошмаре действительно повинна именно покойная графиня.

Может ли лгать наниматель? Прежде мне ни разу не доводилось поймать его на обмане, но, возможно, не он был правдив, а я излишне доверчива.

Сколько ни всматривайся в его глаза в поисках истинных чувств — ничего. Только два черных зеркала, в которых можно разглядеть только самое себя, а никак не душу этого джентльмена.

— Думаю, это ваша нечистая на руку предшественница, мисс Страуд. Судя по письмам, она собиралась что-то взять из вещей моей покойной жены. А нельзя просто так украсть что-то у мертвой и остаться безнаказанным. Действительно никто не видел собственными глазами, как она покидала поместье. Никаких новостей об этой девушке нет. Да и слова Милдред…

Тут я встрепенулась.

— То есть мисс Страуд все-таки украла что-то из вещей графини? — звенящим от напряжения голосом уточнила я. Это следовало узнать с абсолютной точностью.

Граф Рассел кивнул и на мгновение прикрыл глаза.

— Миссис Хемлок прислушалась к вашему мнению, — сухо и с обычной сдержанностью сообщил он. — Часть драгоценностей пропала. Логичный выбор добычи для неопытного и неуклюжего вора. У Ребекки имелось великое множество украшений. Она их просто обожала. И все остались в ее покоях. По словам моей доброй домоправительницы, исчезло несколько колец, три пары серег и пара колье. Из тех, что моя жена надевала чрезвычайно редко. По меркам мисс Страуд — это целое состояние.

А мне миссис Хемлок сказала совершенно иное! До невозможности досадно!

Я тихо вздохнула, укладывая в картину произошедшего еще один крохотный кусочек. Очертания уже понемногу намечались, однако же и пробелов хватало. К тому же смущало, что именно граф давал недостающие фрагменты.

— Мне показывали вещи мисс Страуд. Там не было, пожалуй, ничего подозрительного. И уж точно я не видела украденных украшений.

В смешке мужчины парадоксальным образом сплетались веселье и горечь.

— Это означает только одно. Украшения прямо сейчас у мисс Страуд. Или вовсе на ней.

Вновь меня утянуло в глубину нелегких раздумий.

— Но, сэр, если мисс Страуд все еще в Рассел-Холле, невозможно, чтобы за столько месяцев никто не обнаружил ее или же следов ее присутствия. Людям необходимо есть, спать… — тут я от смущения запнулась. Все же благовоспитанной леди не пристало упоминать вслух менее приличные и весьма неприглядные человеческие нужды.

К тому же не приходилось сомневаться, что миссис Хемлок после пропажи гувернантки обыскала особняк от чердака до подвала. Домоправительница графа Рассела отличалась удивительной обстоятельностью во всем, за что бралась.

— Все это требуется исключительно живым людям, мисс Ферн. А мисс Страуд, как это ни прискорбно, может оказаться неживой.

Из моей груди вырвался нервический, совершенно неприличный, надсадный смех, который никак не удавалось унять.

Очнувшись в первую ночь новой жизни, я раздумывала над множеством вещей, но мне и в голову не могло прийти, что однажды доведется обсуждать с графом Расселом покойников.

Ходячих покойников!

Полюбовавшись несколько мгновений моей набирающей размах истерикой, милорд подошел к книжным полкам, нажал куда-то и вытащил металлическую фляжку, которую открыл и сунул мне под нос.

Ноздри обожгло запахом спиртного.

Неужели сам Ричард Эрскин, граф Рассел, подвержен тем же мужским порокам, что и баронет Синклер? И тайком пьет в кабинете⁈

— Сделайте глоток, мисс Ферн. Наша беседа еще не закончена.

Первым порывом было отшвырнуть прочь неизвестное пойло, но мужчина остался непреклонен и практически силой залил в меня несколько глотков мерзкой пахучей жидкости. Я тут же подавилась: горло словно ободрало напитком.

Зато удалось взять себя в руки.

Увидев, что самообладание ко мне возвращается, джентльмен тут же отступил на благопристойное расстояние, вперив в меня долгий задумчивый взгляд.

— Это какое-то безумие. Как такое возможно, чтобы мертвые ходили? Во плоти или как дух хотя бы? — забормотала я.

Милорд пожал плечами.

— Откуда мне знать? Я адепт современной магической науки, мне невдомек, на что способны ведьмы.

Стоило признать, что для человека несведущего граф весьма смело рассуждал о ведьмах и ведьмовстве.

— Но, быть может, вы просто измыслили все это про свою супругу?

В моей голове начала выстраиваться очередная смелая и ужасающая теория: а что, если не было никакой мертвой ведьмы? Что, если это джентльмен передо мной помешался и оправдывает собственные преступления болезненной фантазией о злобной жене?

— Упорно пытаетесь держаться за прежние представления о нормальности, — констатировал с ядовитым сарказмом граф. — Когда приворот через несколько месяцев после свадьбы спал, мне все объяснил баронет Синклер.

В это мгновение я со стоном закрыла лицо руками.

Если все это и бредни, то брат графини в них постоянен и последователен. Похоже, на это он и намекал, рассказывая о череде женихов и необыкновенном везении сестры.

— Вы уверены, что не спутали сильную влюбленность с приворотом? — только и могла пробормотать я, не понимая, чему и кому сейчас можно верить.

Пришел черед смеяться графу.

— Мисс Ферн, приворот невозможно спутать с истинными чувствами. Находиться во власти такого колдовства — все равно, что месяцами жить под одурманивающими парами.

После короткой паузы мужчина добавил:

— Ко всему прочему, я совершенно не склонен к бурным чувствам подобного рода. Но за Ребеккой волочился, забыв о всяком самоуважении.

В то, что милорд не влюбчив, верилось куда легче, чем в призраков и покойников, разгуливающих по дому.

— Но… вся эта история совершенно недоказуема! — воскликнула я в растерянности. Опыт десяти лет жизни в Рассел-Холле теперь потерял всякий смысл!

Я поднаторела в искусстве плетения интриг, в шпионаже и наушничестве, даже в убийствах! Но как это поможет в столкновении с противоестественным? Или с помешательством окружающих?

— Вполне доказуемо, — явно потешался над моим смятением граф Рассел. — Просто откройте ночью дверь, когда постучат. И сразу все станет предельно ясно.

Идея могла бы показаться дельной, если бы на кону не стояла моя несчастная жизнь. Даже если она уже вторая, это вовсе не повод рисковать попусту!

— Увольте меня от такого! — возмутилась я, судорожно комкая подол платья. — А лучше вовсе увольте, сэр! Очевидно, я не гожусь для работы в столь респектабельном доме!

На лице графа Рассела появилась настолько зловещая и издевательская ухмылка, что на миг подумалось: быть может, открыть ночному гостю — куда более безопасный исход, чем иметь дело с потерявшим всякий разум хозяином поместья.

— О нет, мисс Ферн, этого дома вы еще долго не покинете. Никакого увольнения. Вы останетесь здесь настолько, насколько мне будет угодно.

В первое мгновение подумалось, что просто слух подвел. Потом осознала, что не померещилось, и наниматель в самом деле заявил, что просто не позволит мне уехать!

Я подскочила на ноги, сжимая кулаки и прямо в лицо хозяина дома отчеканила:

— У вас нет права удерживать меня против воли, сэр. Конечно же, вы влиятельная персона, граф, а я всего лишь нищая сирота, однако, закон един на всех. Удерживать меня могут только власти по предписанию суда, а никак не вы!

Я повернулась, намереваясь уйти прямо сейчас. Хотя бы из кабинета милорда.

Вот только дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Вокруг веяло чужой магией.

— Законы — это прекрасно, и они действительно существуют для всех. Вот только в стенах Рассел-Холла закон — я. И вы будете делать точно так, как я сказал.