Я смолкла и схватилась за щеку.

— Вам лучше, мисс Ферн? — осведомился, чуть нахмурившись, мужчина.

Тяжело вздохнув, я отозвалась:

— Признаться, мне и до пощечины плохо не было. Просто ваши слова оказались слишком забавными.

Миссис Хемлок с неодобрением покачала головой, но предпочла не высказывать собственного мнения.

— Что вы сделали с мисс Страуд? — устало спросила я, с досадой потирая пострадавшую щеку. — Она так громко вопила… Вам удалось с ней справиться?

Надежды на столь удачный исход у меня практически не было. Но кто знает, на что способен один из сильнейших из ныне живущих магов?

— Боюсь, что я лишь на время прогнал то омерзительное существо, — с откровенно расстроенным вздохом ответил граф Рассел. — Использовал огненный пульсар.

Значит, огонь покойнице не пришелся по вкусу.

— Впрочем, убегала ваша гостья довольно быстро. Не похоже, что я нанес ей большой вред.

Пусть даже я и не рассчитывала, что справиться с мисс Страуд окажется настолько легко, все равно порядком расстроилась.

— Какая жалость, — озвучила мои мысли миссис Хемлок и покачала головой. — Но, милорд, это создание было весьма словоохотливо с детьми. Оно лгало и уговаривало. Видимо, в нем остался разум. И… похоже, леди Милдред уже действительно впускала монстра в комнату. Однако, никто из молодых хозяев не пострадал.

Признаться, последнее меня весьма сильно изумляло.

Мисс Страуд всеми силами пыталась добраться до детей. Ей это даже удалось. Но ни на ком из отпрысков графа Рассела не было ни единой царапины. Излишне мирное поведение покойницы изрядно беспокоило. Если она приходит не убивать, возможно, задумала что-то куда более страшное.

Или задумала графиня Рассел, запертая в собственных покоях?

— Милдред, что хотела от тебя мисс Страуд? — обратился к младшей дочери милорд.

Обычное самообладание вернулось к джентльмену, он держался с достоинством и спокойствием, ни следа гнева или волнения. И все же Милли поежилась, словно получила от отца выволочку, а после принялась мотать головой, напрочь отказываясь отвечать на вопросы родителя.

— Милдред Кассандра Эрскин, я жду, — добавил в голос строгости граф Рассел.

Он буравил дочь требовательным взглядом, и мне бы на месте девочки не удалось хранить молчание, но Милли упорно держалась.

Когда хозяин дома продолжил напирать и даже проявил суровость, Милдред снова закатила истерику, чем не просто поставила отца в тупик, но еще и, похоже, изрядно напугала. Детская манипуляция оказалась невероятно успешной, из чего можно было сделать закономерный вывод: граф Рассел крайне редко имел дело с собственными отпрысками. И он откровенно не справлялся с ними.

Когда Милли принялась истошно подвывать, джентльмен отступил и обратился уже к старшей дочери.

— Беатрис, ты знаешь, чего хотела мисс Страуд от твоей сестры?

Беа тут же замотала головой.

— Откуда бы мне это знать, папа? До сегодняшней ночи мы с Милли и Родериком жили в разных комнатах.

Ни домоправительница, ни сам граф, разумеется, не заподозрили неладного, однако, я с первого взгляда поняла, что подопечная нагло лжет в глаза. Выходило у Беа на диво хорошо — она не краснела, не отводила взгляд. Просто мне довелось в свое время узнать вторую дочь своего хозяина слишком хорошо, чтобы теперь обманываться ее притворством.

Но как так вышло, что Беатрис не желает открыться даже родному отцу?

Мои воспоминания говорили, что дети графа были к нему привязаны. Да, это было, скорей, благоговение перед далеким божеством, чем любовь к живому человеку, но Беа следовало бы выложить всю правду родителю.

Неужели в нынешней жизни переменилось даже отношение моих подопечных к отцу?

Я решила не выдавать собственную излишнюю осведомленность. Пусть пока девочка считает, что сумела обхитрить недогадливых взрослых. Куда лучше было сообщить свои догадки с глазу на глаз графу.

Именно так я и сделала после того, как удалось снова уложить спать всех детей. Мужчина, убедившись, что отпрыски задремали, пожелал доброй ночи и покинул комнату. Когда я последовала за ним, граф наградил меня недоуменным взглядом и замер.

— Леди Беатрис солгала, сэр, — уверенно заявила я. — И она ведет себя довольно странно.

По лицу хозяина дома скользнуло недоумение.

— Откуда вам знать? — осведомился он, не торопясь верить моим словам.

Разумеется, мужчина, который уже разменял четвертый десяток и обладал опытом в свете, не спешил полагаться на слова юной гувернантки, что не провела в его доме и года.

— Я понимаю своих подопечных, — с нажимом произнесла я, не отводя взгляд. — И достаточно хорошо. Я вижу, что поведение леди Беатрис ненормально. И тем более странно, что она не доверилась даже вам.

Мои слова, похоже, не произвели нужного эффекта на собеседника, а то и вовсе показались излишне самонадеянными. В глазах графа появилось откровенно насмешливое выражение.

— Понимаете детей лучше их родного отца?

Мое фырканье должно было показаться милорду издевательским. Если так, он не ошибся.

— Несомненно. В отличие от вас, сэр, я вижусь с ними каждый день, разговариваю, обучаю, составляю им компанию во время трапез. Можете ли вы похвастаться тем же?

Гнева и смущения в глазах графа было поровну. Этот мужчина был слишком умен, чтобы пытаться отрицать очевидную правду.

— Воспитание детей не то, чем должен заниматься мужчина! — возмутился он, когда дар речи к нему вернулся. — К тому же я нанял гувернантку.

О да. И два последних выбора обернулись по итогу форменной катастрофой.

Я тихо вздохнула и сложила руки на груди. Как же утомительно озвучивать очевидные вещи!

— Сэр, даже самые лучшие гувернантки и учителя не могут заменить родительское внимание и любовь. Кровные узы — чрезвычайно важны. Именно вы обладаете наибольшим влиянием на детей. Но не можете его использовать, потому что не знаете их достаточно. В отличие от меня. И теперь я говорю, что леди Беатрис лжет. Прошу, поверьте. И как отец, повлияйте на нее.

Глава 17

Самолюбие графа Рассела, очевидно, было сильно уязвлено: восемнадцатилетняя неопытная девица поучает его, как вести с собственными детьми. Однако джентльмен терпеливо сносил мои наставления и нападки. Только в темных глазах графа тлели уголья недовольства. Того и гляди — полыхнет.

— Вы удивительно хорошо осведомлены о воспитании детей, учитывая, что это ваше первое место работы, — обронил наниматель.

Очевидно, он так и не выбросил из головы некоторые несоответствия в моей натуре и поведении со сведениями, которые получил прежде обо мне.

Самое опасное, что можно было сделать в такой момент — начать придумывать правдоподобные объяснения. Тут даже самый наивный человек почует ложь.

Так что я лишь пожала плечами.

— Как именно вы поступите с леди Беатрис? — продолжила я стоять на своем, полностью проигнорировав фразу графа.

На миг лицо милорда приобрело совершенно беспомощное выражение. В прошлой жизни я ни разу не видела его в подобном виде.

— Я попытаюсь разговорить дочь. И за Беатрис будут пристально следить.

Сразу подумалось, что слежку за Беа переложат на мои плечи. Разумеется, гувернантке платили за заботу о подопечных, однако, не за всю же заботу!

С другой стороны, кого еще можно было приставить к девочке, чтобы не вызвать у нее лишних подозрений? И найдутся ли другие люди, с которыми можно без экивоков говорить о неловкой ситуации в поместье?

Разве может образованный джентльмен запросто вести разговоры о призраках, ведьмовстве и нежити? Определенно, нет. Это чересчур щепетильный вопрос, который может ударить по репутации графа. А потеря репутации подчас может оказаться хуже смерти.

— Понимаю, сэр, — с тихим вздохом кивнула я, заранее примиряясь со всеми бедами, которые могут обрушиться на мою голову.

Хозяин дома удовлетворенно вздохнул и произнес: