И молодой викарий, думается мне, трижды проклял тот день, когда принял приглашение и посетил Рассел-Холл.

Глава 19

Граф и его шурин шли бок о бок впереди. Их обоих словно тащило на привязи по темному коридору. Я следовала за ними, изо всех сил сжимая рукоять рапиры. Позади плелся, время от времени вздыхая, совершенно растерянный и расстроенный мистер Эванс, который прижимал к себе святое писание, как любимое дитя.

— Западное крыло велико… — удрученно пробормотала я. — Насколько же сложно будет отыскать там мисс Страуд?

Которой прежде отлично удавалось скрывать собственное присутствие от живых обитателей дома.

— О, вы явно можете оценить размеры западного крыла, — не отказал себе в удовольствии поязвить граф Рассел.

Кажется, милорд никогда не устанет напоминать о моих промахах. Хорошо, что ему неизвестно о том, какого масштаба они могли бы достичь…

— Ричард, вы слишком строги к бедной мисс Ферн, — с беззаботным смехом отозвался баронет Синклер. — Нельзя пенять юному созданию за естественное любопытство.

Казалось, для брата покойной графини не существовало причин для беспокойства. Даже во время празднования дня рождения старшей племянницы он выглядел хуже и напряженней, чем в этот жуткий час. Хотя… Пожалуй, в тот день он был совершеннейшей развалиной и вызывал едва не отвращение — жалкий спившийся мужчина.

— Этому юному созданию можно ставить в вину не только любопытство, — и не подумал сменить гнев на милость хозяин дома.

И тут по коридору прокатился стон, который оборвал все разговоры.

Странный звук, который доносился отовсюду и ниоткуда разом, словно кто-то подул в флейту и извлек из нее одну-единственную пронзительную ноту. Но в звуке, что донесся до нас, различалась чужая воля.

Ни разу мне не доводилось слышать ничего подобного. Казалось, сами кости мои завибрировали. Колени ослабли — и пришлось опереться на стену, чтобы остаться на ногах. Мгновение постыдной слабости, которую принято прощать женщинам. Но я никогда не проявляла к себе такой снисходительности. Нужно было выпрямиться, взять себя в руки.

— Что это⁈ — испуганно воскликнул преподобный. — Неужто… это мисс Страуд?

Ответ был мне известен еще до того, как заговорил баронет Синклер.

— Нет. Ребекка в ярости, — отозвался он со злой насмешкой. — Она ненавидит, когда ей перечат.

Граф застыл как вкопанный. Или громом пораженный.

Молния, ударившая в этот миг за окном, казалась злой насмешкой.

— Ребекка под замком, Эдвин! Ей не выйти! Она… — выпалил мой хозяин, с отчаянным упрямством хватаясь за надежду.

Внезапно голос его — обычно глубокий и низкий — зазвенел мальчишескими нотами.

«Господи, да ему же страшно! — предельно осознала я. — Куда страшней, чем мне!»

Но вот странность: не так давно милорд предупреждал, что брат его покойной жены — человек опасный. А теперь как ни в чем не бывало искал у баронета Синклера поддержки.

Сэр Эдвин рассмеялся и ответил:

— Успокойтесь, ей и в самом деле не выйти. Но Ребекка знает, что происходит. Ей доносят.

Раздался гром, настолько громкий, что весь Рассел-Холл затрясся, как в нервном припадке.

На бедного викария не получалось смотреть без жалости. Его ужас был столь велик, что, казалось, его можно коснуться.

— Идемте уже, — с недовольным вздохом велел брат покойной графини. — Бояться пока нечего. Не стоит тратить время зря.

На мою долю выпал внимательный испытующий взгляд Эдвина Синклера, под которым я поневоле приосанилась.

— Но почему нельзя искать эту вашу мертвую гувернантку днем? — едва не рыдал молодой священник.

Впрочем, как бы страшно ни было мистеру Эвансу, он все равно отважно продолжал путь.

Мне тоже хотелось это знать, хотя причину я, кажется, понимала.

— Днем ее не найти, — произнес с полной убежденностью баронет Синклер.

Западное крыло ночью разнилось с тем, что мне довелось видеть днем. Коридоры и комнаты — идеально чистые, ухоженные — под покровом темноты казались заброшенными, лишенными человеческого тепла, везде я подмечала пыль и паутину. Дом преобразился, став владением призраков и мертвецов.

А еще стало мучительно холодно…

Близился к завершению декабрь, наивно было ждать тепла, особенно в комнатах, что не отапливали. Однако этот холод ощущался совершенно иначе — словно тянуло из раскрытой могилы.

— Скажите, что мне все это лишь чудится, — пробормотала я, не имея представления, к кому именно обращаюсь.

Хотелось верить, что и запустение, и холод — лишь плод излишне бурного воображения.

Граф бросил на меня недоуменный взгляд через плечо, в то время как его шурин все с тем же странным весельем произнес:

— А вы многое подмечаете, мисс Ферн. Нет, вам не чудится. Все в западном крыле дышит Ребеккой, чувствует ее присутствие. Мою сестру лишили власти, но правда в том, что это все еще ее владения.

Мы приближались к запертым покоям, и с каждым шагом сильней становилась прошивавшая меня дрожь.

Теперь я по-настоящему боялась покойную графиню Рассел, пусть даже ни разу не видела ее — ни живой, ни мертвой. Только портреты. Проклятые портреты, развешанные по стенам.

— Страуд ранена и напугана, — размеренно продолжал баронет. — Даже такая она способна испытывать страх. Поэтому это несчастное существо ищет помощи у хозяйки. Мисс Страуд должна бежать к Ребекке и прятаться где-то рядом с ее покоями.

Этот джентльмен был так спокоен, собран и… осведомлен.

Казалось, баронет пребывал в своей стихии — темнота, мертвый дом, все это лишь подпитывало его, обтесывало, как рука умелого скульптора. Делало кем-то большим, чем небогатым дворянином с ужасной репутацией.

— Эдвин… — пронеслось по коридору.

Тихий, как шуршание песка, голос проникал в самую душу.

И граф споткнулся, схватился за грудь, разом сгорбившись.

— Господи спаси и помилуй… — зашептал в священном ужасе викарий.

Он держал обеими руками распятие, выставив его перед собой, подобно щиту.

На несколько мгновений мир расплылся перед моими глазами. Ребекка Синклер перестала быть лишь мрачной тенью, о которой можно шептаться по углам. Теперь она обрела голос и говорила. Звала.

От этого понимания у меня перехватило горло, а в ушах зазвенело.

— Успокойтесь, Ричард. Она под замком, — тихо напомнил баронет зятю. — И не выйдет.

И зов раздался снова, на этот раз куда громче.

— Эдвин!

С досадой родственник графа вздохнул.

— Уймись, Ребекка. Соблюдай приличия. У тебя не будет гостей сегодня.

Западное крыло содрогнулось от звуков, что в равной степени были и рыданиями, и воплями яростного гнева. И среди какофонии призрачного рева то и дело звучало имя баронета Синклера.

— Всего лишь истерика, — равнодушно сообщил брат графини. — Не стоит уделять ей слишком много внимания. Ребекка бессильна. Нужно просто побыстрей отыскать ее миньона.

Я поверила словам этого джентльмена. И не я одна — все участники нашей маленькой «экспедиции» воспрянули духом.

Граф тряхнул головою, выныривая из морока страха.

— Вы правы, Эдвин. Как обычно, вы правы. Нам следует просто найти мисс Страуд.

Милорд щелкнул пальцами, затеплив крохотный магический светляк, а после мановением руки послал его вперед по коридору.

Казалось, признание родственника ни капли не тронуло Эдвина Синклера и даже не потешило его самолюбия. Если у баронета вообще имелось какое-то самолюбие.

— Да, свет должен вспугнуть ее, — одобрил действия графа баронет.

Вероятно, и самому Синклеру следовало бы использовать светляк. Но он и не подумал последовать примеру зятя. Да и вообще сэр Эдвин словно не вспомнил о магии. Пришлось действовать уже мне.

Мои заклятья всегда выходили неуклюжими и отнимали чересчур много сил. И, творя их, я чувствовала себя поистине жалким существом. В этот раз вышло настолько же дурно, но второй светляк тоже вспорхнул над нашими головами и уплыл в бесконечный черный зев коридора.