— Понимаю, — смущенно пробормотала я, вновь натягивая одеяло и устало опускаясь на подушки.

Гневная вспышка принесла избыток силы, но это был долг со слишком большими процентами. Теперь же я лежала на постели совершенно опустошенная, измученная, почти смирившаяся.

— Уже изыскивается способ избавиться… от мисс Страуд, — отозвался с прежней сдержанностью граф. — Но бороться с ведьмой — чрезвычайно сложная задача. Это малоизученный феномен сам по себе, а уж когда речь заходит о неживых творениях, то вовсе остаются лишь теории и нелепые догадки.

Подобный ответ звучал не слишком жизнеутверждающе, но определенно был предельно честным.

— Не могли бы вы теперь меня оставить? — буквально взмолилась я, в изнеможении прикрывая глаза.

Обществографа Рассела постепенно становилось поистине непереносимым. И скрывать этого ябольше не могла: слишком мало сил осталось в моем измученном болезнью теле.

В душе уже зародилось странное смирение перед тем фактом, что от моей репутации не останется даже воспоминания. Просто хотелось избавиться от докучливого визитера.

— Думаю, нам больше не о чем говорить, — с легкой насмешкой, змеей скользнувшей в его голосе, согласился граф.

Я услышала его шаги, затем скрипнула дверь, и комната погрузилась в долгожданную тишину.

Миссис Хемлок, явившаяся спустя полчаса, выглядела возмутительно цветущей для пожилой женщины, которая недавно посреди ночи столкнулась с бродящим по дому мертвецом. Клянусь, она даже жизнерадостно улыбалась, что с домоправительницей графа Рассела случалось нечасто. Поневоле захотелось узнать, что же так подняло ей настроение.

Что вообще стряслось за три дня, которые я прометалась в горячке?

— Доктор Мартинс уже сообщил мне, что ваше здоровье стремительно улучшается и скоро вы совсем поправитесь, — провозгласила с порога миссис Хемлок.

В руках у домоправительницы был поднос с парой тарелок, чашкой и чайником. Очевидно, меня решили осчастливить трапезой. Самое время. Голод терзал так, что желудок скручивало в узел.

— Вы совершенно правы, — отозвалась я, смущенно вслушиваясь в трели, которые издавал мой живот.

Миссис Хемлок наградила меня многозначительным взглядом, но, разумеется, не отпустила ни единого замечания.

— Дети постоянно о вас спрашивают. Думаю, уместно будет позволить им навестить вас сегодня.

После личного визита графа Рассела, который лицезрел меня в ночной рубашке, сложно представить, что вообще можно счесть неуместным.

О визите хозяина дома домоправительница наверняка успела прознать, но она не обронила ни единого слова. О существе, что явилось посреди ночи, пожилая дама тоже предпочла промолчать.

— Если вас не затруднит, приведите детей через час, — обронила я со вздохом. Иметь дело с отпрысками графа Рассела ужасно не хотелось. И все же я помнила о долге. — Как раз успею поесть и привести себя в надлежащий вид.

Принимать детей я намеревалась в постели, однако, следовало, по крайней мере, причесаться и надеть хотя бы халат.

— Да, так определенно будет лучше, — согласилась с моим решением миссис Хемлок.

Под ее бдительным присмотром я съела все до единой крошки, после чего женщина собственноручно заколола мне волосы. Помощь пришлась кстати: руки, как выяснилось, мелко тряслись от слабости.

Однако, несмотря на все приготовления, при встрече дети смотрели на меня с нескрываемой растерянностью, словно повстречали призрака.

— Вы такая бледная, мисс Ферн, — после неловкого молчания пробормотала Беа. — Надеюсь, вам уже лучше?

Я с улыбкой заверила, что никакая опасность моему здоровью не угрожает. И, кажется, это больше удивило Беатрис, чем обрадовало.

Милдред и Родерик немного помялись, а после безо всяких церемоний полезли ко мне на постель. Кажется, я как гувернантка оказалась совершенно несостоятельна, раз не сумела за несколько недель привить этим несчастным детям приличные манеры.

— А я думала, вы теперь будете как мисс Страуд — приходить только по ночам, — выпалила Милли, прижимаясь ко мне.

Замечание показалось странным. Беатрис после него нахмурилась и отвела взгляд.

— Почему вы так решили, леди Милдред? — осведомилась я с легким недоумением.

Девочка пожала плечами и заявила с обычной своей непосредственностью:

— Мисс Страуд сказала. Она была ужасно расстроена. Из-за лица. И говорила, что непременно заберет вас с собой.

Родерик, сидящий рядом с сестрой, закивал, подтверждая каждое сказанное ей слово. Похоже, в этот раз и он стал свидетелем явления мертвой гувернантки.

Я вздохнула украдкой и произнесла:

— Мисс Страуд приходила к вам в комнату?

Без колебаний Милдред сообщила, что так и есть. Не далее как позапрошлой ночью прежняя гувернантка их навещала.

Обычно Беатрис прерывала младшую сестру, когда она заводила подобные разговоры. Но на этот раз ничего подобного не произошло. Беа стояла перед моей постелью, сохраняя полнейшее безмолвие.

— Но как она попала к вам, леди Милдред? — решила я докопаться до сути.

Лукаво взглянув на меня, Милли рассмеялась, будто услышала совершеннейшую глупость.

— Я впустила ее. Я всегда впускаю мисс Страуд. Разве вежливо держать ее в коридоре?

После этих слов я похолодела и уставилась на шестилетнюю девочку с суеверным ужасом. Она не просто говорила с мертвой гувернанткой. Она позволяла ей подобраться вплотную.

Да, Милли осталась при этом жива… Но…

— Вам больше не разрешается разговаривать с мисс Страуд. И уж тем более запрещено впускать ее в спальню! — поспешно выпалила я, пытаясь унять нервную дрожь.

Избалованный ребенок тут же надул губы и принялся возмущенно вопить, что я не имею права ничего ей запрещать. Когда истерика немного стихла, пришлось обратиться к главному авторитету:

— Зато ваш батюшка может запретить вам все, что только пожелает.

Младшие дети сникли.

А Беатрис все сильней бледнела.

Интересно, осведомлен ли граф Рассел, кто навещает его детей по ночам?

Глава 15

Я попыталась втянуть в беседу и старшую девочку, но Беа не проронила ни слова. Несмотря на свой юный возраст, она превосходила старшую сестру по части ума и осторожности, так что спровоцировать Беатрис на откровенность не вышло. И от этого беспокойство усилилось еще сильней. Беа определенно что-то утаивала.

Попрощавшись с подопечными, я, превозмогая слабость, поднялась с постели, оделась и отправилась в кабинет графа, надеясь, что удастся его там застать. Передавать суть беседы с детьми через миссис Хемлок я сочла делом совершенно невозможным. И затягивать с докладом не стоило.

По дороге приходилось то и дело опираться на стену, чтобы перевести дух, но я могла гордиться своей волей и упорством. Оценил его и баронет Синклер, с которым мы столкнулись в коридоре.

— Мисс Ферн, разве вам не следует оставаться в постели? — разом озадаченно и строго осведомился он.

Бросив на джентльмена несчастный взгляд, я ответила:

— Следует. Но мне совершенно необходимо поговорить с милордом. Как можно скорей.

На породистом лице брата покойной графини отразилось сомнение, что с каждым мгновением становилось все сильней.

— Полагаю, вы откажетесь, если я предложу отнести вас на руках.

Кажется, я понемногу начала ценить понимание и такт этого мужчины. Предложенный способ передвижения, несомненно, манил, но его невозможно было себе позволить, не став жертвой сплетен.

— Именно так, сэр. Но я буду благодарна, если вы подставите мне плечо, — сказала я, из последних сил растягивая губы в благодарной улыбке.

Из баронета вышел замечательный и чуткий поводырь. Он искусно и умело подстраивался под мой шаг, и даже появилась иллюзия, что на самом деле я иду сама.

— Видимо, дело чрезвычайной важности подняло вас с постели, — отметил перед кабинетом графа мой добровольный помощник.

По пути баронет не задал ни единого вопроса, и это добавило еще толику уважения к этому человеку. Вопреки легкому аромату вина, который от него исходил.