Стало понятно, что, похоже, ближайшие несколько минут хозяин дома меня не покинет.

— Но разве миссис Хемлок не рассказала?

Старая леди уж точно должна была обо всем поведать графу в мельчайших подробностях.

— Она мало что разглядела в темноте. В таком возрасте сложно полагаться на зрение. К тому же после резкого пробуждения миссис Хемлок пребывала в растерянности.

То есть когда нужно следить за мной во время прогулки, зрение домоправительницы острей орлиного, а тут внезапно подвели глаза!

— С чем именно вы столкнулись? — продолжал настаивать мужчина. Мое молчание его не устроило.

Я не удержалась от едкой усмешки.

— Разве вы сами не знаете?

С видом полной невозмутимости граф Рассел покачал головой.

— В отличие от вас мне хватает здравомыслия не бродить по ночам и не отворять двери кому ни попадя.

И, несмотря на личину спокойствия, я почувствовала, что милорд слишком уж обеспокоен.

Неужели граф… боялся того, что ходило по коридорам Рассел-Холла?

— Вы же сильный маг! Могли бы и проверить! — возмущенно воскликнула я, окончательно махнув рукой на приличия.

Гувернантке не положено так разговаривать с нанимателем. Да что там! Даже не служи я у графа, нищая дочь джентри не смеет подобным образом держаться с джентльменом столь высокого положения! Но после встречи с мертвой мисс Страуд все уже казалось неважным.

— У меня не было ни малейшего желания проверять пределы своей силы, — отрезал с проблеском досады мужчина. — Мне долгое времяудавалось без потерь сдерживать зло. И все шло гладко, пока вы не дали волю неуместному любопытству. Рассказывайте, мисс Ферн. Не испытывайте мое терпение, оно не бесконечно.

Касательно терпения я поверила тут же.

Рассказать действительно стоило. Хотя бы для того, чтобы выплеснуть отравивший меня ужас. Да и к чему скрывать такую отвратительную правду? Пусть Ричард Эрскин знает. И наслаждается этим знанием.

— Это было существо… более всего похожее на покойника, вставшего из гроба. При жизни, думаю, оно было женщиной. Оно носило темно-фиолетовое платье, — тут я сделала паузу, после которой добавила: — И множество драгоценностей, по виду, весьма дорогих, золото и драгоценные камни с хитрой огранкой. Когда я открыла дверь, существо спросило «Я красивая?».

У меня не оставалось сомнений, что приходила мисс Страуд. Но, поскольку при жизни мы с ней не встречались, называть имя показалось лишним.

— Удивительное дело… — пробормотал с неожиданной усталостью граф Рассел и прикрыл глаза. — До последнего не мог поверить, что Ребекка способна и на такое.

Всматриваясь в лицо джентльмена, я поразилась тому, насколько сильная беспомощность сквозила в каждой черте того, кто прежде представал воплощением власти. Но вот мужчина открыл глаза — и иллюзия слабости развеялась. Зато появился гнев в обращенном на меня взгляде.

— Сколько же бед вы принесли этому дому, мисс Ферн, — едва не с отвращением произнес граф Рассел.

О, этот человек даже не представляет…

Вот только сейчас обвинения не казались справедливыми. И в моей груди закипал праведный гнев.

— Я? Милорд, кажется, недооценивает собственный скромный вклад в происходящий кошмар, — с откровенной издевкой отозвалась я, подаваясь вперед. Одеяло скользнуло вниз, но я этого почти не заметила. — Это именно вы скрывали страшную правду об истинной опасности западного крыла. Это именно вы оставили в доме девицу, которая явно не заслуживала доверия.

Тут я в возмущении всплеснула руками, не в силах объять все кипевшие в груди чувства.

— О господи, она осмеливалась добиваться вашего внимания, совершенно забывшись! А до того любезничала с иными мужчинами без разбора! Ее следовало рассчитать тут же! Но дети заплакали, и вы не нашли ничего лучше, чем оставить полюбившуюся им гувернантку! Вам просто не хотелось ссор в доме! Вы хотя бы представляете, чему именно она учила детей? Что вкладывала в их голову⁈ Вы знаете, что именно они теперь говорят? Как думают⁈ А я знаю!

Даже будучи человеком, далеким от подлинной морали, я раз за разом приходила в ужас от оговорок девочек и их поведения.

Мисс Страуд, судя по рассказам, не подбивала их на недостойные поступки, но подспудно приучила к мысли, что они приемлемы, если удастся все скрыть или хотя бы не понести наказания за грехи. Не было ничего удивительного, что Эдит Эрскин в прошлой жизни с такой легкостью решилась на побег. Я подтолкнула ее к этому безумию, но благодатная почва уже давно была удобрена.

— Вы, разумеется, знали, каков ваш младший брат! Но неизменно закрывали глаза на его поведение и даже позволили жить в поместье! Вы просмотрели роман Страуд и мистера Эрскина! Вы обрушили на брата гнев! А почему бы не разгневаться и на самого себя? Потому что именно вы это допустили! Занимаясь чем угодно, но не делами собственной семьи! Господи, да вы Эдит отослали, лишь бы не исправлять все ошибки, которые совершили с ней!

Граф с лицом белей снега застыл перед моей постелью, сжимая и разжимая кулаки. Я видела, как напряглась его челюсть и проступили желваки. Взгляд его был чистым гневом.

— Вы позволяете себе много, мисс Ферн. Такие слова не могут остаться безнаказанными.

Разумеется, много. На этот раз я позволила себе все.

— О? — с показным любопытством протянула я. — Уволите? Но я и так не против. Убьете? Нет, не посмеете. Потому что до чертиков боитесь.

Резкий смех мужчины был похож на воронье карканье.

— Побоюсь наказания за убийство?

О да, вряд ли кто-то возьмется искать нищую сироту, если она вдруг исчезнет. Как никто не искал мисс Страуд. И полиция не осмелится предъявлять обвинения самому графу Расселу.

И все-таки в душе этого человека правил необоримый страх, который не засыпал ни на мгновение. Теперь я видела это с предельной ясностью.

— Вы до чертиков боитесь, что я тоже вернусь после смерти. И по поместью будут бродить уже две мертвые гувернантки, — со злым торжеством произнесла я.

Я ожидала чего угодно — криков, возможно, удара. Но граф тихо и как-то особенно безнадежно рассмеялся. Похоже, на этот раз удалось попасть точно в точку.

— Эдит я отослал, потому что ей нельзя здесь было находиться. А не только ради того, чтобы кто-то воспитал ее достойно за меня, — внезапно произнес мужчина тихо и почти спокойно.

Опровергнуть прочие обвинения он даже не попытался. Неужели признал их справедливость? Обычно мужчины столь высокого положения не склонны выслушивать упреки, тем паче со стороны женщины и к тому же много ниже себя по положению.

Но если предположить, что милорд в самом деле пытался своим жестким решением сберечь дочь… Можно ли сделать вывод, что и отказ отпустить меня саму был вызван в конечном итоге исключительно добрыми намерениями?

Сложно было думать хорошее о человеке столь холодном, сдержанном… И уже один раз отправившем меня на виселицу. Но если небеса дали шанс мне, как можно не дать шанса графу?

— А ради чего вы силой оставили меня в Рассел-Холле?

Или всему виной просто тиранство и избыток власти. Мужчины бывают капризней женщин в том, что касается нелепых прихотей.

— Моя супруга заперта в своих покоях. Но вот ее новая прислуга, похоже, вполне вольно гуляет по дому. И, вероятно, может покидать его пределы. Если вы уедете из Рассел-Холла, просто останетесь с мисс Страуд один на один.

Милорд вновь говорил с идеальным безликим спокойствием, которое выделяло его среди прочих джентльменов.

Я едва не воскликнула в сердцах «Почему вы не могли сказать это с самого начала?», но осеклась, едва открыв рот.

Потому что снова слишком много о себе вообразила.

Он — пятый граф Рассел, глава одного из сильнейших магических родов нашего королевства. Я — нищая дочь джентри, который пьяным умер в канаве, к тому же гувернантка в доме графа. Такие, как он, не объясняются перед такими, как я. Никогда. Благородные джентльмены приказывают — низшие им подчиняются.

Я вновь оказалась обманута собственным тщеславием и самоуверенностью. Прежде меня вводила в заблуждение моя красота, теперь — мудрость и опыт, которые я принесла из прошлой жизни.