— Доброй ночи, мисс Ферн.

Пожелав доброй ночи в ответ, я вернулась в спальню и заперла дверь на засов.

Удостоверившись, что дети в постелях и спят — или очень убедительно притворяются — я улеглась сама и забылась неспокойным сном.

Утром младшие воспитанники были предсказуемо вялыми. Беатрис чувствовала себя несколько лучше Милдред и Родерика, но говорила еще меньше, чем обычно. Взгляд старшей девочки постоянно был обращен куда-то вдаль, и оставалось только ломать голову, где именно блуждают ее мысли.

В такой нервной обстановке обязательный воскресный визит в церковь я восприняла как величайшую благость. А заодно как способ кое-что проверить.

Я крайне внимательно следила, когда Беатрис переступала порог храма. Не было ни одной идеи, каким образом может отразиться на человеке контакт с ходячим мертвецом. Некоторые предания говорили, после такого начинают бить корчи на освященной земле и в храмах.

Но в итоге оказалось, что подобные легенды мало соответствуют истине. Или же общение Беатрис с потусторонним пока еще не стало излишне тесным. В церковь она вошла совершенно спокойно. Разве что поморщилась украдкой.

Во время мессы дети откровенно скучали, но, несмотря на это, вели себя прилично и даже достойно выдержали душеспасительную беседу с добрым пастырем по окончании службы. Мистер Эванс, будучи человеком не только порядочным, но и разумным, не упускал случая пообщаться лишний раз с человеком, который и предоставил ему приход в своих владениях. Так что избежать общества викария не мог ни граф, ни его домочадцы.

Обычно милорд общался с преподобным довольно сухо, однако, надо сказать, с тех пор, как стало известно о ночных «проказах» мисс Страуд, граф стал уделять мистеру Эвансу куда больше внимания и даже толику душевной теплоты.

На этот раз он и вовсе попросил викария заглянуть в Рассел-Холл на ужин, а после задержаться на партию в бридж в тесном семейном кругу.

Так ничего и не заподозривший мистер Эванс расцвел от довольства. Я же украдкой вздохнула. Бедный молодой человек даже не осознавал, насколько коварно его собираются использовать.

А так и было.

Иначе чего ради настолько могущественному человеку, как граф Рассел, было приближать к себе скромного священника? Заодно мой наниматель попросил викария благословить детей еще раз и не скупиться на освященное масло. В этот момент в обычно ясном взгляде мистера Эванса все-таки промелькнула тень сомнения. Но, разумеется, преподобный смолчал.

Очень хотелось задать несколько вопросов графу, но я не осмелилась делать это при Беатрис. Понять, на чьей именно стороне девочка, не выходило. Возможно, ее привязанность к мисс Страуд настолько же сильна, как и у Милдред и Родерика. Поэтому я предпочла без нужды не рисковать.

Пришлось выждать и отправиться на поиски графа уже после возвращения из церкви. Разумеется, сперва я препоручила детей двум горничным. С некоторых пор стало страшно оставлять подопечных без присмотра даже на единый миг.

Переступив порог комнаты и притворив дверь, я замешкалась — изнутри доносились приглушенные голоса.

— И все-таки эта мисс Ферн — нечто, — пробормотала одна из служанок с очевидным осуждением. — И совершенно бесстыдная притом!

Вторая поддакивала товарке:

— Несомненно. Постоянно увивается вокруг графа! Уму непостижимо! Неужели смеет на что-то рассчитывать? Ну и что, если ее отец был джентльменом! Разве это делает ее ровней нашему хозяину? Честное слово, мисс Ферн куда хуже мисс Страуд. Та хотя бы положила глаз на молодого мистера Эрскина. А он так беден, бедняжка…

От возмущения у меня перехватило горло. Хотя удивление так и не пришло.

Стоило только отойти на несколько шагов, как за спиной начали злословить!

Люди любят болтать… И чем более оскорбительные вещи они передают из уст в уста, тем более значимыми себя чувствуют.

Я ведь действительно довольно часто беседовала с глазу на глаз с милордом. Наверняка чаще мисс Страуд. И прислуга, разумеется, трактовала мое поведение наихудшим образом.

Хотелось ворваться в комнату и отчитать обеих нахалок как следует. Но заниматься вещами столь бесполезными было не в моем характере.

Лучше просто отправиться к графу и, помимо всего прочего, пожаловаться на вопиющую несправедливость. В конце концов, я отлично помнила правила «Недопустимо сплетничать». А эти служанки сплетничают еще и при детях!

Милорд даже не удивился моему появлению. Кажется, это стало для него рутиной — гувернантка на пороге его кабинета. Если изначально граф вызывал меня для беседы, то теперь я обнаружила у себя привычку досаждать хозяину по собственной инициативе.

— Иногда я скучаю по той тишине, которая окружала меня до вашего появления в этом доме, — прокомментировал мой приход граф Рассел, но и не подумал гнать прочь. Вероятно, примирился со своей горькой участью.

Я безразлично пожала плечами и заняла уже ставшее привычным кресло.

— Вы собираетесь как-то заставить мистера Эванса остаться на ночь в Рассел-Холле? — спросила я напрямик.

Мужчина тихо и как-то обреченно кивнул.

— Именно таков был план, мисс Ферн. Когда дело доходит до проявления потусторонних сил зла, рукоположенный священник все-таки может оказаться полезен. По крайней мере, мы убедились уже, что мисс Страуд весьма чувствительна к кресту.

— Или к серебру, — уточнила я.

На самом деле эти мысли уже давно не давали мне покоя: что именно по-настоящему отпугнуло беспокойного мертвеца — религиозный символ или все-таки благородный металл?

— Или к серебру, — согласился граф с легкой усмешкой. — Поэтому я раздобыл и пару серебряных клинков. На всякий случай.

Что ж, при всем желании нельзя было обвинить этого человека в недостатке разумности или предусмотрительности. Он готовился к любому исходу.

— Сэр, но не стоит ли обратиться за советом в первую очередь к баронету Синклеру? Учитывая его родственные узы с покойной графиней, он должен быть более осведомлен.

Говорить вслух вещи наподобие «колдовство» или «ведьмовство» я не решилась.

В глазах графа мелькнуло странное неуловимое выражение, которое было невозможно трактовать.

— Баронет Синклер тоже не знает всего. К тому же… он человек довольно опасный, мисс Ферн. Я советую вам не полагаться целиком на его суждения и быть осторожной.

После этих слов я почувствовала себя несколько ошарашенной.

Какие на самом деле отношения связывали моего хозяина и его шурина? Миссис Хемлок сказала, что после смерти графини эти джентльмены сблизились. Но тогда чего ради милорд сейчас предупреждает меня об опасности сэра Эдвина?

Очевидно, он намекает вовсе не на пьянство брата покойной жены. О таком, граф, думаю, не стал бы говорить экивоками.

— Не могли бы вы высказаться ясней? — взмолилась я устало.

Хотелось обрести подобие твердой почвы под ногами. Пока… пока я ходила по болоту и в любой момент могла провалиться в бочаг.

— Увы, нет, мисс Ферн. Есть вещи, которые вам не следует знать, — решительно отрезал мужчина. — Просто ведите себя разумно.

Он умел говорить так, что становилось предельно ясно: ни спорить, ни пререкаться совершенно невозможно. Но любопытство только возросло.

Прежде это свойство не обладало надо мной такой великой властью. Но все переменилось, когда на кону оказалась собственная жизнь.

Что же на самом деле за отношения между графом Расселом и его родственником? Какая тайна одновременно объединила их и стала непреодолимым препятствием? Дело… в графине? Ведь так? Дело ведь всегда было в Ребекке Синклер?

— Сегодня будьте полюбезней с викарием. Свяжите его разговором. Заставьте забыть о течении времени, — отдал, несомненно, приказание граф.

Его слова звучали сухо, словно он был командиром на поле боя, а я — солдатом, которого отправляют в бой.

Теперь пришло время для смущения.

— Вы принимаете меня за какую-то… роковую соблазнительницу? — с недоверием и сарказмом осведомилась я.