— Магия не ваша стезя, — отметил баронет равнодушно.

Обида кольнула, но я отмахнулась от нее с раздражением и досадой. Мужчина просто озвучил правду, пусть и неприятную.

А через несколько мгновений из коридора справа донесся знакомый шаркающий звук шагов, и стало вовсе не до уязвленной гордости. Вероятно, это Страуд спасалась от света.

— Туда, — решительно скомандовал баронет, не скрывая злого торжества в голосе. — Сегодня мы покончим с ней.

Викарий то ли всхлипнул, то ли рассмеялся и пробормотал «С божьей помощью».

О да, помощь господа пришлась бы сейчас кстати.

Хохот графини прокатился по коридорам. Она предвкушала.

Темный силуэт мелькнул впереди и скрылся за поворотом. Словно Сабина Страуд играла с нами.

Была ли прежде в западном крыле эта безумная паутина коридоров, подлинный лабиринт? Или дом переменился, подчинившись злой воле мертвой хозяйки?

— Быстрей! — азартно подгонял нас баронет.

Он несся вперед, как разгоряченная гончая, взявшая след, и не собирался сдаваться до тех пор, пока не вцепится в желанную добычу. Пожалуй, в это мгновение он был страшней, чем мертвая гувернантка. Сэр Эдвин не колебался и не испытывал страха.

Оставалось только спешить следом за баронетом.

Кажется, мы бежали не менее пяти минут — и вот удача! До ушей донесся и звук шагов, и тихие, едва различимые стоны.

То, что было прежде красавицей Сабиной Страуд, теперь отчаянно пыталось спастись в темноте. Но ей не оставили шансов для побега.

Мы приближались к добыче все ближе и ближе, вот даже удалось различить слова мертвой гувернантки. Она беспрестанно твердила «Я красивая!» и не могла остановиться.

Но когда уже думалось, будто победа близка, мир почернел перед моими глазами. Нет, я не лишилась чувств… Это было иное. В ушах звенел злобный смех Ребекки Синклер. И когда зрение вернулось, стало ясно, что вокруг уже нет ни единой души.

Я очутилась совершенно одна в пустой комнате с мебелью, скрытой под чехлами.

Пахло пылью, запустением и тем запахом, который неизбежно приходит следом за смертью.

Тусклый свет звезд прокрадывался в комнату, как вор, который боится, что его застанут.

— Милорд! Граф Рассел! Преподобный Эванс! Баронет Синклер! — с тревогой позвала я мужчин, с которыми отправилась на поиски миньона мертвой графини.

Но ответило лишь эхо.

Одна.

Совершенно одна.

И только рапира и распятие остались со мною.

— Наглая девчонка… — змеей вполз в уши насмешливый шепот. — Мой милый Эдвин обманул тебя. Я не так слаба, как он заверял. И я заберу твою жизнь сегодня. Ты была столь наглой, что явилась в мой дом… Вошла в мои комнаты. За это придется заплатить.

Какая честь. Сама графиня Рассел снизошла до беседы с бедной гувернанткой.

С нервной усмешкой я сжала покрепче рапиру и ответила:

— Если вы настолько сильны, так выйдите. Покажитесь мне. Или ваших сил достает лишь на то, чтобы морочить и грозить? Слова меня уж точно не убьют. И даже не напугают.

По крайней мере, именно в это хотелось верить. И я верила, заставила себя, чтобы не сойти с ума, не сдаться во власть страха.

Пусть графиня грозит, сколько ей угодно.

После нескольких секунд озадаченного молчания мертвая взревела:

— Я уничтожу тебя!

В этих трех словах заключалась поистине чудовищная злоба. Но теперь стало ясно, что злоба эта — бессильная. Ребекка Рассел яростно кричала, но так и не появилась. И я все еще оставалась жива.

Мой хозяин и его родственник не обманывались: графиня действительно не могла переступить порога покоев и не обладала полнотой власти в поместье. Ей лишь хватило сил, чтобы оторвать меня от товарищей, заставить плутать в темноте, пугаясь каждой тени.

Но я прожила слишком долго и испытала слишком много, чтобы бояться того, что не могло по-настоящему навредить. И меня не трогали пустые угрозы. Опасна сейчас только мисс Страуд — и никто больше. А графиня… Пусть ярится, если ей так хочется. Ничего больше для беспокойного призрака и не осталось.

Я дала себе пару минут, чтобы собраться с духом, и осознала, что оставаться в комнате, куда меня забросила воля Ребекки Синклер, не лучший выбор.

Значит, нужно просто отыскать спутников, воссоединиться с ними, а после… после дать покой несчастной гувернантке. Одна беда, она может оказаться против такого благого для себя исхода и даже начать отбиваться.

С этой мыслью я сжала еще сильней рукоять рапиры.

Разумеется, никто не учил меня фехтовать ни в одной из жизней, но, по крайней мере, я знала, что значит гонять хворостиной скот по двору или орудовать кочергой. Ну и в любом случае выбора не оставалось.

Если мисс Страуд появится передо мной, отпор придется давать самой.

Чеканя шаг, словно солдат на плацу, я двинулась к двери, готовая к чему угодно. Но встретил меня лишь пустой молчаливый Рассел-Холл.

Это все еще было западное крыло, мне достало одного только взгляда, одного вздоха, чтобы осознать — я все еще во владениях мертвой графини Рассел. Вероятно, воля призрака не распространялась на весь дом.

Оставалось лишь отыскать в темноте правильный путь.

Заскрипели половицы. Сперва позади. После — впереди. И непонятно, кто пугал меня — призрак, мисс Страуд или же сам дом.

Я стиснула зубы и пошла вперед наугад.

Рано или поздно выход найдется. Рано или поздно наступит рассвет. Получив шанс на вторую жизнь, я вовсе не собиралась позволять себя убить. На этот раз я не сдамся так легко.

А следом шлейфом тянулся ядовитый шепот.

— Ты не уйдешь, вздорная девчонка. Я знаю, что ты за существо. Знаю, чего ты хочешь. Знаю… Ты алчная… Ты хочешь всего. Моего мужа. Моих детей. Мой дом. Но такими, как ты, лишь пользуются. Им ничего не дают. И выбрасывают, словно мусор.

Что ж, в уме мертвой графине отказать было нельзя. Ей действительно удалось заглянуть в самую мою суть. И такими, как я, действительно пользуются без зазрения совести. Разве что граф был мне не нужен. Я не осмеливалась метить настолько высоко, один раз уже пав в бездну.

— Может, да, может, нет, — насмешливо отвечала я.

Не пришлось повышать голос, чтобы Ребекка Рассел услышала мои слова.

— Но шанс получить желаемое у меня всегда остается. Ведь я жива. И я куда красивей вас, миледи. Даже живая вы бы не могли сравниться со мной.

Если бить — только по больному.

Мертвая супруга моего хозяина так кичилась собственной красотой, что грех было не уязвить ее тщеславие.

В ответ на мои слова застонал словно весь Рассел-Холл разом. Или это был полный негодования вопль самой графини?

И за ним я не расслышала, как, крадучись, подобралась со спины мисс Страуд.

Лишь когда холодные склизкие пальцы вцепились в мою шею…

Слишком самонадеянна я была, слишком беспечна. Именно такая мысль мелькнула в голове, когда покойница сжимала мое горло. В ушах зазвенело, и перед глазами начало темнеть.

Я неуклюже махнула рапирой, пытаясь ударить того, кто стоял за спиной. Потом потянулась распятием, что сжимала в левой руке, к покойнице позади.

В сознании, что уже понемногу начало мутиться, мелькнула паническая мысль, что есть все шансы ранить себя, а не нежить. Но удача была на моей стороне. С пронзительным визгом мисс Страуд отскочила. Я же заставила себя развернуться на подгибающихся ногах, выставив перед собой оружие и крест.

Шея ныла так отчаянно, что на глаза наворачивались слезы. Я хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и никак не могла надышаться. Но упорно держалась за рапиру и подаренное распятие.

Меня никто не спасет.

Нужно выбираться самой.

Мертвая гувернантка, даже получив удар серебром, не спешила убегать прочь, как в прошлый раз. Она застыла напротив, сгорбившись, подобно крысе, готовой напасть.

— Сдохнешь, — с ненавистью прохрипела она. — И тогда миледи меня отпустит. Миледи обещала.

Меня кольнуло вялым любопытством. Если там, в этом увядающем и разлагающемся теле, до сих пор заточена душа и сознание Сабины Страуд, неужели она в самом деле верит, что удастся в итоге продолжить жить, как и прежде?