— У Ребекки всегда было отвратительное чувство юмора, — подметил с кривой усмешкой баронет Синклер.
Многострадальный викарий едва не разрыдался.
— Но что вы такое говорите, сэр! Ваша сестра мертва! И, в отличие от мисс Страуд, похоронена! Я лично совершал над графиней все погребальные обряды! Она никак не может досаждать живым!
Теперь бедняга отчаянно пытался заставить себя разувериться в существовании призраков и ведьм, хотя сперва готов был принять этот кошмарный для себя факт. Преподобный Эванс с отчаянием старался спрятаться от окружавших его ужасов.
В улыбке сэра Эдвина проскользнула едва уловимая снисходительность. Я же осознала, что призрак хозяйки дома в силах не только говорить, но и насылать видения. Странно, что ей не пришла в голову мысль «подшутить» так еще и надо мной.
Но насколько же сильна Ребекка Синклер, если даже заточенная в своих покоях может так мучить живых?
— Если дух силен, а упорство велико, подчас смерть не становится концом. Упорство моей сестры неодолимо, — ответил на мой прямой вопрос сэр Эдвин.
Пожалуй, более всего пугало то, с каким фаталистическим спокойствием говорил подобные вещи баронет Синклер. Мистер Эванс после его слов так и содрогнулся.
Любому бы стало ясно, что викарий держался лишь из последних сил и готов был сломаться в любой момент.
— Вам нужно мужаться и уповать на господа нашего, — смиренно произнесла я, желая немного ободрить преподобного.
Не хватало только, чтобы он лишился чувств прямо тут, посреди проклятого западного крыла. Тащить священника в одиночку для баронета Синклера вряд ли будет слишком легко. Да и руки сэру Эдвину наверняка будут нужны свободными.
— Только милость его уберегла меня от сердечного удара! — почти всхлипнул преподобный Эванс.
И я уверилась в том, что если этот человек однажды сделает мне предложение руки и сердца, получит немедленный отказ.
— Надо искать моего зятя, — с чуть большей тревогой, чем прежде, произнес баронет, едва заметно хмурясь. — Он сильный маг и способен справиться с мисс Страуд… Но что, если Ребекка и его заморочила иллюзиями? Ричард боится ее. Он особенно уязвим.
Меня охватило искреннее недоумение.
Видения не коснулись меня. Похоже, и баронет оказался им неподвластен. Зато досталось мистеру Эвансу. А сэр Эдвин к тому же считал, что милорду угрожает подлинная опасность.
Почему вдруг на одних графиня повлиять может, а на других нет?
— Но разве иллюзиями можно убить, сэр? — с растерянностью спросила я.
Баронет передернул плечами, обернулся и на мгновение посмотрел прямо мне в глаза. Каким же цепким был этот взгляд… Словно гарпун, что намертво застревает в плоти.
— Не всем дана твердая воля, мисс Ферн. Но даже если воля действительно подобна стальному канату, все равно при старании сыщется уязвимое место. Ребекка мучила мужа больше десяти лет, это не могло не оставить шрамов. К тому же, пока человек утопает в иллюзиях, кто знает, что его можно заставить сделать?
Мгновенно в моей голове появилась ужасающая догадка.
Морок графини, конечно, убить не может. Но все же способы расправиться с мужем у Ребекки Синклер остались.
— Лестница! Проще всего погибнуть, упав с лестницы. Или же сбросившись с крыши. Если у графини нет ничего помимо иллюзий…
Остался сущий пустяк — понять, где же та лестница находится. И найти ее как можно скорей.
Пришлось спешить изо всех сил. От бега у меня то и дело перехватывало дыхание: дух оказался на беду сильней плоти. Викарий, как оказалось, тоже не отличался выносливостью, но, преисполненный долга, он ни разу не пожаловался на усталость и бежал, даже когда дыхание его стало хриплым, а по лицу потек пот.
К лестнице нас вывел баронет. Каким чудом ему удалось отыскать верный путь, оставалось только гадать, но двигался мужчина с такой уверенностью, словно его вела вперед путеводная нить.
Внутренне содрогаясь от недоброго предчувствия, я запустила магический светляк вниз, боясь увидеть бездыханного графа на ступенях. Но, по счастью, моего хозяина там не оказалось. Впору было испытывать облегчение, вот только сверху доносились звуки шагов.
При должной удаче можно выжить, скатившись с лестницы. Но не упав с крыши дома прямиком на камни двора.
— Ричард! — пронзительно закричал Синклер и опрометью кинулся наверх.
Нам с мистером Эвансом оставалось лишь последовать за ним из последних сил.
Спустя пару пролетов удалось разглядеть наверху графа Рассела. Он двигался как лунатик, неуверенно, медленно… и все же слишком быстро. Не приходилось сомневаться, что мужчина окажется на крыше быстрей, как бы мы ни спешили. Пусть и на несколько секунд. Но этих секунд хватит для трагического финала.
От тревоги и страха сердце словно сжала безжалостная рука.
Не успеем. Наверняка не успеем… И граф Рассел рухнет прямо на мощеный двор Рассел-Холла. Смерть его будет мгновенной.
А что, если и дух графа также окажется навеки в плену этого дома? В плену ненавистной жены… И дети! Тогда они наверняка перейдут под опеку Филиппа Эрскина! Невозможно! Нельзя допустить подобного исхода! Проклятый Филипп Эрскин в этой жизни не добьется желаемого!
Рапира мешала — и я отбросила ее прочь. Главное — успеть. Осталось только распятие, но ему нашлось место в кармане.
На чистой злости удалось даже опередить баронета.
Чердак…
Люк отперт.
Затем отворенное окошко.
Граф уже успел выйти через него на крышу.
Раздирая подол о щепы и гвозди, я вылетела следом, захлебываясь холодным декабрьским воздухом.
С неба лил холодный дождь. Каждая капля казалась ледяной иглой, которую безжалостно вгоняют в плоть. В первую же секунду меня заколотило от холода. С правой ноги соскользнула туфля, и я мгновенно поскользнулась на черепице.
Удержать равновесие удалось разве что милостью господней.
А граф Рассел неумолимо приближался к краю крыши. Если не остановить его…
Я совершила отчаянный рывок вперед, молясь всем святым разом. Одна ошибка — и милорд сорвется. А за ним и я.
В последнее мгновение не иначе как чудом удалось схватить мужчину за плечи и с отчаянной решимостью дернуть на себя. Граф Рассел едва не сделал последний шаг в смерть.
Мы рухнули рядом на черепицу, и тотчас сверху надвинулась черная тень.
То Сабина Страуд снова явила свой изуродованный лик.
— Ты красивая, — прохрипела с издевкой она. Сверкнула молния, которая дала рассмотреть и острые желтые зубы покойницы и тусклые бельмы глаз, которые буравили меня. — Но это ненадолго.
Ее иссохшие руки тянулись ко мне, готовясь толкнуть вниз по мокрой черепице. Не осталось времени увернуться. Да и сил — тоже. Граф Рассел вовсе словно лишился сознания.
Дождь остервенело хлестал по лицу… Это было последнее, что останется от моей жизни: обжигающе холодная вода, стекающая по коже.
И когда пальцы покойницы уже вцепились с безжалостной силой в мои плечи, ее тщедушное, изуродованное смертью тело насквозь прошил серебряный клинок.
Острие замерло в дюйме от моего тела, заставив испуганно ахнуть.
Мисс Страуд закричала истошно, страшно и с таким ужасом, что я почти пожалела ее. Когда голова гувернантки слетела с плеч, на Рассел-Холл обрушилась тишина. Мертвое тело, лишенное последних осколков воли, на моих глазах рассыпалось в прах, который безжалостный дождь смывал с крыши.
Тлен к тлену.
От Сабины Страуд не осталось ничего, кроме украденных драгоценностей графини Рассел, тускло поблескивающих на черепице.
Завороженно я смотрела, как баронет Синклер смахивает левой рукой с лица то ли пот, то ли капли дождя. В правой он все еще держал рапиру. По ее лезвию стекали бурые капли.
Случившееся словно не поколебало самообладания сэра Эдвина, а то и вовсе не тронуло. Острое лицо мужчины выглядело так, будто передо мной не живой человек, а один из фамильных портретов — неизменный в своей отрешенности.
— Вы удивительно быстры, мисс Ферн, — почти с весельем произнес он и тихо устало рассмеялся, усаживаясь прямо на черепицу. Одежда баронета уже промокла насквозь, но его это мало заботило.
