Крепыш посмотрел мне в глаза, и в моем сознании возник образ телевизора, по которому крутили кино про психушку.

Видимо, он когда-то его видел и догадывался, что к чему, но представить, как это может быть в реальности, не смог.

— Нет, все нормально. Просто я обратила внимание, что все земное очень ценится в этой галактике.

— И вы правы, Вера! — сказал император. — Отсюда и проблема охраны Земли. Если мы ее не усилим, вашу прекрасную планету растащат на сувениры!

— Но почему все это происходит именно сейчас? Раньше ведь не растащили!

— Раньше Землю, да и всех нас, оберегали Древние. Но недавно они исчезли. Все они. Это произошло очень внезапно.

— Да, — протянул Тафари, — и при этом закрыли за собой дверь.

Он увидел мой непонимающий взгляд и добавил:

— Пространственные врата в их галактику заблокированы. Хорошо, что не уничтожены.

Император серьезно покачал головой.

— Есть надежда, что они вернутся. И пока Древних нет, все вопросы безопасности ложатся на нас. Все врата в нашу галактику под охраной. А вот Земля стала беззащитной для контрабандистов, пиратов и прочих малоприятных преступных умов.

Мия тихо заскулила, а Крепыш вызверился на всех нас.

— Ты прав, извини, — я погладила Мию. — Не переживай, малышка, теперь ты в безопасности. А Землю мы обязательно защитим.

— Так вы согласны, Вера?! — обрадовался император.

— Да, но лучше продолжить разговор в другом месте.

— Мы можем продолжить на моем корабле, — предложил император. — Мая, извини, что напугали тебя. Больше такого не повторится.

Крепыш согласно фыркнул и лизнул Мию в носик. Та застенчиво спряталась в листьях и веточках.

— Дагар, перед тем как выйти из каюты, уточнил у Крепыша:

— Ну так что? Тебе еще ветки и листья нужны? Давай выделю тебе сопровождающего — покажешь ему, что тебе нужно, и он все сделает. Не ломай корабль только.

Крепыш серьезно кивнул, соглашаясь с предложением. Встал и вышел вместе с нами.

Дарен взял меня под руку по дороге к императорской яхте, а Дагар с Крепышом ушли в другую сторону.

— Вера, ты серьезно намерена во всем этом участвовать? Там предстоит очень тяжелая и не всегда безопасная работа.

— Конечно, согласна! Дарен, на Земле уже бывали периоды взаимного истребления всего и вся. И времена рабства. Я не хочу, чтобы новая напасть пришла извне. И если у меня есть возможность помочь защитить родной мир, я готова это сделать!

— Знаешь, а ведь я и брат даже и не мечтали, что ты согласишься уехать из столицы и полететь с нами.

— Это почему? Ты думал, меня соблазнит статус родственницы императорской семьи, и я ударюсь во все тяжкие — бутики, клубы, рестораны, подружки из высшего света… Да? Так вы считали?

Дарен помолчал, а потом все-таки ответил:

— Не думаю, что ты пустишься во все тяжкие. Но ты и столицу не видела. Это невероятное место. Плюс Несса предложила тебе участвовать в управлении курортной планетой.

— Несса быстро учится. И у нее есть Ошур. Они справятся. А для меня это еще одна возможность увидеть Землю.

Дарен напрягся, и я тут же погладила его по руке.

— Нет, не думай, что я хочу вернуться на Землю. Я никогда вас не оставлю.

Дарен нежно приобнял меня и поцеловал в висок.

— Я знал, что ты это скажешь.

Кабинет императора был в его же покоях. И выглядели они очень обжитыми. Наверно, Тафари давно выделил это пространство для императорской семьи, и те часто его посещали.

А может, на каждом флагмане есть императорские покои?

Этот вопрос я и задала Дарену шепотом. Он ответил так же тихо:

— Только на боевых. На случай войны.

— И часто они случаются? Кажется, император тут часто бывает.

Дарен улыбнулся:

— Они с Тафари старые друзья и часто посещают друг друга. А мама любит посещать местные купальни.

— О, да. Как я ее понимаю. Не думала, что бывает так здорово после спа.

— Спа? — не понял Дарен.

— Ну, это земной вариант купален, — я упростила расшифровку, мужчине и такого хватит.

— А чего это вы там шушукаетесь, дети мои?

Пока мы топтались на пороге, император успел разложить какие-то документы на столе и занять кресло во главе с таким видом, словно сел на трон.

Лицо его было отчужденным и высокомерным. Но через мгновение маска отчужденности сменилась теплой улыбкой.

— Присаживайтесь сюда, — он показал места справа и слева от себя. — Сейчас я покажу весь расклад и планы.

Только после того, как мы сели и я окинула взглядом грандиозную кипу бумаг с чертежами и графиками, я задала один важный вопрос:

— А Дагара мы не будем ждать? Где он?

Дарен сказал, что Дагару пришлось улететь по делам и что он скоро вернётся.

Но он не вернулся ни к концу беседы с императором, ни когда я вышла из душа.

Ноги подкашивались от усталости, и я споткнулась о краешек мягкого ковра.

Сильные руки Дарена подхватили меня, не дав упасть.

— Ты чего это, придумала полетать, решила, птичка моя?

Я улыбнулась и уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый, бодрящий запах кожи и металла.

— Устала. Это был слишком длинный день.

— Сильно устала? — В его голосе появились мурчащие, бархатные нотки, от которых по спине побежали мурашки. — Потому что я не собираюсь в ближайшее время дать тебе уснуть.

Тяжёлый, сладкий жар тут же разлился по жилам, прогоняя усталость. Я подняла на него глаза и увидела в его взгляде дурманящее сочетание нежности и хищной уверенности, перед которым так сложно устоять.

— Уверена, что ты сделаешь так, что я и не вспомню про усталость? — заворожённо глядя в его красивое лицо, пробормотала я и провела ладонью по его груди.

В ответ он лишь глубже впился губами в мою шею, заставив вздрогнуть. Его пальцы принялись расстёгивать застёжки моего халата; движения были точными и неторопливыми, будто он разворачивал драгоценный свёрток.

— Даже не сомневайся в этом, жена, — прошептал он прямо в ухо, и его горячее дыхание заставило меня выгнуться.

Халат бесшумно соскользнул на пол. Его руки скользнули по моим бокам, обжигая кожу даже сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Он приподнял меня, как пёрышко, и уложил на широкую кровать, накрыв своим телом.

— Сегодня ты только моя, — сказал он, и в его глазах плясали золотые искры. — Вся.

Его губы опустились на мои, и этот поцелуй был совсем другим — не таким, как у Дагара. Не властным завоеванием, а медленным, глубоким исследованием. Он не торопился, словно вкушал каждый миг, каждое моё дыхание. Его язык скользнул вдоль линии губ, прося разрешения, и я открылась ему с тихим стоном.

Одной рукой он придерживал мои запястья над головой, а другой продолжал изучать моё тело. Его пальцы скользили по ключице, обводили контур груди, заставляя сосок наливаться и твердеть под тонкой тканью. Когда он наконец коснулся его через ткань, всё во мне сжалось в тугой, трепещущий комок.

— Дарен… — вырвалось у меня, когда его губы оставили мои и принялись выписывать влажные узоры на шее.

— Да, детка, — прошептал он, и его зубы слегка задели чувствительную кожу у ключицы.

Он отпустил мои запястья, и его руки устремились вниз, срывая с меня ненужную преграду. Его ладони обхватили мои бёдра, пальцы впились в кожу.

— Я весь день ждал, — его голос прозвучал глухо, пока он покрывал мой живот и бёдра жгучими поцелуями. — Ждал, когда смогу коснуться тебя, не думая ни о чём, кроме тебя.

Он раздвинул мои ноги и склонился между ними. Первое прикосновение его языка заставило меня взвыть. Это было медленное, методичное, безжалостное удовольствие. Он изучал каждую складку, каждый изгиб, находил самые чувствительные точки и заставлял их петь.

Я впилась пальцами в его волосы, не в силах сдержать стонов. Волны наслаждения накатывали одна за другой, каждая сильнее предыдущей. Он доводил меня до самого края, заставляя тело трепетать в предвкушении, и тут же отступал, давая передохнуть, только чтобы начать снова.