В зале воцарилась тишина. Многие лица разом поскучнели. Видимо, объявленная жила была очень дорогой, и не все смогут перебить такую цену.

Мне стало дурно. Замуж за него?! Да что они себе позволяют! Я бросила взгляд на серокожего.

А ведь это всё он придумал. Сначала испугался и сбежал, а потом сообразил, как можно выгоду с меня стрясти. Шибай ещё тогда сказала, что вылазка на Землю за животными — очень-очень дорогое приключение, и что серокожий стал почти банкротом.

А теперь его аж трясло от той суммы, которую он получит после перепродажи астероида.

— Кто даст больше? — на высоких нотах пискнул он.

Все промолчали.

А четырёхрукий алчно посмотрел в мою сторону. Я отрицательно замотала головой, пятясь обратно на склад. Оттуда, в принципе, получится удрать куда-нибудь и спрятаться.

Никто больше не пытался перебить цену.

— Всё? Никто не желает дать больше за такую редкую невесту? Её не менее редкую Нессу и красную бестию? Вы понимаете, что такое предложение так же редко, как и вспышка сверхновой!

— Сверхновые не такая уж и редкость, — буркнул кто-то из толпы.

— Что ж… Тогда объявляю аукцион за…

Он не успел договорить. Дверь кафе с тихим шорохом раскрылась, и на пороге возникли две массивные фигуры. С коридора лился яркий свет, а в моём кафе всегда было приглушенное освещение, и я не смогла рассмотреть, кто там стоит.

— Этот аукцион незаконен, — тихо сказал один из незнакомцев и в помещении повисла гробовая тишина.

В зал вошли двое.

И мне снова пришлось схватиться за живот. Вот только теперь его тянуло не от страха, а от непонятно откуда взявшегося томления. Таких мужчин я видела впервые.

Высокие мускулистые фигуры были затянуты в крутые, по местным меркам, бронированные летные комбезы. Пластины брони повторяли изгибы мускулатуры, выделяя и подчеркивая силу и великолепное сложение их тел.

Шлемы они держали в руках. Видимо, только что с корабля.

Холодные, точеные благородством лица. Они синхронно повернули головы, окидывая присутствующих взглядом. В конце их взгляды остановились на мне.

Брюнет и блондин с невероятными, пугающими и в то же время гипнотизирующими глазами. Белки глаз были полностью залиты чернотой, но у черноволосого вместо зрачка сияли голубые звезды, а у блондина — белые.

Мужественные лица обоих чуть смягчились, их губы тронула легкая улыбка. Абсолютно идентичная, словно одна на двоих.

Мысль про «одна на двоих» отозвалась в моем теле как разряд тока. Я поежилась и опустила голову, не в силах выдерживать их взгляд.

Что со мной? Почему я так реагирую? И откуда это знакомое ощущение близости?

В последние дни я заметила, что, оставаясь одной в ванной или в спальне, у меня не возникало ощущения уединения. Было постоянное чувство, что в помещении я не одна, что за мной наблюдают. В последние три дня я даже спать стала ложиться не раздеваясь.

Неужели это их взгляды я ощущала? Но как они смогли это сделать?

И снова густой голос четырехрукого:

— Все законно. Все было согласовано с распорядителем свадеб на станции двадцать восемь дней назад.

Я бросила взгляд сквозь ресницы на мужчин в броне. Потом огляделась по сторонам.

А ведь их боятся! Вон как по углам жмутся. Только четырехрукий Жарбанар стоит смело, грудь колесом, уверенный в своей правоте.

Брюнет даже не посмотрел на него, холодно и безэмоционально ответил, словно робот:

— Аукцион незаконен по причине того, что был завершен двадцать девять дней назад. Землянка не свободна.

Кажется, я услышала скрежет зубов.

А я удивленно уставилась на мужчин, уже не стесняясь.

В то же время оживился серокожий:

— Не может такого быть! Я первый подал заявку на аукцион.

— Да, — ответил блондин, — через взятку. В связи с чем лишаетесь права посещать эту станцию.

Опа-па… Его только что лишили большей части его заработка. Эта станция была его базой для рейдов в дикий космос. Теперь придется либо искать другое место, либо менять сферу деятельности.

Серокожий потемнел почти до черного цвета, а глаза округлились до предела:

— К-как лишаюсь права?

Он опустил голову, почему-то разглядывая свои пальцы, словно пытаясь что-то подсчитать, и продолжая что-то бубнить себе под нос. Зато Жарбанар не стал молчать:

— Мне обещали эту женщину!

Брюнет перевел на него спокойный, даже слегка скучающий взгляд.

— Вот и спрашивайте с тех, кто обещал. Все свободны. Кафе закрывается на неопределенное время.

Спорить и возражать никто не стал. Все очень быстро выполнили приказ. А это был именно приказ. Потому что с такими интонациями просьб не бывает.

Собственно, я тоже попыталась покинуть кафе через черный ход. Но там наткнулась на Шибай. Она встала в проходе и сложила руки на груди.

— Куда это ты пошла?

— Всем сказали уходить, — прикинувшись глупой, ответила я.

— Им сказали. А ты останься. У братьев-хранителей есть разговор.

То, что они оба зашли на склад, я не услышала. Скорее почувствовала. Мурашки пробежали по всему телу, я поежилась и повернулась к ним. И охнула.

Блондин нес Крепыша, который блаженно подставил пузико под почесывания и висел безвольной игрушкой в мощных руках.

Брюнет же огляделся и сел на ближайший ящик так, словно это был трон как минимум.

— Вера, — его голос прошелся летним бризом по моим натянутым нервам, — мое имя Дарен, а имя моего брата — Дагар. И мы рады наконец-то встретиться с тобой. И я рад, что ты дождалась нас.

— Дождалась? Я не знала, что кого-то жду, — вдруг я спохватилась. А ведь они меня спасли от замужества! — Кстати, спасибо, что помогли мне, сказав, что аукцион уже был и что я занята. Все теперь знают, что на меня никаких аукционов собирать нельзя, и я спокойно соберу деньги на возвращение домой.

Братья переглянулись. И я обратила внимание на то, что их глаза стали вполне нормальными. У брюнета — синие, а у блондина — зеленые.

Дагар улыбнулся, так что меня бросило в жар. Я нервно облизнула вдруг пересохшие губы.

Да что ж такое… Эти два красавца какие-то генераторы эроэнергии! Эти голоса, взгляды, улыбки…

— Ты считаешь, что мы обманули их?

— Разве нет? Я же знаю, что аукционов не было.

Оба посмотрели на Шибай. Поддавшись стадному инстинкту, я тоже повернулась к ней.

Она даже глазом не моргнула:

— Аукцион может быть закрытым, если продавец смог договориться с конкретным покупателем, детка.

— Но как? Кто?

— Я. Я его организовала.

В очередной раз мои ноги подвели меня, и я присела, не глядя куда. В голове шумело, а я все не могла осознать произошедшего.

Шибай, добрая, заботливая Шибай, продала меня? Неужели поэтому она осталась тут?

Ну конечно, поэтому. Что ей эти копейки, которые она брала с кассы, не прося ничего больше?

Я снова посмотрела на нее.

— Как ты могла, Шибай? Я же верила тебе! Как ты могла продать меня? Кому?!

Шибай и бровью не повела.

— Идем в зал. Поговорим. Стражи, вы не против?

Оба мужчины пожали плечами и первыми пошли в зал.

Тут же потянуло сквозняком, который принес ко мне запах чистых мужских тел и легкого парфюма, чего-то неуловимого, притягательного. Эти запахи отозвались внутри сладким трепетом.

Вспомнились бабочки. Предательские бабочки тут же встрепенулись и запорхали в животе. Ну вот, что за дурацкая фраза про бабочек в животе?

Черноволосый Дарен повернулся ко мне и подмигнул, словно понял, о чем я думаю. Краска тут же залила мои щеки. Ну вот, о чем я думаю? Меня замуж выдали не пойми за кого, а я тут на первых встречных засматриваюсь.

Ну… Это были первые встреченные мной существа, похожие на людей. Да и еще и красавчики. Я таких и не видела никогда вживую. Такие в кино снимаются или продают свою внешность топовым брендам для рекламы.