— Чего ты хочешь?

Сава добрался до графина с водой, налил себе стаканчик и выпил его залпом.

— Гарантий, — заявила я. — Ваше слово ничего не значит, потому что вы подчиняетесь императору. Постарайтесь убедить меня, что условия нашей сделки будут выполнены, несмотря ни на что.

— Какая наглость… — пробормотал Разумовский себе под нос.

— А еще я хочу знать, зачем вам эти чертежи.

Сава икнул.

— Допустим, первое — твое право. — Разумовский свирепо прожигал меня взглядом. — Но отчитываться перед тобой я не намерен.

— Я, как дочь Ивана Морозова, наследую его интеллектуальную собственность. И я хочу знать, — с нажимом произнесла я, — для чего вам оружие массового поражения. Кто будет отвечать за последствия, при таком раскладе?

Теперь икнул Разумовский. Причем так отчетливо, что Сава вздрогнул. Хорошо, что я тут не одна. Прятать два трупа Разумовскому будет сложнее. Хотя, если в Исподе… Нет, Саву отец искать будет. Род Бестужевых — это сила.

— И учтите, — добавила я. — Я тоже ощущаю, когда вы врете.

Разумовский поперхнулся воздухом и закашлялся. Сава опять вздрогнул, но на меня взглянул с восхищением.

— Наглость, Яра… до добра не доведет, — многозначительно заметил Разумовский.

— Перестаньте использовать меня вслепую, и будет вам счастье, — парировала я.

— Многие знания — многие печали. Слышала?

— Допустим. Но это мой выбор.

— Ну, хорошо, — произнес Разумовский, помолчав. — Я не могу сказать тебе, зачем мне чертежи. Но могу дать клятву на крови о том, что не использую их против тебя, твоей семьи, твоих друзей и государства.

Я надеялась хотя бы позлить князя, если уж придется отдавать чертежи, но клятва на крови… пусть маленькая, но победа.

— А гарантии? — спросила я.

— Ты же понимаешь, что тут я бессилен, — вздохнул Разумовский. — А император…

Он развел руками.

Ладно, с этим я как-нибудь справлюсь. Достаточно того, что он лично оставит меня в покое. Если императору что в голову взбредет, он и любому другому приказать может.

— Хорошо, я отдам вам бумаги, — сказала я. — Только сейчас они не у меня, в банке остались.

— Забери, — велел Разумовский.

— Сначала клятва, — напомнила я.

Каждый из нас недополучил то, что хотел. Но ведь это справедливо?

— Ты смелая, — сказал Сава на пути к дому Александра Ивановича. — Я б так не смог.

— Да брось, — поморщилась я. — Он играл в поддавки. Видимо, ситуация позволяла. Из письма деда я поняла, что передача чертежей — не абсолютное зло. Не знаю, может, время пришло. В любом случае, фора у нас есть.

— Какая фора? Ты же все отдала.

— Не все, — улыбнулась я.

По дороге я купила для Карамельки ее любимый десерт, колечки с творогом, а для Чоко — шоколадные эклеры. Не забыла и о Сане, он особо жаловал карамельные яблоки. Ребят решила угостить кулебяками: рыбной, мясной и с куриными потрохами. Им сладости не в радость.

Александра Ивановича дома не оказалось. Странно, я была уверена, что он захочет взглянуть на бумаги. Кулебяки зашли на ура. Я рассказала о наследстве, а Матвей — о том, что чертежи «портил» Ваня.

— Заберу ключи, осмотрюсь и приготовлю вкусный обед с выпечкой, — размечталась я. — Приглашаю всех в гости!

— Ага, заодно готовить потренируешься, — фыркнул Сава. — Скоро пригодится.

— Вообще-то, я хорошо готовлю. А почему пригодится?

— Ну… Я сразу не сказал, не хотел от наследства отвлекать. Головин ко мне уже приходил, — признался Сава.

— О, дуэль, — оживился Мишка. — И что?

— А то, что Этери хочет соревноваться не в умении драться, а в умении быть барышней. То есть, кто вкуснее готовит, кто красивее одевается. И там еще что-то о рукоделии, — пояснил Сава.

— Так это не дуэль, — удивился Матвей. — Это конкурс.

— Кое-кто заранее согласился на все условия.

— Ой, да неважно, — отмахнулась я. — Все равно хотела проиграть. Пусть победа Этери достанется.

— А это ты зря, — неожиданно серьезно сказал Ваня. — Нечестная победа разозлит соперника еще сильнее.

— Значит, все будет честно, — сказала я. — А судьи кто? Кто-то же должен определять, кто из нас настоящая барышня.

— Курсанты. Кто именно, решит жребий, — ответил Сава.

Я не стала говорить ребятам, что при таком раскладе мой проигрыш — дело времени. Этери — жертва тирана-отца. Я — дочь предателя. Не нужно гадать, на чьей стороне будут симпатии судий.

Подготовка к дуэли потребовала времени. Этери заморочилась так, что у меня волосы на голове шевелились. Не от страха, а от негодования. Если бы не Сава, я послала бы княжну куда подальше с такими условиями. И плевать, что обо мне подумают.

Венечку Головина отлучили от дворца, но не от богатств рода. Это он потакал капризам княжны и оплачивал расходы. А Сава, вместо того чтобы это безобразие пресечь на корню, охотно его поддержал.

— Не буду в этом участвовать! — кипятилась я. — Это не дуэль, а конкурс красоты какой-то!

— Ты слово дала, — резонно возражал Мишка. — Кто тебя за язык тянул, соглашаться на любые условия?

— Да кто ж знал!

— Яр, брось, будет весело, — увещевал Сава.

— Кому? Зрителям? О, не сомневаюсь! Вы б еще дефиле в купальниках устроили!

— А я предлагал, — отвечал Сава, не моргнув глазом. — Головин отказался. Испугался, что его подопечная будет выглядеть бледно на твоем фоне.

— Сейчас ка-а-ак тресну!

Сава заливался хохотом и признавался, что шутит.

И зачем я столько страдала, притворяясь парнем? Чтобы наблюдать, как курсанты развлекаются, заставляя меня печь пирожки и вышивать крестиком!

Эмоции эмоциями, но разумом я понимала, что, во-первых, виновата сама, а, во-вторых, ничего страшного в этом «конкурсе» нет. Этери потешит самолюбие и успокоится. Да и у меня будет прекрасный шанс показать парням из академии, что я, прежде всего, девушка. Гораздо сильнее меня задевало то, что Сава взял на себя все расходы по закупке продуктов и собирался оплатить наряд из модного магазина. По условиям дуэли, во втором туре, нам с Этери предстояло создать образ, который определит жребий. Например, роковой красотки или наивной простушки.

Сава сказал, что платит за меня, а Головин — за Этери. И чтобы я не парилась по пустякам.

— Вот и не парься, — посоветовал Матвей, когда я пожаловалась ему на Саву и попросила как-то деликатно намекнуть другу, что я — не содержанка. — Ему это в радость, и ничего не стоит. Побудь обычной девушкой, получай удовольствие. Ты что, по магазинам не любила ходить? Прости, не поверю. Видел я твои наряды. Сава, в принципе, счастлив, что может хоть что-то для тебя сделать.

После такого я сдалась окончательно. И сосредоточилась на учебе, потому что дуэль дуэлью, а зимнюю сессию никто не отменял. К тому же, свободное время теперь проводила с Ваней.

Брат готовился к экзаменам, кое-какие пробелы в образовании Матвей все же обнаружил. Я оплачивала репетиторов, а жил Ваня у Александра Ивановича. Переехать из общежития в квартиру я смогу только после первого курса, да и вопрос опекунства нужно было решать лично.

В ближайший выходной мы с Ваней отправились смотреть квартиру. Ключи я забрала заранее, связавшись с человеком, указанным в документах, что оставил мне дед. Никого из ребят я с собой не взяла. Сказала им, что позже приглашу на новоселье.

Квартира располагалась на Петербургской стороне, в старом доходном доме, известном самым длинным проходным двором.

Увидев здание, Ваня оторопел. Я, откровенно говоря, тоже. Квартира в приличном доме? Не особняк? Колоннада из красного гранита, пилястры, балюстрада с вазами… Наверняка, и другие финтифлюшки имели название, но я не знала архитектурную терминологию. Дом я видела и раньше, но не представляла, что буду в нем жить.

— Нам сюда? — спросил Ваня.

— Привыкай, — ответила я и похлопала его по плечу.

Квартира пугала размерами. После комнаты в общежитии она казалась огромной. Мы с Ваней в ней потерялись. Не буквально, а по ощущениям. Потолки под четыре метра, шутка ли! Большие окна, паркет, лепнина… В одной из комнат мы обнаружили камин.