— Точно надо привыкать? — уточнил Ваня, уныло рассматривая обстановку.

Везде стояла мебель — хорошая, добротная, подобранная со вкусом. Но ощущение, что мы находимся в музее, не покидало и меня.

— Надо, Ваня, — вздохнула я. — Ты Морозов. Положение обязывает. Но есть и хорошая новость. Привыкать будем постепенно.

Черный ход вел на лестницу для прислуги, темную и узкую, по сравнению с той, по которой поднимались мы. Квартира располагалась на втором этаже, окна выходили и во двор с фонтаном, и на улицу.

Призванная Карамелька ошалела не меньше нашего и отправилась изучать территорию.

— Присаживайся, поговорим, — предложила я брату, выбрав комнату поменьше, с диваном и креслами.

— Есть о чем? — насторожился он.

— Ничего плохого я тебе не скажу, — пообещала я, почувствовав его страх.

Карамелька, осмелев, летала под потолком и попискивала от восторга. Вот уж кому тут точно будет хорошо. Только надо найти прислугу, не падающую в обморок при виде летающей кошечки. Самой мне с такой квартирой не справится, без помощников не обойтись.

— Ванюш… Вот, кстати, тебя не обижает, что я так к тебе обращаюсь?

— Нет, — мотнул он головой.

— Точно? А Матвей меня отругал, сказал, что ты предпочитаешь полное имя.

— Нет… — Ваня смутился. — То есть, да, но к тебе это не относится. Тебе можно. Так мама звала. Давно, в детстве…

Детство было давно? В четырнадцать я считала себя ребенком: прилежно училась в школе, слушалась взрослых, резвилась с подругами.

— Соскучился… по маме? — спросила я.

— Ты хочешь меня вернуть? — Ваня испугался по-настоящему. Так, что меня до костей пробрало его страхом, как холодом.

— Я хочу знать наверняка, не передумал ли ты, — ответила я спокойно. — Понимаю, почему ты сбежал из дома. Но прошло время, ты успокоился. Готов продолжать? В незнакомом городе, с незнакомой… — Я усмехнулась. — … тетенькой.

Он насупился. Страх сменился обидой. Александр Иванович предупреждал, что подростки весьма эмоциональны.

— Послушай… Ванюша, я пытаюсь говорить с тобой, как со взрослым, — сказала я. — Не веди себя, как ребенок. Я ничего не решаю за тебя. И не буду читать твои мысли. Откуда мне знать, о чем ты думаешь? Я не самая приятная компания для мальчишки твоего возраста. Я не буду ждать тебя дома с приготовленным обедом или читать сказку на ночь. То есть, я буду стараться, буду заботиться о тебе. Но не как мать. Я эспер и ведьма, мне нужно учиться, потому что я не хочу проблем с законом. А еще мне нужно искать убийц нашего отца.

Ваня молчал, но эмоции его стали ровнее и тише.

— Я хочу стать твоим опекуном, — продолжила я. — Хочу вернуть тебе настоящую фамилию, когда это будет возможно. Хочу, чтобы ты возглавил род Морозовых, когда вырастешь. Но чего хочешь ты? У тебя было время подумать.

— Мила…

Ваня произнес мое имя так, как его произносил дедушка, как когда-то звал меня Матвей, и я отчего-то вздрогнула. Не ожидала? Ваня смотрел на меня вопросительно.

— Мама говорила, что дома тебя звали Милой, — наконец пояснил он.

— Я забыла об этом. Но зови меня так, если хочешь.

— Мила, мама… она не плохая. Она любит меня… по-своему. — Ваня тщательно подбирал слова. — Но я напоминаю ей о прошлом. Хуже то, что я напоминаю о прошлом ее мужу. Я всегда знал, что уйду из дома. Не сейчас, так в восемнадцать. Я обрадовался, когда узнал о тебе. Обрадовался, что не нужно ждать еще четыре года. Но… — Он вздохнул. — Я не подумал о тебе. О том, что…

Он закусил губу и уставился куда-то в сторону. Я его не торопила, хоть и ощущала, что он на грани. Все же подростки в четырнадцать лет — это взрывоопасная смесь, даже если речь всего лишь об эмоциях.

— О том, что могу помешать, добавить проблем, — закончил Ваня с трудом. — Александр Иванович прав, я действовал на эмоциях. Если надо… я могу потерпеть… еще четыре года.

— Кому надо, Вань? — спросила я устало. — Мне? Нет. Я чуть не до потолка прыгала, когда ты появился. Я и без этого наследства смогла бы о тебе позаботиться. Тебе Александр Иванович сказал, что ты поторопился сбегать из дома? Не верю. Он помогает от чистого сердца. Матвей велел возвращаться к матери? Тоже не верю. Он наш старший брат, пусть только по отцу. С чего ты взял, что кому-то мешаешь?

Ваня совсем не по-пацански всхлипнул: без слез, но судорожно. И крепко стиснул зубы.

Родителей, увы, не выбирают. Мне, выросшей без матери, повезло больше, чем мальчишке, ради которого мать от меня отказалась. Как можно было внушить ребенку, что он — лишний? Надеюсь, еще не поздно, и Ваня обретет уверенность в себе.

Я незаметно кивнула Карамельке, взглядом указывая на брата. Она поняла мгновенно: вскарабкалась ему на колени, заурчала, подставляя ушки.

— В общем, так, — сказала я, когда мальчишка успокоился. — Я решила. В следующие выходные еду к матери, решать вопрос с опекунством. Ты живешь у Александра Ивановича, пока не сдашь экзамены. Как учиться начнешь, переедешь в пансион. Здесь тебе одному будет неуютно. Так ведь?

Ваня уверенно кивнул.

— До конца учебного года пока так, а там посмотрим. Кстати, летом поедешь со мной в Кисловодск. Я к ведьмам, а ты поживешь с Матвеем и Савой у Майка.

— Ого! — Он определенно обрадовался таким летним каникулам. — Мил, можно мне с тобой… к маме?

— Зачем? — нахмурилась я.

— Кое-что забрать надо.

— Я могу привезти.

— Да, но… В общем, я с ней поговорить хочу. Попрощаться нормально.

— Хорошо. Вроде Испод открыли. Может, попросим Саву… или Александра Ивановича…

— А ты сама не можешь?

— А я не могу, пока экзамен не сдам. Так! Пойдем, я кухню внимательнее осмотрю. Что там есть, чего нет… Ты умеешь готовить? Будешь мне помогать?

— Я картошку умею чистить. И рыбу. И грибы, — оживился Ваня.

— Давай вместе придумаем, чем гостей угощать. О! У нас еще дача есть, под Москвой. Может, там речка рядом. Будешь рыбу ловить.

— Я сварю тебе такую уху, какой ты никогда не ела, — похвастался Ваня.

Слава Богу, он успокоился. Я больше не ощущала ни страха, ни обиды, ни сомнений. Зато я начала нервничать перед встречей с матерью.

Надувной бассейн до краев был наполнен тягучей темно-коричневой жидкостью. Терпкий, с оттенком ванили, запах какао приятно щекотал ноздри. Я стояла по колено в шоколаде и пыталась понять, как вляпалась в это непотребство. Вроде бы формат дуэли не предполагал боя на потеху публике. Как я согласилась залезть в бассейн… в одних трусах?

Напротив меня в напряжении застыла Этери. Тоже топлес, но ее грудь хоть как-то прикрывали распущенные волосы. Странно, но стыда я не испытывала. Только недоумение. А еще — не ощущала эмоций зрителей.

Я обвела взглядом битком набитый спортивный зал. Хм… Это же Разумовский? А рядом с ним… кто-то смутно знакомый…

— Сходитесь! — услышала я голос Савы.

— Я-ра! Я-ра! — взревели курсанты, окружившие бассейн.

— Те-ри! Те-ри! — кричали они же.

Скользя босыми ступнями по дну, я осторожно двинулась вперед. Этери — тоже. Ее кожа блестела. Похоже, это масло. Я зачерпнула шоколад и растерла его по телу, чтобы уравнять шансы.

Этери сделала ложный выпад. Я уклонилась, с трудом сохраняя равновесие.

— Я-ра! Те-ри!

Где-то рядом забили барабаны.

Закончится дуэль — утоплю в шоколаде Саву. И Головина, заодно.

Обманный маневр, захват… И Этери выскользнула из моих рук.

— А-а-а! О-о-о! Бум-бум-бум!

Заткнулись бы, что ли…

Мы все же сцепились, переплетя руки и ноги каким-то немыслимым способом. И застыли, потому что обе боялись ляпнуться. Одно неверное движение — и нырнем в шоколад. А это равносильно поражению.

Я напряглась, готовясь сбросить с себя Этери. И чуть не взвыла от боли. Ее зубы сомкнулись на моем запястье! В падении я намертво вцепилась в Этери, увлекая ее за собой. Мы вместе рухнули в шоколад, поднимая тучу брызг.