Как на это реагировал Рено Марашский, неизвестно, ссор с самыми влиятельными сеньорами Заморья он не затевал, принял пост коннетабля графства и увлекся военными подвигами. В 1164 году он с отрядом рыцарей Эдессы отправился, ради славы, добычи и внешнеполитических расчетов графа, помогать Кутб ад-Дину отбиваться от азербайджанцев, и, как указывалось, погиб в одном из боев.
Агнесса печалилась недолго, вновь выйдя замуж за представителя авторитетного клана Ибеллинов, после его смерти — за не менее весомого в местных кругах правителя Сидона из клана Гранье. Дама, похоже, вообще предпочитала общение со «старой знатью» Заморья. Но никогда не забывала об интересах правящего старшего брата, так что нейтралитету Жослена III в этом плане ничто не мешало.
Владыка Эдессы не забывал и о вновь прибывших. Старшую дочь Беатрису он выдал замуж за Вильгельма де Лузиньяна, младшего сына князя Гуго Фиванского, крупнейшего после короля феодала в Египте и самого влиятельного среди «новой знати». Младшей дочери нашли супруга среди вассалов короля.
Имея хорошие отношения со всеми основными политическими игроками, Жослен III чувствовал себя спокойно, превращая домен в подобный Мардину нейтральный офшор с креном в сторону союза с Антиохией.
Князь Антиохии Боэмунд III, после печального опыта боев с турками, к экспансии на восток тоже не стремился, вполне удовлетворенный пятилетним перемирием 1162 года. Домен, изрядно потрепанный в прошлые годы, постепенно восстанавливался, во что заметный вклад внесли укоренившиеся в Алеппо после 2-го крестового похода представители германского рыцарства.
Но у Боэмунда III во внешней политике оставалась одна нерешенная проблема. Византия. По соглашению двух императоров — Мануила I и Конрада III и примкнувшего к ним короля Франции Людовика VII, со времен 2-го крестового похода Антиохия считалась аллодом княжеской династии, но вассалом василевса. Боэмунда III это напрягало, а в Константинополе относились к договору серьезно. Вторая причина нелюбви князя к ромеям была личной. Греки убили его отца. Конечно, в открытом бою, на своей территории, и когда предок помогал армянским сепаратистам, но эти мелочи, согласитесь, ни на что не влияют. По этим двум причинам, традицию антиохийских правителей помогать сопредельным армянам, молодой князь сохранил. Возрождение Киликийского княжества, становящегося буфером между франками и греками, отвечало его стратегическим замыслам, а заодно давало возможность отомстить.
После гибели в египетском походе ромейского наместника Киликии, Мануил I назначил на этот пост своего в очередной раз прощенного кузена — Андроника Комнина, ранее упоминавшегося. Новый назначенец рос вместе с ныне царствующим монархом, спал с сестрой его любовницы (Андроник вообще славился любвеобильностью), позже служил трону, но в традициях Комнинов ушел в активную оппозицию и пытался захватить власть. Как отмечалось, во время войны с венграми его заговор провалился, но принца не казнили, ограничившись тюремным заключением. Далее последовали два побега, после второго — удачного, эмиграция на Русь, в Галицкое княжество, затем прощение и возвращение, с назначением в Киликию.
В этой провинции, армянский князь Торос II, воспользовавшись отъездом основных сил гарнизона с наместником Константином Коломаном в египетскую экспедицию франков, в очередной раз поднял мятеж. Прибывший Андроник попытался подавить сепаратистские выступления, но Торос II оказался более умелым полководцем и императорского кузена разбил.
Василевс подверг родственника опале и истребовал пред свои очи, но тот, опасаясь обратного водворения в темницу, бежал в Антиохию.
Выступление Тороса II позже в очередной раз подавили, вновь заключили вассальный договор, затем последовало очередное восстание, поддержанное Антиохией, а после его смерти в 1169 году, за не трон Киликии, началась война наследников, перемежающаяся антитеррористическими операциями греков и появлением у разных претендентов на трон добровольцев из Антиохии, закончившаяся лишь в 1175 году победой Рубена III, племянника Тороса II.
Но вернемся к Андронику.
В гостях у франков, он, для начала, соблазнил княжну Филиппу, младшую сестру Боэмунда III и действующей императрицы Византии. По этому поводу возник скандал и Комнину пришлось переехать в Иерусалим.
Амори I принял гостя с почетом, но Андроник не умел жить спокойно. Он быстро завел роман с дальней родственницей (своей и императора Византии), двадцатишестилетней вдовой короля Балдуина III Феодорой Комниной (замуж, напомню, она вышла в 13 лет). На которой и женился, окончательно разозлив Мануила I, а заодно смутив короля Иерусалимского.
Василевс потребовал от Амори I кузена немедля схватить и выдать, в крайнем случае казнить или хотя бы ослепить на месте, но латиняне лезть в игры греческого дворца не хотели, отчего через Феодору намекнули Андронику о нежелательности пребывания. Тот совет принял, и уехал вместе с новой супругой через Мосул в Багдад.
Халифу и эмиру Мосула, Андроник сходу предложил захватить Антиохийское княжество, к правителю которого благодарности вовсе не испытывал… впрочем, он этим чувством вообще не отличался.
Адресаты наступать на запад не рвались, но в плане действительно была идея. Андроник обещал поддержку «своих людей» в княжестве и нейтралитет Византии, в случае успеха получал Антиохию, мирясь за ее счет с Константинополем, а Алеппо отходил Кутб ад-Дину. Логика просматривалась — Мануил I прощал кузена и до, и после, а в качестве вассала в Антиохии точно предпочел бы франку, покровительствующему армянам. В Иерусалимском королевстве в этот момент бушевал феодальный конфликт, о чем мы позже поговорим. С Хорезмом воевать закончили, срок перемирия с неверными истек и требовалась демонстрация приверженности джихаду, так что момент казался удачным.
В 1167 году, армия Кутб ад-Дина, подкрепленная частями халифа и сопровождаемая Андроником, выдвинулась на Алеппо.
Существует версия ряда историков, что весь проект был спецоперацией Византии по возвращению Антиохии в родную гавань, а Андроник с какого-то момента после скандала в Иерусалиме выступал агентом порфироносного родственника. Но прямых подтверждений источники не сохранили, потому знали ли в Константинополе о затее опального Комнина до начала войны, нам неведомо. Относительно короля Иерусалимского, известно больше, Амори I получил сведения о готовящемся нападении на Антиохию заранее.
В те времена случаи подобных успехов разведки крайне редки, а из крестоносцев нечто похожее ранее удавалось лишь один раз Балдуину I Иерусалимскому, и не столь заблаговременно. Но у нынешнего короля нашелся специфический ресурс.
Во время любых завоеваний, среди покоренных обычно находятся люди, желающие служить новой власти. А когда завоеватель терпим к подданным, как, например, полувеком ранее на отвоеванной у сарацин норманнами Сицилии, процесс вообще становится массовым.
О спокойном отношении франков к иноверцам, мы упоминали. Амори I, ставший сюзереном одного из пунктов индоокеанской торговли, с самого начала остро нуждался в квалифицированных советниках, разбирающихся в тонкостях тамошнего права и обычаев. Такие нашлись, благо в странах ислама сословие «людей пера», гражданских служащих, не только существовало, но и считалось привилегированным. Не выходит за рамки обычного и тот факт, что основным советником из мусульман, стал представитель известного рода Бармакидов.
Семья это древняя, прославившаяся гражданской службой со времен первых халифов из рода Аббаса. Порой именно одного из потомков Бармака называют создателем «людей пера» как элитной группы, а работа на высших гражданских должностях, стала в клане традицией. Влияние Бармакидов при первых Аббасидах, порой сравнивают с ролью мажордомов при Меровингах, разве что, без последующего захвата трона последними. От чего, возможно, клан был не столь далек, первое падение власти семьи в конце правления халифа Гарун аль-Рашида, вызвало неслабый мятеж, в ходе подавления которого глава правоверных на несколько лет потерял столичный Багдад, базируясь в Ракке.