Андронику пришлось воевать на два фронта. Для успокоения подданных и своего окружения, против де Лечче он отправил сына Иоанна, а внутренний фронт поручил сразу четырем командующим, страхуясь от измены. Страховка не сработала, летом 1183 года двое из назначенцев, Андроник Палеолог и Алексей Врана, вместе с войсками перешли на сторону патриарха.
У Иоанна Комнина дела шли лучше. Он завязал бой с де Лечче под Амфиполем, не принесший решительного успеха никому, но задержавший продвижение итальянцев. Отдохнув сицилийцы продолжили наступление, под Мосинополем греки снова дали сражение, проиграли и отошли в город, тут же осажденный де Лечче.
Регент тоже разделил армию. Правое крыло под командованием Юстиниана Айюбида, совместно с принятыми на службу частями Враны, нанесло удар на Никею и Никомедию, где противник бежал в самом начале битвы, и вышло к Черному морю, отрезав Андроника от верных ему провинций. Левое крыло, возглавленное Георгием Вуко и четырнадцатилетним императором, осадило Бруссу, взятую приступом через месяц, а затем прорвалось к берегу Мраморного моря, соединившись с союзным итальянским флотом. Остатки частей узурпатора, под началом евнуха Никифора отошли к Босфору.
В это время в столице, сторонники патриарха и Алексея II, при мощной поддержке церкви (в первую очередь клириков Св. Софии), подняли мятеж. Правитель ввел в город состоящие из верных северян войска Никифора с азиатского берега. Бунт они совместно с варяжской гвардией подавили, но воспользовавшись их отсутствием, Юстиниан Айюбид занял весь азиатский берег пролива. Затем итальянский флот переправил части Вуко на европейский берег Босфора и Константинополь оказался в окружении.
Последовало несколько неудачных приступов, а потом столичное подполье открыло ворота и отряды регента ворвались в город. После недолгих уличных боев Андроник с варяжской гвардией занял оборону в Большом дворце. На следующий день дворец взяли штурмом, но узурпатора там не оказалось. Андроник по своей давней традиции бежал, добрался до корабля и отплыл на север, но был перехвачен византийской галерой и доставлен Иосифу Стальному.
Город достался армии. Патриарх к константинопольцам после 1181 года и своего бегства от толпы сочувствия не испытывал, да и, зная историю многочисленных столичных бунтов (характерных почти для всех европейских стран) и их опасность, похоже, решил преподать урок населению. Победители взяли под охрану лишь церкви, имущество короны и дома своих влиятельных сторонников. Прорегентским горожанам попроще выдали специальные «знаки милости василевса», которые, вероятно, в некоторых случаях спасали от бесчинств. Остальное оставили на милость солдат.
По свидетельству очевидца «воины рассеялись во все стороны и стали отовсюду выволакивать богатую добычу; щадили только церкви, всё же остальное творили с бесстыдной дерзостью, не воздерживаясь от убийств; особенно усердствовали чужеземцы и даже франкские монахи». Под монахами тут явно понимаются братья-иоанниты, которые с завидной методичностью искали и убивали причастных к разгрому их госпиталя. Не отставали от них и выжившие в погроме 1181 года итальянцы, вместе с соплеменниками. Впрочем, как отмечал тот же свидетель «ромеи в жестокости не уступали варварам», в чем ничего удивительного нет — бойцам из азиатских провинций столичные жители близкими не казались.
Разгул продолжался два дня, после чего на улицы вышли патрули из отборных частей и еще через несколько дней грабежи сошли на нет.
Лишь после этого, в Константинополь въехал юный законный император с супругой и матерью.
Андроника, как отлученного от церкви, сожгли на костре при большом стечении народа, а его родных тихо уморили в темницах. Бежать смогли лишь два внука, добравшиеся до Грузии и принятые родственницей — царицей Тамарой. Византия требовала их выдачи, но Тамара предпочла сохранить эти карты в запасе.
Итальянцам вернули их кварталы и почти все привилегии, но число латинян в городе росло медленно. Иоанниты восстановили госпиталь и получили в счет возврата займа дома и наделы по пути паломников из Европы в Левант.
Последними, уже после падения Константинополя, на сторону законной власти перешли провинции северного Причерноморья, оплот Андроника. Для подтверждения лояльности туда отправился Георгий Вуно с войсками, но серьезных репрессий не было.
А в дворцовых подвалах, что интересно, отыскался Алексей Комнин, бывший протосеваст и фаворит вдовствующей императрицы. Изуродованный и ослепленный, но живой — казнить его в суете как-то не успели. Мария Антиохийская, что еще более необычно, былого друга не оставила, и совсем уж из рук вон — патриарх эту скандальную (по традиции, вдова императора уходила в монастырь) ситуацию одобрил. Правда, выслав спустя некоторое время трогательную парочку в возвращенную Фессалонику, где мать василевса не оставляя забот об инвалиде, занялась благотворительностью и помощью пострадавшему от сицилийцев населению. Алексей Комнин прожил несколько лет, после его смерти Мария основала в Фессалонике монастырь, куда и удалилась, скончавшись в середине 1190-х годов. Был то расчет Иосифа, или случайность — но «латинянка, ставшая гречанкой», трогательно заботящаяся о ромее и жертвующая немалые милостыни населению, приобрела огромную популярность в европейских провинциях Византии, что ненависть к франкам несколько успокоило и усилило авторитет василевса. Греческой церковью Мария Антиохийская канонизирована в 1198 году, римская церковь признала канонизацию в 1201 году.
Это все случилось позже, а первым делом у Иосифа Стального возникли очередные проблемы с союзником. В этот раз с Сицилией. На Танкреда де Лечче возврат в столицу законного василевса, впечатления вовсе не произвел, и экспедицию сворачивать он не собирался. В поисках новых перспектив норманн завязал переговоры с противостоящим Иоанном Комниным, тоже оказавшимся в подвешенном состоянии. Стороны уже было пришли к соглашению о союзе и совместном походе на Константинополь, сажать на трон Иоанна, но и в этот раз агитаторы патриарха сработали лучше. Сдать Мосинополь наследник Андроника успел, но большинство его воинов после этого переметнулось на сторону Алексея II, в подоспевшую армию Юстиниана Айюбида. Теперь в осаде оказались сицилийцы, вместе с новым союзником. Сковав основные силы противника, Юстиниан отправил отряд под командованием Алексея Враны вдоль побережья, на Фессалонику. В городе при подходе ромеев, уцелевшее население восстало, благо гарнизон норманнов тут остался небольшой, и Врана быстро занял крепость. Осознав угрозу с тыла и возможность окружения, де Лечче начал отход. Отступать пришлось с боями, Юстиниан преследования не прекращал до Диррахия, но в этой ключевой — и потому хорошо укрепленной крепости, имеющей свободное и быстрое сообщение с королевством по морю, сицилийцы засели всерьез, выбить их греки не смогли.
Регент империи продолжать войну не желал. Византия была обескровлена смутой, на западе продолжались нападения болгар, да и граница с отложившимися сербами проходила рядом с Диррахием. В ход снова пошла дипломатия. Патриарх, для начала, договорился с морскими республиками. За Венецией признали владениея Зарой (но не Корфу), Генуе забыли участие в кипрской затее, после чего король Сицилии остался без союзников на море. Но переговорная позиция Вильгельма II Доброго осталась сильной, отчего дело кончилось обменом Диррахия на два острова из Ионических — Закинф и Кефалонию, доставшихся в лен де Лечче. Иоанна Комнина выдали ромеям, у которых наследник узурпатора не доехал даже до столицы, скончавшись невесть от чего по дороге.
К началу 1185 года, смута закончилась. На троне утвердился Алексей II Комнин, патриарх сохранил статус регента и «лица, принимающего решения», но Византия стала другой. Страна резко ослабла. Реформы Иосифа улучшили положение прониаров и крестьян, но заметно увеличили налоговый гнет горожан, хотя и способствовали развитию торговли. Болгары и сербы стали независимыми — и враждебными соседями, причем граница с первыми проходила не так уж далеко от Константинополя. Практически все союзники воспользовались гражданской войной для отторжения от империи территорий, что уверенности не добавляло.