Отметим, что католическая Церковь, еще вовсе не была едина. Свои особенности (в обрядах, структуре, правовых нормах и порой даже теории) имели практически все крупные территориальные филиалы. Церкви Германии, Ирландии, Англии, Венгрии, Латинских королевств и Сицилии, отличались между собой и «генеральной линией», поддерживая последнюю в целом. Почти полностью совпадали с базовым вариантом клирики центральной и северной Италии, Франции, Скандинавии, Польши и Испанских королевств.
В Византии главой Церкви называли себя и императоры, и патриархи, без согласия императора получить патриаршее кресло, избранный кандидат не мог, но и отрешить от должности уже назначенного императору становилось непросто. Сходным образом обстояло и с непосредственным управлением — василевсы вмешивались во внутрицерковные дела, но не всегда легко добивались успеха. А вот сплоченность греческой церкви оказалась заметно сильнее. Норму одинаково воспринимали в Византии, Руси, Болгарии, Балканских доменах и оставшихся приходах Леванта. Расхождения имелись с Грузией, но там и церковь считалась автономной. Споры о кандидатурах епископов со светскими правителями на местах тоже случались, но на право инвеституры (назначения епископа), в отличие от Западной Европы, здесь пока никто не претендовал, речь шла о конкретных лицах.
Управляемый лидерами обеих версий клир, делился на «белое» и «черное» духовенство, к коим примыкал актив из сочувствующих и вольнонаемных мирян.
Белое — это собственно, священники, несущие церковную службу, этакие «освобожденные партработники». Делились на малые чины (разного рода церковный планктон), диаконов (помощники священника), собственно священников (с правом совершать все обряды, кроме рукоположения — производства в священники) и епископов (высшая степень посвящения). Епископ и священник, кроме обрядовой деятельности, еще и выступали в роли менеджеров, провинциального и районного звена, соответственно.
Епископу по церковной линии в его домене (епархии) подчинялся весь остальной клир, как белый, так и черный, за исключением монахов центрального, папского или орденского подчинения. И, что не менее важно, все церковные владения «в светском смысле», их головным сеньором по тогдашнему феодальному праву являлся епископ. Именно епископ распоряжался и клерикальными финансами подведомственного региона, в том числе отсылкой положенной доли в Рим. Здесь лежал один из основных поводов для «войн за инвеституру» папы и императоров с прочими правителями. В теории церковные владения пользовались иммунитетом от светских властей, отчего церковь представлялась интернациональной корпорацией, полностью суверенной. На практике, полного иммунитета не существовало никогда, автор фразы «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» еще не родился, но верной формула уже была. Все правители требовали от клириков так или иначе делиться, рассматривая их владения как вассальные фьефы. Уровень возможностей монархов и согласия епископов был разным, в Германии, скажем, иерархи церкви стали авторитетными феодалами, лично водящими в бой (минимум — в кампанию) дружину, воюющими с соседями и выбирающими императоров, в большинстве остальных стран только посылали деньги и людей, в некоторых итальянских республиках, со временем, роль епископов вообще снизилась. Но в любом варианте, пост оставался ненаследственным ключом к солидным ресурсам, а право назначать на него своего кандидата — ценнейшим активом. Это право и подразумевалось под инвеститурой, за что и воевали — и было за что.
Кроме доходов с собственных владений, клирики собирали десятину — налог в 10 % от любых доходов светских лиц. Не исключая рыцарского сословия, десятину отстегивали даже с выкупов за пленных и трофеев. А сверх того пожертвования, плата за службы (часть должна была вестись бесплатно, но деньги снимали и здесь, кто попросту, кто по принципу «обряд бесплатно — подготовка за деньги») и масса иных источников. Не то чтобы все епископы были одинаково богаты, в бедном регионе денег в принципе немного, но бедствующие прелаты оставались редкостью, за исключением зоны боевых действий или регионов, захваченных мусульманами.
Встречались епископы без епархий, причины тут разные, чаще всего это промежуточная должность, кадровый резерв. И наоборот архиепископы — старший чин, руководящий церковью страны, несколькими епископами, крупным или особо выделенным регионом.
В греческой Церкви, отличие заключалось лишь в том, что светских обязанностей епископ нес значительно меньше, представляя скорее параллельный аппарат управления, подчиненный василевсу.
Священник — статус более многоликий. Он мог иметь собственный приход — т. е., храм или несколько, обслуживающий определенный район. Естественно, настоятель крупного храма в столице, руководящий коллективом священников, сильно отличался от единственного на приход кюре в нищей глубинке или замковой церкви (причем последних насчитывалось немало), но это пост солидный и самостоятельный. Священник мог быть и рядовым членом в коллективе храма, личным духовником сеньора, трудиться в аппарате епископа, папы или патриарха и занимать массу других постов.
От епископа и выше требовался целибат, священники православной версии могли заключать брак, а в ряде католических регионов продолжали это делать несмотря на повторяющиеся с VII века запреты. В той же Польше, в очередной раз кардинал запретил священникам иметь жен в 1197 году, например.
Черное духовенство — это монахи, люди полностью от мира отрекшиеся, погруженные в пост и молитву и принесшие особые обеты. Базовые — нестяжания, целомудрия и повиновения, к ним в зависимости от устава монастыря или ордена добавляли иные. Существовали монахи в форме отшельников и братств (монастырей), сперва всяк монастырь жил по-своему, затем появились типовые уставы, а потом ордена — сеть монастырей с едиными правилами.
В XII веке, у католиков многие монастыри объединились в Клюнийскую конгрегацию (неформальный орден), возник ряд орденов, включая ранее разобранные военно-монашеские, и все эти компании вышли из-под контроля епископов. Что породило жесткий спор между белыми и черными, потому как монастыри как правило были местами зажиточными. По наиболее распространенному уставу цистерианцев, монах, кроме обычных занятий, должен трудиться и учиться, что с учетом немалой численности братьев и низкой оплаты их труда, приносило весомую прибыль. Военные монахи получали массу бенефициев, трофеев и прочие доходы, о которых мы писали, менее заметные ордена тоже не бедствовали, и все эти деньги текли мимо епископата. Добавим сюда конкуренцию — монастыри и ордена обычно располагали собственными священниками, порой имевшими славу «более правильных, чем белые», а некоторые и право служб в местностях под интердиктом (что работу остальных исключало), и накал борьбы станет совсем очевиден.
Монахи подчиняться территориальным коллегам не желали и упорно добивались подчинения Риму, по прямой или орденской линии. Обычное дело для крупной корпорации или ведомства для наших времен, тогда оно работало так же.
Византийские монахи отличались большим многообразием уставов, а монастыри патриаршего подчинения тут были скорее исключением, большинство курировали епископы. Зато существовали императорские монастыри, замыкавшиеся, минуя церковную иерархию, прямо на василевса. Определенные контакты с патриархией у них оставались, но в административно-финансовом и в большей части правовом плане, из системы клира они вышли, а поскольку императоры вмешивались в дела монахов редко, фактически стали автономны. Самыми известными императорскими стали монахи Афона, где возник некий аналог ордена.
Отшельников существовало много видов, кто в земляке жил, кто на скале сидел (столпники), одни общались с проходившим мимо народом, другие избегали, но все они, в сущности, находились вне системы, хотя популярность порой имели огромную.