А других серьезных сил на востоке не существовало.
В самой Сирии, у эмира Алеппо Ридвана, с союзниками и войсками тоже не очень сложилось.
После разгрома крестоносцами в 1101 году в Малой Азии коалиции Кылыч-Арслана, Ридван и эмир Хомса Джанах сумели уйти. Но после возвращения, соседи повоевали между собой, и эмир Алппо был разбит в Сармине Джанахом.
Ну а в эмирате Дамаск правил родной брат Ридвана — Дукак. Братьев, вообще, изначально было четыре, но двоих Ридван прикончил при захвате власти в Алеппо, а Дукака не успел. По этой причине, они не очень дружили.
Соответственно, после двух неудачных кампаний, войск в Алеппо оставалось немного, а помощи ждать было неоткуда. Войска, впрочем, эмир пытался найти, и деньги на это в городе имелись. Но и спрос в связи с тем, что весь Ближний восток полыхал войнами и стычками, на бойцов был повышенный, быстро восстановить гарнизон в таких условиях невозможно.
Места были франкам знакомы — Боэмунд весной 1100 года уже на Алеппо ходил, разбил Ридвана в поле, а затем вдумчиво осаждал город. Как раз, когда его сдернули повоевать с Данишмендом, где он попал в плен… и откуда началась эта история. Тогда антиохцы от города отступили.
Задержка оказалась не в цели, а в партнерах. Первая затея Боэмунда и Танкреда — дождаться, пока Сент-Жилль уведет своих людей подальше, и захватить Латтакию, сорвалась сразу. Раймунд остался под Триполи, а византийцы активно ему помогали. В таких условиях, ввязываться в войну с василевсом и Сент-Жиллем не хотелось, да и союзники с вассалами могли не понять. Но время ожидание отняло.
Впрочем, время использовали с толком. Граф Эдессы съездил домой, собрал вассалов и армянских добровольцев, после чего двинулся на соединение с антиохцами.
Но, поскольку Алеппо доставалось Боэмунду, хоть и, по договоренности — в обмен на передачу Эдессе города Мараш, де Борг воевать Ридвана не торопился, а по дороге напал на крепость Харран, ключевой блокпост контролирующий равнину до берегов Евфрата и перекрывавший караванный путь между Ираком и Северной Сирией.
Сам по себе город интереса не представлял, Ибн Джубаир описывал его так:
«В окрестностях Харрана вода никогда не была прохладной, неимоверный жар этого пекла безостановочно выжигал окрестности. Харран создавал впечатление полной заброшенности среди голой равнины».
Но как стратегическая крепость, город ценился высоко, прикрывая Латинские королевства от нападения и позволяя держать под контролем очередной отрезок Великого Шелкового пути. В принципе, захват крепости можно было расценивать и в рамках кампании окружения Алеппо, де Борг отрезал Ридвана от востока.
В городе, как и по всему востоку, шло нестроение и раздоры, а наместник вообще был случайно убит своим же подчиненным.
Весной Балдуин де Борг подошел к Харрану, жители города вышли франко-армянскому войску навстречу и вынесли им ключи. Оставив в крепости гарнизон, граф к июлю добрался к Алеппо.
Туда же, немногим ранее подошел Боэмунд, по дороге занявший пограничные территории, и начавший осаду.
Алеппо (Халеб), один из двух центров тогдашней Сирии, мощный перевалочный торговый пункт и столица развитого промышленного региона, еще до недавних пор состоял в статусе приграничной крепости, несколько веков прикрывающей арабский мир от Византии. В связи с чем инвестиции в укрепления тут всегда считались обязательными платежами, и на 1102 год стены внушали уважение. Крепостью был и сам город, и внутри имелась еще отдельная цитадель, периодически называемая неприступной.
После начала осады эмир Ридван закрыл ворота и засел в оборону, поддерживаемый в том горожанами, которые к латинянам относились и вообще не очень, а конкретно к антиохцам так откровенно отрицательно.
Первые несколько штурмов показали, что несмотря на недостаток количества гарнизона, взять крепость быстро не получается, и франки перешли к правильной осаде. Они окружили Алеппо «по принятому обычаю, лагерем в форме круга, и до того прекратили жителям вход и выход, что те принуждены были довольствоваться ничтожными припасами, которые у них оставались». Боэмунд разбил лагерь с западной стороны города, а де Борг на дороге в Азаз.
Естественно, заодно были перерезаны торговые пути караванов, что весьма порадовало эмира Дамаска и короля Иерусалимского — теперь купцы везли товар в обход, через их земли.
Чтобы не скучать во время осады, крестоносцы грабили и разоряли окрестности, а также пытались задеть осажденных мелкими пакостями. Например, как пишет Ибн аль-Адим: «…франки совершали набеги, рубили деревья и разграбили множество гробниц. Они разрывали могилы умерших мусульман и уносили в шатры их погребальные доски, используя их для хранения своей пищи. И срывали саваны, а если обнаруживали мертвецов с неповрежденными суставами…» Короче, всевозможно глумились над могилами, кораном и пленными.
Ридван в ответ периодически производил вылазки, его всадники «настигали и ловили тех, кто сильно удалялся от армии», а с пленниками его люди обращались так же, как и латиняне со своими, или же, как указывает тот же хронист «просто душили их».
В таких нехитрых удовольствиях прошло шесть месяцев, но несмотря на голод и лишения, жители Алеппо не сдавались и продолжали отражать атаки. Однако продукты кончались, население стало уже поедать «собак и прочую падаль», а в довесок началась дизентерия. Впрочем, она же началась и у осаждающих, в числе заболевших оказался и Боэмунд Антиохский.
Поняв, что франки сами не отстанут, Ридван отправил послов просить помощи в Дамаск и Хомс, потому что больше все равно некуда было. В Багдаде и Мосуле личности правителей до сих пор считались неопределенными, а в Египте его бедам только порадовались бы.
Соседи-сирийцы попробовали помочь и к концу года их соединенная армия под командованием эмира Хомса Джанаха, подошла к Алеппо.
Латиняне к тому времени понесли приличные потери, не столько в штурмах и схватках на вылазках, сколько от болезней. Но их костяк все еще составляла тяжелая кавалерия, открытого боя с которой турки и арабы как правило не выдерживали. Победы местным приносила тактика и местность — но не в этот раз.
Поскольку Боэмунд болел, а Балдуин де Борг присматривал за осажденными, заниматься внешним кольцом окружения отправили Танкреда.
Первым делом, он отступил. Выучив за время осадного безделья и скачек за окрестными партизанами местность и понимая тактику турок, племяш князя Антиохского отступая, вывел противника к удобному месту, где и встал ждать Джанаха, уверенно «устремившегося в преследование».
Как писал латинский хронист: «Христиане стояли на своих позициях вялые, словно в полусне… затем, когда турки прошли твердую почву, Танкред ворвался в их ряды, как будто только что пробудился от спячки. Турки сразу отступили, надеясь, как обычно, иметь возможность развернуться и начать стрельбу из луков. Но их надежды не сбылись. Копья франков ударялись в их спины, а дорога не позволяла двигаться быстрее — лошади были бесполезны».
Стандартный трюк сельджуков с притворным отступлением и заваливанием стрелами не сработал, франкская кавалерия врезались в сомкнутые ряды мусульман и на этом битва по факту закончилась. Эмир бежал, Танкред остался победителем, получив кроме славы неплохую добычу.
Ридван попытался помочь деблокаде ударом из крепости, но был загнан в ворота графом Эдессы не успев толком выйти.
Больше латинян никто посторонний не тревожил, и в феврале 1103 года они в ходе очередного штурма ворвались в город, а спустя еще месяц — Ридван сдал цитадель.
После того как части латинян овладели городом-крепостью Алеппо, им требовались трофеи. В первую очередь графу Эдессы, который вообще в дальнейшем существовании Алеппо интереса не имел, но и Боэмунду, который традиционно стал должен привлеченным и многажды претерпевшим (многие еще с арьегардного похода) вассалам и прочему войску. В связи с этим, грабили город тщательно, обходя улицу за улицей и дом за домом. И было что обходить, как писал очевидец «Многие наши люди, пришедшие туда бедными, стали богатыми».