Балдуин II передал под командование дожа все корабли, какие смог найти, и выделил около трех тысяч бойцов. Из бонусов Микеле выжал обмен принадлежащей Венеции трети маленькой Хайфы на такую же в ведущей Акре, с правом экстерриториальности и полным освобождением от пошлин всех операций там совершаемых, аналогичные кварталы в Аскалоне, Бейруте и ряде других городов, суд венецианцев на всей территории королевства по своим законам, разрешение исков подданных Иерусалима к венецианцам венецианским судом (но разбор претензий венецианцев к местным остался за королевской курией) и еще ряд льгот, включая, разумеется, неприменение «берегового права».
В проект дожа вошел и Понс Триполийский, который вовсе не хотел на восточный фронт, защищать неинтересный ему Алеппо, а против набега на египтян совершенно не возражал.
Целью морской экспедиции против Фатимидов избрали Тиннис, огромный и богатый город, третий в Египте по численности населения (около 70 тысяч человек). Притом город не торговый, а ремесленный, ведущий центр текстильного производства на всем Ближнем Востоке, насчитывающий несколько сотен мануфактур по переработке хлопка (немалая часть из которых принадлежала казне), и это не считая мелких мастерских. Соответственно, население там в основном работало по найму либо обслуживало производство, то есть к боевым действиям было не склонно, и по исламским понятиям относилось к низшим слоям общества, вооружать которых даже для защиты от нападения городской верхушке вряд ли пришло бы в голову.
Летом объединенная эскадра под командованием Микеле направилась вдоль побережья на запад.
Между Пелузием и Аскалоном, ее, на свою беду, перехватил флот Фатимидов. Венецианцам, как писал позже хронист Вильгельм Тирский «благоприятствовали и ветер, и освещение, и море, и корабли дожа обрушились на египетский флот и быстро привели его в расстройство». Противник действительно рассеялся и попытался бежать, но франки стремились лишить Каир кораблей в принципе, отчего погоню не останавливали и в итоге пустили на дно почти всех, «море окрасилось кровью врагов, а берега покрылись трупами их, куда они были выброшены морем», как выразился тот же летописец. Сражение у Аскалона решило вопрос о господстве на море, в этот раз восстановить флот египтяне уже не смогли. Одна из основных целей Венеции в этом заезде была достигнута.
После сражения, Микеле и Понс Триполийский направились к Тиннису.
Город оказался укреплен слабо. Считалось, что с моря его защищает мощный флот, а с суши угрожать некому. Высадке крестоносцев малочисленный гарнизон — фактически городская стража, помешать не смог. В отличие от портовых городов Леванта или Александрии с Дамиеттой, где нападавших кроме армии встречали многочисленные купцы со своей охраной и моряки (всяк из которых подрабатывал пиратством), в Тиннисе кроме стражи сопротивление оказывать было некому, наемные ткачи к тому малоприспособлены, приказчики мануфактур тоже. Потому немалая часть жителей при начале штурма просто разбежалась.
Город взяли в несколько дней, после чего начали планомерно грабить, перевозя трофеи, в которых объемную часть составляли ткани, на склады в Иерусалимском королевстве.
Египтяне из близлежащих городов, в первую очередь Дамиетты, попытались выбить противника, но атаки разрозненных отрядов франки уверенно отразили. После чего местные начальники запросили подкреплений из Каира, а сами остались неподалеку и принялись «героически сдерживать наступление неверных», которые, правда, за пределы посадов не очень совались, отчего оборона получилась на славу.
В этих интересных занятиях стороны провели лето. Подкрепление Каир не прислал, поскольку визирь аль-Акмал с основным войском гонялся за кочевниками на западной границе. Египет подвергся набегу многочисленной орды берберов, грабивших сразу несколько провинций и оторваться от них египтяне сразу не могли. Тем более узнав, что наступление франков удалось остановить на границах Тинниса. Поймав берберов, аль-Акмал нанес им сокрушительное поражение, «убил и пленил многих, и наложил на них ежегодную дань установленного размера», как о том летописец сообщает. После чего визирь с компанией направились к крестоносцам.
С египетскими основными силами латиняне бой не приняли, разрушили в Тиннисе что смогли и спалили остальное, а затем погрузились на корабли и вернулись в Заморье.
Спустя некоторое время выяснилось, что отплыли не все, венецианцы оставили послов. Возврата эскадры визирь не хотел, в отсутствие флота защищать прибрежную зону не мог, а всю осень, пока шли переговоры, дож пиратствовал у берегов Египта, захватив множество судов и практически парализовав египетскую средиземноморскую торговлю. Канонерок к тому времени еще не изобрели, но «дипломатия канонерок» уже давно существовала, так что переговоры кончились успешно для Венеции, принеся ей в Каире аналогичные Пизе торговые преференции.
Для Латинских королевств итогом кампании стала не только богатая добыча, но и господство европейцев на море, что активизировало левантийскую торговлю. Первую роль в транзите захватила Венеция, но безопасность плавания сулила выгоду вообще всем христианским купцам.
Разорение же конкурирующего промышленного центра, повысило вес хлопчатобумажного производства в Леванте. Ведущим производителем текстиля на некоторое время стал Дамаск, жиреющий на выбывании из гонки Тинниса и Алеппо, причем следующие несколько лет, доходило до продажи египетского хлопка франкам, поскольку перерабатывать на месте его стало некому. Со временем Тиннис свои позиции восстановил, но уже с меньшим весом. Кроме того, удар по морской торговле и производству, лишил Каир немалой доли налоговых поступлений, резко ослабив бюджет.
Перехват средиземноморской торговли у египтян Венецией и Пизой, для Иерусалима нес и еще одно следствие. Итальянские республики теперь «сидели на двух стульях», торгуя и с землями крестоносцев, и с Египтом, отчего стали весьма заинтересованы в мире между этими былыми противниками.
Успешно закончив операции на Ближнем Востоке, корабли полностью удовлетворенного собой дожа весной 1124 года отплыли из Леванта. Но направились не домой, настал черед решить вопрос с Византией.
Первым делом, венецианцы эскадру разделили и несколькими отрядами кораблей напали на острова Эгейского моря, разоряя там ромейские города. Из крупных первым пал Родос, центр, естественно, острова с тем же названием, там Микеле обратил в рабство «многое число пленных, причем ускользнуть удалось лишь немногим» и частично разрушил город. Следующим взяли Хиос, где часть флота встала на зимовку, а другая опустошила Самос, Лесбос, Андрос и ряд других островов. В общем, василевсу всячески намекали, что с Венецией лучше дружить, как писал Фульхерий Шартрский «Стены городов разрушались, взрослые и девушки, жалости достойным образом, забирались в плен, разное добро увозилось с собой». В Иерусалиме, понятно, «благочестно скорбели» по поводу распри меж христианами, но ослабление Константинополя чужими руками играло королю на руку. Разнеся византийские владения, дож в 1125 году вернулся в Венецию, где был встречен с огромным почетом.
В следующем году Микеле принялся организовать новую экспедицию против византийцев, но она не потребовалась. Василевс все понял. Греческий флот остановить венецианцев не мог, для армии республика была недосягаема, потому Иоанн II резко стал сговорчивей и вернулся к «золотой булле» отца, подтвердив все ранее отнятые привилегии Венеции, право торговли по всей империи практически беспошлинно и в обход таможни, квартал и склады в Константинополе и прочее.
Впрочем, на Латинские королевства это влияло весьма опосредованно, и интересовало короля мало. С 1123 года у него были куда более острые проблемы.