Дочерей у Балдуина II было четыре, а наследника не имелось. Старшая Мелисенда оставалась наследницей короны, а второй — Алисе, стукнуло шестнадцать, пора замуж. И почему бы не за Боэмунда, если окажется толковым, можно и корону передать. Но и без этой перспективы союз укреплял положение обоих доменов, приданное у принцессы богатейшего королевства имелось, да и сама девушка была милая, а княжеству требовался уместный наследник. Потому вопрос решили положительно.
Очередная попытка штурма Алеппо тоже напрашивалась. Аль-Бурсуки погиб, его сыну требуется время на принятие наследства, мощь укреплений после стольких осад снизилась, а войск у франков собралось как раз много.
Кроме свиты Боэмунда, год назад случился еще один крупный заезд. В Иерусалим на ПМЖ прибыл ветеран-крестоносец граф Гуго I Шампанский (кстати, первый муж Констанции Антиохийской). Гуго до того бывал в Леванте дважды, а после очередного скандального развода, в третий раз переехал окончательно. Сам он официально особой роли здесь не сыграл, по приезду вступил в орден тамплиеров, а уже летом 1126 года скончался. Но прибыл он не один, сеньора, как водится, сопровождала свита, часть которой пополнила орден Храма — кто навсегда, кто по временному обету «на срок», остальные в обычном режиме вооруженного паломничества служили короне.
Границы оставались спокойными, а молодому князю и его окружению срочно требовались подвиги и победы. Боэмунда II авансом называли «самым блестящим паладином Востока», репутацию следовало оправдать.
В поход выступили в конце 1126 года, после Рождества. К соседям присоединился граф Триполи, на тот момент лояльный Балдуину II и решивший посмотреть на нового соседа.
Мосулу и впрямь оказалось не до границ, крепость полностью восстановить не успели, потому в январе 1127 года антиохийско-иерусалимские войска вошли в город, развили наступление до старых рубежей княжества, и к началу весны восточная граница вернулась к временам Танкреда.
В Мосуле к тому времени воцарился Изз ад-дин Масуд ибн аль-Бурсуки, сын прежнего эмира. Он получил на эмирство мандат от султана и занял Мосул, но из-за внутренних распрей ему было не до франков. Правил Масуд, впрочем, недолго, потому что спустя пару месяцев умер. Как обычно, смерть приписали яду, подтверждений тому нет, но одновременно с эмиром скончался и его визирь, былой соратник аль-Бурсуки, летописцем названный «советник и партнер Масуда по безрассудству», и тоже по причине тяжелой непродолжительной болезни, которая «неожиданно охватила его и перенесла его в силки смерти».
Трон получил брат Масуда, но совсем уж мимолетно, поскольку султан Махмуд его кандидатуру не одобрил, а решил вернуть эмират под свою руку, выдав на то предписание авторитетному человеку из своей свиты по имени Имад ад-дин Зенги. О Зенги мы поговорим подробнее в своем месте, а пока отметим лишь, что сей атабек осенью 1127 года овладел Мосулом, утвердил там власть султана в своем лице, и традиционно начал задумываться об автономии.
Победа принесла Боэмунду II «удовольствие и славу», но не добычу. Дружина требовала трофеев, потерь франки практически не понесли, и молодой князь с Понсом Триполийским атаковали Ракку, торговый центр восточнее Алеппо. Король в набег не пошел, отговорившись нежеланием отнимать славу у будущего зятя, и отъехал в Иерусалим. Свадьбу готовить. Но проект поддержал и отправил с князем большую часть своего отряда, во главе с опытным полководцем коннетаблем Гильомом де Бюром.
Севернее в это время, граф Эдессы Жослен, решив воспользоваться кризисом власти в Мосуле и заварушкой на юге, тоже вышел в набег на мосульцев, вдоль мардино-мосульской границы. Граф планировал захват Рас-эль-Айна, а если вдруг не выйдет, так разорить мосульское предполье и перерезать караванный путь в Мардин. В последние спокойные годы ожил транзит товаров через Ракку и Эдессу, в обход Алеппо, и Жослен устранял конкурентов.
Знал ли Балдуин II об этом совпадении неизвестно, но нападение на Ракку снижало перспективы не только грузопотока через Эдессу, но и восстановления его через Алеппо. А в сочетании с войной на трассе Мосул-Мардин, увеличивало значимость южных терминалов, принадлежащих Иерусалиму. Впрочем, наличие коварного плана король отрицал, а злые языки болтали, что идея принадлежала хитрой и мудрой королеве Морфии, но не из финансовых побуждений, а ради ссоры Антиохии и ведущего себя все более независимо графа Эдессы. Из принципа «разделяй и властвуй».
Интиги вопрос темный, а результат вышел именно таким.
Оба рейда прошли успешно. Боэмунд II с Понсом выдвинулись к притоку Евфрата, вдоль реки, по наезженной веками трассе. Прошли форсированным маршем, разнося по пути караван-сараи и придорожные городки до не ожидавшей такого оборота Ракки и взяли город сходу. Тут франков ждала уже не только слава, но и огромная добыча, воскресавшая в памяти ветеранов дни первых крестовых походов. Ракку не только давно никто не грабил, что позволило накопить ликвидное имущество. Торговый центр еще и наращивал показатели, и ко времени рейдерского захвата там застряло немало товаров в обороте. Победа была полной, город радостно и вдумчиво грабили, когда к князю явился запыленный гонец от Жослена де Куртене.
Граф Эдессы начал поход не менее удачно. Он взял налетом Рас-эль-Айн, и оставив там гарнизон (совмещающий фукнции трофейной команды), уверенно продвигался на восток, к Нисибину. Где-то в пути его настигла весть о наезде на Ракку. Нападения на главного торгового партнера, которому только что обещал безопасный транзит, Жослен от соседей не ожидал и рванулся разбираться на месте, отправив вперед гонца. Письмо не сохранилось, но смысл его хронисты передали, вкратце граф писал «что ж ты, залетный, делаешь, ты же всем финансовые потоки режешь!», не очень сдерживая эмоции.
На письмо Боэмунд II обиделся и стал готовиться к схватке, а граф Триполи встревать в спор не пожелал. Понс на Ракку не претендовал, коммерческий интерес Жослена понимал, хоть и не знал о том заранее, оттого со своей долей трофеев ушел домой. Такое рациональное поведение молодой князь посчитал вовсе не рыцарским и отношения у двух самых знатных сеньоров Заморья стали холодными.
К штурму крепости Жослен опоздал. Сил у засевшего в крепости князя Антиохии, с учетом иерусалимцев, оказалось больше, а посредники меж сеньорами нашлись мгновенно. Свара в бои не вылилась, Ракка осталась за Антиохией, Рас-эль-Айн за Эдессой, куда войска граф и увел, а отношения между соседями напрочь испортились.
Боэмунд II вернулся в Антиохиию, где отгулял свадьбу с иерусалимской принцессой, в результате чего уже в конце года родилась дочь, в честь бабушки названная Констанцией. Граф Эдессы на свадьбе не присутствовал.
Заканчивая с событиями 1127 года, отметим, что король Иерусалима тоже решил поймать тренд натиска на восток. Осенью Балдуин II взял Пальмиру (Тадмор), перевалочный пункт на караванной тропе из Рахбы в Дамаск и Хомс.
Столица античного Пальмирского царства давно уже превратилась в небольшую узловую станцию в оазисе Сирийской пустыни. Правил в ней до захвата франками Дамаска племянник Тугтегина, на правах вассала. У Балдуина I сразу руки до оазиса не дошли, а потом в крепости случился переворот, атабекова родича зарезали, и новый шейх ушел под Мосул. Последние годы путь через Пальмиру набирал обороты, караваны между королевством и Мосулом шли именно там, городок, оставаясь небольшим, оживился и приобрел стратегическую ценность, но из-за кризиса власти в Мосуле на торговом пути умножились разбойники, «поэтому торговцам и путешественникам приходилось претерпевать все тяготы и треволнения долгого пути, идя через безлюдные места, в которых их подстерегали опасности, и они могли потерять не только свои богатства, но и жизнь».