Отвлечением Зенгидов, в итоге смог воспользоваться только Иерусалим. В 1146 году, королева Мелисенда собрала Коронный совет, обсудить захват Пальмиры. В пользу броска на восток сказались соображения обороны — узловая крепость снижала риски повторения нападений на Дамаск и Хомс, а минус заключался в перебоях на главном маршруте транзитной торговли. Но ожидания междоусобицы в Мосуле перевесили, и Совет поход утвердил.
Весной войска королевства, под формальным общим командованием юного короля двинулись в пустыню. Шли двумя отрядами — из Хомса, под командованием его сеньора графа Триполи Раймунда II, и из Дамаска, во главе с коннетаблем де Иержем. Король выступил в хомской группе, стремясь дойти до цели первым. Де Иержа сопровождал отряд тамплиеров.
Став крупным перевалочным узлом торговой трассы и стратегическим плацдармом для нападений на Дамаск и Хомс, город разросся и укрепился. При этом его население прекрасно знало ситуацию в латинском Дамаске, и никаких повышенных страхов перед господством франков не испытывало — цветущий и вполне мусульманский торговый партнер мог вызвать только зависть. Караванщики Дамаска и Хомса, привычными тропами без потерь провели королевские войска, давно привыкшие к местным условиям. Первый штурм провел хомский отряд, позже подтянулись и части коннетабля. Осада началась в октябре и продолжалась меньше месяца, после чего крепость вновь вернулась под власть Иерусалима.
Пальмиру немедля начали укреплять в качестве узла обороны восточной границы. Тамплиерам выделили квартал, где орден выстроил отдельную цитадель. Внутри королевства, к тому времени, разбои на дорогах сократились, а основной функцией Тампля считалась именно охрана путей. Маршрут Пальмира-Королевство стал уместной точкой приложения сил братьев-рыцарей. Бандиты здесь не переводились, а оборона крепости стала одним из краеугольных камней защиты Святой Земли.
Молодой король Балдуин III в своем первом большом походе проявил положенные рыцарю качества и начал постепенно обретать авторитет среди вассалов. Оруженосцем короля на время экспедиции стал, отметим, Гуго Ибеллин, наследник графа Хамы, недружественного королеве сеньора.
Весной 1147 года, эмир Сайф ад-Дин начал контрнаступление на Пальмиру. За неделю до того, Нур ад-Дин нанес удар из Алеппо по княжеству Антиохийскому. На юге оперативный замысел не сработал, по причине рациональными штабистами эмиров не учтенной — королева продолжала отказывать в поддержке князю Раймунду из личных неприязненных отношений. Иерусалим не сильно рисковал, рассчитывая на приближающийся Второй крестовый поход, который вернет все, что бы сейчас сарацины у княжества не отобрали. А Раймунд… ну а что? Пусть пострадает, королевская сестра Алиса от него тоже натерпелась. В связи с этим, франков отвлечь к Алеппо не вышло, Пальмира продержалась до подхода отмобилизованных резервов из королевства, и после месяца вялых стычек стороны разошлись по разным краям пустыни. В Антиохии Нур ад-Дин к концу 1147 года отбросил франков почти до реки Оронт, сил остановить его, у князя, после прошлогоднего разгрома и без поддержки союзников, просто не нашлось.
А там уже и о нашествии двух королей новости поступили, «короли франков прибывали из своих стран, чтобы напасть на земли ислама, оставив свои владения пустыми, лишёнными защитников и привезя с собой огромное количество боевой техники, и число их достигало миллиона или даже больше». Насчет миллиона, традиционное преувеличение арабского хрониста, но, как уже упоминалось, орава двигалась огромная. Вернее, две оравы.
В Константинополе прекрасно помнили Первый крестовый поход, и транзит крестоносцев расценивали как стратегическую военную операцию, представлявшуюся хуже обычной войны. Врага, как минимум, можно пытаться удержать на неких рубежах, с христианнейшим воинством это не проходило. Учитывая же размеры армий и разницу в обычаях народов, поход выглядел для Византии затратнее любой войны. Все наличные войска греки бросили на сопровождение крестоносцев, отчего активных операций на других фронтах вести возможности не имели.
Впрочем, империя была уже совсем не тем осколком величия, что полвека назад, и потому Мануил I попытался извлечь из этой напасти хоть какой-то бонус. Королям выделили разные маршруты, немцам — через Болгарию, французам — по «Дороге паломников», вдоль Средиземноморского побережья. Объяснялось это сложностью прокорма на одной трассе и традицией — первые крестоносцы тоже шли раздельно. Монархи с идеей согласились, и вышло так, что толпы европейцев следовали через нелояльные василевсу Болгарию и южные Балканы, куда в целях профилактики нарушения паломниками общественного порядка, заранее ввели мощные группировки ромейской армии, попутно приводящие провинции к покорности.
Первыми вышли германские пилигримы. Они спокойно миновали Венгрию, на границе Конрад III принес стандартную клятву не наносить ущерба Византии, но после переправы через Дунай начались вполне ожидаемые грабежи придорожных поселений и стычки с греческими войсками. Немцы отказывались платить за продукты, сжигали дома не желающих кормить их крестьян, разнесли предместья Филиппополя (Пловдив), на что местное население отвечало разбойничьими налетами и убийствами отставших. Сопровождавшие паломничество греческие части вмешивались не всегда, но самые горячие конфликты гасили оружием, дипломатией и предоставлением бесплатной кормежки крестоносцам, одновременно сдавая нелояльные селения германским рыцарям для реквизиций.
До Константинополя добрались к концу лета и стали на отдых, разбив лагерь в пригороде. Конрада III поселили во дворец Пикридион, принимал короля Мануил I с почетом и роскошно, как умели в Византии, но из-за стычек немцев с ромеями, отношения между монархами охладились. Впрочем, без особых последствий, после полуторамесячного отдыха, получив богатые подарки, Конрад III двинулся, все так же под конвоем византийской армии, в Азию, путем «первых крестоносцев», через Никею, Дорилею и Киликию, где их и встретил под Новый год князь Раймунд Антиохийский.
Французская армия вышла позже, путь Людовика VII лежал через Балканы, и протекал аналогично немецкому, только разоряли проходящие и византийский конвой не Болгарию, а сербов с хорватами. Конфликтов, впрочем, оказалось меньше, поскольку к толпам пилигримов тут успели привыкнуть, по трассе путников встречали обители госпитальеров, а с дисциплиной у французов дела обстояли получше. До столицы империи король добрался в октябре.
Людовика VII с супругой принимали еще пышнее, три недели непрерывных пиров, охот и даже рыцарский турнир в мировой столице, произвели на знатных туристов огромное впечатление. Но благочестивый король торопился в Святую Землю, придерживаясь обета и опасаясь, что ушедший вперед Конрад III победит всех сарацин без французов. Поэтому в конце ноября армия отправилась дальше. Французов отправили вдоль побережья, и в Антиохию армия прибыла в марте 1148 года.
Киликийское княжество, отметим тут же, оба монарха сдали дружественной Византии, несмотря на все армянские обращения к папе. Тороса II признали мятежным вассалом, и судьба его перестала волновать крестоносцев еще в Константинополе. Потому крестоносцы киликийского князя не встретили, прошедший авангардом ромейский экспедиционный корпус Льва Вуно, загнал Тороса II в горы.
По Антиохии договорились, что княжество станет аллодом, наследственной собственностью княжеской династии, но притом вассалом василевса. Раймунд при переговорах не присутствовал, но его мнение никого из монархов и не интересовало.
Еще упомянем, что добрались до Антиохии отнюдь не все пилигримы. Наибольшие потери понесли сопровождающие из простого люда, которых добралось около шести тысяч с королем Германии и тысяч восемь с Людовиком VII, то есть 10–15 процентов от вышедших. Не то чтобы все остальные погибли — часть вернулась, причем многие в самом начале, часть осела по пути, но и умерших от болезней, разбойников и голода хватало. Отправься они не в составе похода, а частным порядком или небольшими группами — шансы дойти было бы много выше. В полосе движения армии, первым делом припас шел знати и дружинам, на долю третьего сословия оставалось немногое и по завышенным ценам, а от нападок местного населения мирные пилигримы страдали сильнее.