— Ну, воины лучше меня точно будут, — усмехнулся я и поцеловал ту в губы. — Так что не стоит обольщаться. Тот же Алкид, дай ему ещё немного времени, гарантированно в этом направлении будет куда лучше меня. На поле боя ему точно равных не будет. Ну или дочь Артемиды, когда она появится, с ней никто не сможет соревноваться в искусстве обращения с луком. Или…

— Я поняла, — спокойно произнесла она, после чего сбросила одежды и… уселась в соседнюю ванну, погрузившись полностью в неё.

К слову, нас сейчас разделяла небольшая перегородка, но эта нимфа так двигалась… что пространство для фантазии просто отсутствовало. Но после длительного дня в Совете нам в первую очередь хотелось расслабиться физически, а душевно… это уже потом.

— Но вообще, смотря назад, я тоже не верю, что мы ко всему этому пришли, — уже более спокойно, без каких-либо эмоций проговорила дочь Асклепия. — Оно… словно невозможно было такое. Но мы тут. Люди, которые достигли невероятного величия среди прочих. Нас просто так никто и никогда не сможет убить. Мы сами сразим любого воина. Но…

— Кажется, что мы не на своём месте? — с лёгкой улыбкой уточнил я, смотря в потолок.

— Да. Словно наше место в походах, в сражениях, но никак не у власти. Да, это желанно, это почёт… но если мы и правда бессмертны, а глядя на ту же Геру или Дему… так оно и есть. Мы просто переживём всех. Люди для нас станут чем-то подобным валюте… и ведь это не просто слова. Это истина. Для богов мы такая же разменная монета.

— Это дело будущего, — приподнялся я, чтобы мой голос было лучше слышно. — А будущее оставим на потом. Мойры пока не сплели достаточно, чтобы о чём-то уверенно говорить. Да и вообще… благодаря нам нет ничего предопределённого. На всё мы можем влиять так, как угодно нам. И, надеюсь, мы даруем такую возможность и другим людям.

— А что тогда делать мойрам? — приподнялась она, так что я тоже стал её лучше слышать.

Хотя мы могли общаться мысленно…

— А они будут не писать судьбу, а фиксировать её, — посмотрел я на мозаику на потолке, которая как раз изображала трёх женщин: Клото, Лахесис и Атропос. — Клото так же будет создавать нить, ибо она богиня рождения. Вот только она не будет выбирать сама, какая нить будет создана, а в руки ей будет ложиться та нить, какая была выбрана людьми.

— Лахесис? — уточнила Ника. — Будет просто наблюдать, комментировать, делать записи, следя за жизнью всех смертных?

— Почему нет? — пожал я плечами. — Всё равно это наши фантазии пока. Можно и такое предположить. И перестанет она быть богиней выбора судьбы. А скорее… станет богиней предоставления судьбы. Она будет давать варианты того, что можно сделать. Бесконечное множество вариантов.

— И чем это отличается от того, что сейчас делает она? — через ширму было видно, что воительница пристально смотрит на меня.

— Что лучше: одна тропа, на которой уже известно, где ты упадёшь, или тысячи троп, на которых ты сам решаешь, где можешь свернуть?

— Некоторым лучше одна тропа, но те, кто способен… им лучше даровать обширные выборы, — философски подметила Ника. — Есть такие люди, кого лучше буквально вести за руку в будущее.

— Но почему это должны делать боги? — приподнялся полностью, сев в тёплой воде. — Боги должны только наставлять, советовать, максимум, но не решать за нас. Человек должен быть волен сам выбирать свой путь.

Если ты того пожелаешь… то так оно и может быть когда-нибудь. Если сделаешь всё правильно.

Божественные подсказки были… божественны. Ещё не хватало саркастического совета: мол, возьми и устрой этим трём сущностям перерождение по собственному желанию. Но его не последовало. Только смешок, который это подразумевал. Но я не думаю, что сейчас это в моих силах. Пока. А там посмотрим.

— Ну давай ещё свои фантазии на тему богини смерти, — хмыкнула самодовольно Ника, вновь погрузившись в воду. — Что скажешь относительно неё?

— А что скажу? Резать нить судьбы она будет тогда, когда человек действительно уже умер. Ибо… медицина гласит, что ещё есть время на спасение любой смертной души. И мы множество раз это делали, буквально вырывая души, пока они не ступили в лодку Харона.

Повисла тишина. По сути… мы уже делали всё, чтобы ослабить влияние трёх мойр на наш мир. Может, не так много, но уже достаточно. Чего стоят тысячи человек, которые за последние дни решились стать видящими, чтобы помогать тому же Алкиду? Сколько кузнецов, причём даже тех, кто был нами проклят, решили покаяться и служить нам, чтобы заслужить право вернуть своё мастерство? Мы уже вмешивались в судьбу, делая её не предопределённой. И чем больше людей вырывалось из рук судьбы… тем больше сумятицы вносилось вообще в формирование этой самой судьбы.

Ведь для того чтобы сломать огромные жернова, порой хватает и одной песчинки…

Но время для «мудрых» и «умных» мыслей подошло к концу. Мы практически одновременно вылезли, подошли друг к другу… ну а потом началась совершенно другая история для этой ночи!

Дни летели иногда долго, иногда быстро. Иногда муторно, иногда интересно. Построения легионов, плановые и неплановые проверки. Мы готовились к этой войне, её последнему этапу. Охотились на морских просторах за вражескими кораблями, попутно строили огромное количество новых. Формировали новые тактики, использовали воздушный бой. Противник не отставал, явно среди них были поклонники Икара, ну или его тайные потомки, кто знает. Они пытались отправлять фанатиков в полёт. Что-то получалось, что-то нет. Но в любом случае клещи вокруг острова начали сжиматься. Мы начали душить их логистику и связь с внешним миром.

— И почему я не удивлён, что мы потопили в составе флота Крита корабли Рима? — стоял возле карты Палиас, который решил поучаствовать в одной битве. — Причём примерно половина кораблей — римские. Понятно, что деньги важнее, неважно, откуда они получены… но учитывая возможные последствия…

— Двуличность, — пожал я плечами. — Мы от Рима не зависим, поэтому через какое-то время они получат за всю такую посильную помощь. Нам улыбаются, но войска с наших территорий отводят весьма неохотно. При этом разведчики докладывают, что они явно готовятся к обороне, а в некоторых своих провинциях и к войне.

— Да-да, — кивнула Артамена. — Недавно сама вернулась из вылазки…

— Ты вроде и не пропадала, — удивился я.

— Так я дочь какого бога? — усмехнулась она. — Я могу быть везде и сразу, условно говоря. Ты же давно за нашими навыками не следишь. А мы… изменились. И в лучшую сторону.

— Рад, — честно признался я. — Так что узнала?

— На юго-восточных окраинах Альп они готовят сразу несколько своих Легионов. При этом формат Легионов явно усиленный. Возможно, они так готовятся встретить волну, которая как раз к ним подползает в тех регионах, но тварей по всему их полуострову не так много. Так что…

— Они готовятся к войне, — сжал кулак Алкид. — И я всем чем угодно готов поклясться, что они хотят войны именно с нами. Их пугает наша растущая мощь! И они хотят нанести удар в самый неподходящий для нас момент!

— Мена, — посмотрел я на красноволосую. — Сможешь сделать так, чтобы они в ближайшие месяца два точно не смогли нанести удар?

— Говорят, там поветрие, — задумалась она. — Кто-то животом мучается, кто-то буквально сгорает изнутри…

— Хм-м-м-м… — хмурился я. — Ну пускай будет поветрие. Сами вызвали гнев богов. У нас они — близкие родственники, грубо говоря.

— Да они просто наших богов переименовали! — ударил по столу Алкид.

Эту тему я старался не трогать. Да, у нас было много схожих богов, причём очень много. Но всё же различия присутствовали. И не было мне так важно, на самом-то деле, кто там у них правит балом. Наши боги явно «гневаются». Они же наши земли использовали?

— Что по поводу востока? — посмотрел я на Астерру.

— Все острова, за исключением Кипра и Крита, согласились перейти под наше прямое управление с частичным сохранением власти, — как всегда, максимально спокойно говорила она. — Кому-то начали поставлять необходимые товары, обменивая их на то, что нужно нам тут. Где-то помогаем подавить локальные бунты и остатки присутствия диких полулюдей. Всё как всегда.