[1] Четверг.

[2] Пятница.

Арли выглядела откровенно неважно. Она была не просто бледной, а еще и заметно исхудавшей, можно даже сказать, истощенной. Но оно и немудрено — если она вышла в субреальность и в одиночку проделала путь из провинции Хатхэ до самого Таэрина, то удивительно, что она еще на ногах стоит. Не говоря уж о том, что она вообще-то собралась нам помогать.

Однако когда я уже собрался попросить Эмму оценить ее возможности и при необходимости дать девочке наши стимуляторы, Арли вдруг глубоко и прерывисто вздохнула. На пороге комнаты лэна Даорна она ненадолго остановилась. Прикрыла глаза. После чего ее без всяких причин окутало мягкое золотистое сияние. А когда оно угасло, с лица юной провидицы, как по волшебству, ушла и бледность, и ненормальная синева, и усталость, словно она использовала магию целительства.

Ну или же ей успел помочь кто-то посильнее меня.

— Сила рода, — слабо улыбнулась девочка, когда мы снова встретились взглядами. — Предки меня берегут. Только благодаря им я смогла до вас так быстро добраться.

Я так же молча кивнул. А про себя искренне поблагодарил лэна Ирруса Хатхэ за заботу о моей принцессе. И за то, что он так вовремя помог ей сюда прийти.

— Так, — тем временем произнес мастер Майэ, увидев, что от меня в сторону отца тянутся полупрозрачные найниитовые нити. Лэн Даорн, к счастью, больше умирать не порывался, его сердце билось ровно, дыхание было спокойным, но, как и раньше, в себя он не приходил. — Адрэа, мне нужны подробности.

А когда я вкратце сообщил, что у нас произошло, учитель подошел к постели вплотную, положил ладонь на лоб лэна Даорна и ощутимо нахмурился.

— Насколько я знаю, с Оми произошло то же самое.

— Только мама еще не умирала, — тихонько вставила свое слово Арли, внимательно изучая спящего лэна Даорна, а также то, как учитель проводит быструю диагностику его состояния. — Просто уснула и все. А разбудить ее уже не смогли.

— Даэ отправил ее в медицинский модуль, — кивнул мастер Майэ, продолжая к чему-то прислушиваться. От его ладоней разлилось разноцветное сияние, аура тоже расширилась, но на состоянии отца это никак не отразилось. — Ваши специалисты пока разбираются с причинами, но то, что это магия сна, целители уже подтвердили. То, что происходящее действительно связано со вчерашним мероприятием, тоже сомнений не вызывает. Потому что, помимо Ноэма и Оми, в похожей ситуации оказалось еще как минимум четыре человека. Причем весьма высокопоставленных. Именно поэтому Иэ отправилась во дворец, а ТСБ сейчас в спешке выясняет, кто из посетителей оперы мог еще пострадать. И главное, как такое вообще могло произойти.

— Я протестировал защитные артефакты лэна Даорна, — когда он умолк и слегка прикрыл веки, продолжая активно работать, сообщил я. — И сделал углубленную диагностику его найниитового чипа. Поверхностное сканирование ошибок не выявило, однако при глубоком сканировании в журнале нежелательных событий нашлась запись о кратковременном сбое вчера в девятнадцать двадцать пять вечера. Сбой был совсем незначительным. На работу чипа и протезов не повлиял. Вернее, это даже полноценным сбоем-то назвать нельзя, поэтому система не посчитала его ошибкой. Тем не менее в течение половины сэна чип по непонятным причинам процентов на семь снизил свою привычную активность, после чего снова ее восстановил. И я бы, может, не стал акцентировать на этом внимание, однако в это же самое время… ровно в девятнадцать двадцать пять… такая же картина наблюдалась и в отношении защитных артефактов.

Мастер Майэ чуть повернул голову.

— Характер воздействия установил?

— Нет, — качнул головой я. — Меня в то время рядом не было.

Ну да. А модуль йорка контролировал работу чипа и артефактов не постоянно, а с периодичностью раз в десять мэнов. На большее у него просто не хватило ресурсов, почти весь свободный найниит Ши ушел на броню и создание мини-пластины, которую малыш был готов в любой момент переместить хоть в район сердца отца, хоть головы.

— Сам лэн Даорн ничего необычного не заметил, — продолжил я. — Иначе он сказал бы мне об этом по возвращении. Но артефакты момент сбоя все-таки зафиксировали. Причем если чип был малоактивен всего половину сэна, да и снижение составило всего ничего, поэтому-то его система безопасности за типичную ошибку не посчитала, то артефакты… в том числе те, которые обеспечивали ментальную защиту… снизили свою активность сразу на шестьдесят восемь процентов. То есть на очень короткий промежуток времени отец… да и лэнна Оми, наверное… были практически беззащитны перед магами и чужими артефактами.

— А пронести в оперу не положенные по регламенту артефакты, несмотря на систему безопасности, все еще не составляет большого труда, — задумчиво проговорил учитель, наконец-то отнимая руки от головы лэна Даорна.

Я снова кивнул.

Но при этом не стал добавлять, что сам факт снижения эффективности защитных свойств артефактов отца пришелся четко на момент прощания с четой Босхо. Защита просела в тот самый момент, когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании антракта. Именно тогда лэн Арин и его дамы вежливо попрощались, а затем отошли в сторону.

После этого сбоев в работе чипа и артефактов больше не фиксировалось. Но в принципе оно было и не нужно. Никаких других подозрительных моментов я, просмотрев записи йорка до конца, тоже не выявил. Поэтому чисто технически не понимал, что и как именно было проделано. Но при этом не сомневался, что именно в девятнадцать двадцать пять, во время сбоя, на отца и лэнну Оми кто-то успел воздействовать таким образом, что после того, как они пришли домой и крепко уснули, их разумы… вернее, сознания — недаром облачко сознания отца стало таким бледным… оказались увлечены в чужой сон. А может, и в разные сны, где и пребывали до настоящего времени.

Плохо было еще и то, что мой приемный отец — ни разу не менталист. И даже не маг сна, поэтому внутри сна-ловушки был совершенно беззащитен. Он не сможет оттуда выбраться. Не сможет разорвать границы сна, как это когда-то сделал я. И вряд ли он в курсе, что из ловушки можно выбраться, попросту себя убив. А если и в курсе…

Один раз в этом сне он уже умер. Однако его сознание из чужого сна так и не вырвалось. Поэтому или это не совсем сон, или же его свойства коренным образом отличаются от классического сна-ловушки.

А вот лэнна Оми — совсем другое дело.

Допустим, мой отец — не менталист, но она-то определенно маг разума. А то, может, и маг сна до кучи. Поэтому даже если ее артефакты в плане защиты в какой-то момент «просели», то почему она-то ничего не заметила?

Кто и каким образом сумел за такой короткий промежуток времени… половина сэна, черт возьми… взломать ее природную ментальную защиту?

Это что, кто-то успел настроиться на нее заранее?

Хорошо, пускай, хотя и это маловероятно.

Но как же тогда другие люди, которые тоже пострадали в то же самое время? На них что, тоже специально настраивались заранее? И прямо-таки знали, что за артефакты на них будут? Знали, как их обезвредить и куда нужно ударить? Да еще и успели всех обработать за считаные доли сэна?

В общем, с точки зрения магии это выглядело очень сомнительно. Слишком много «но», которые не позволяли сделать однозначные выводы.

Но что есть, то есть.

К тому же сейчас у нас были дела поважнее, так что я попросил Эмму разделить наши разумы, оставил вопросы теории и анализ ситуации на нее, а сам повернулся к учителю и коротко спросил:

— Что мы можем сделать?

— В сон-ловушку нельзя проникнуть обычным способом, — отозвался старый маг, знаком велев нам с Арли подойти ближе. — Он специально построен таким образом, чтобы туда было нелегко проникнуть извне и крайне сложно выбраться оттуда самостоятельно, особенно, если сон успел стабилизироваться. Исключение составляет лишь сон-ловушка, созданный полным дилетантом. Тогда его можно разорвать с помощью магии пространства, ну или же выйти оттуда, позволив себе умереть.