— Прикажи, чтобы меня хотя бы развязали. Неужели тебе приятно говорить со мной, когда я в таком состоянии?

Белласар молча кивнул — двое охранников резво подскочили к стулу и освободили Малоуна от пут.

— Не понимаю, почему тебе нужен именно я? — сказал Малоун, потирая затекшие руки. — Я могу назвать дюжину художников, гораздо более известных. Закажи эти портреты кому-нибудь из них. — Малоун назвал самого знаменитого современного американского реалиста.

— Ну, во-первых, у меня уже есть портрет его работы. А во-вторых, ты себя недооцениваешь. Я уверен, что со временем фамилия Малоун станет еще более знаменитой, чем та, которая только что была названа. Пойми, я коллекционер. Малоун заказы не принимает, это общеизвестно. Поэтому если бы я смог уговорить тебя сделать исключение, то в моем распоряжении оказались бы совершенно уникальные работы.

Малоун молчал.

— Гордость — вещь замечательная, — вздохнул Белласар. — Но пойми, у меня ее не меньше, чем у тебя. Значит, так и будем перетягивать канат? — Он на секунду задумался. — Нет, из этого тупика надо найти выход. Один из нас должен уступить. Но я не могу — по той причине, что мой бизнес весьма специфический. Стоит только раз проявить слабость, и навсегда потеряешь уважение клиентов. Мало того, у очень опасных людей появится искушение проверить меня на прочность. Если ты не станешь упираться, то получишь честное вознаграждение за честную работу. Получается, что от нашей сделки ты выигрываешь очень много, по существу мало что теряя. Разве только чуть-чуть поступишься своей гордостью.

— О какой честной работе идет речь? Передать на портрете сходство с оригиналом? Чтобы твоя жена выглядела на нем как живая? Зачем тебе для этого я? Ты мог бы нанять любого профессионального копииста, причем за существенно меньшие деньги.

— А разве я говорил что-то о портретном сходстве?

— Нет, но это как бы подразумевалось.

— Чушь! — фыркнул Белласар. — Неужели ты думаешь, что я настолько невежествен в искусстве, что, пригласив художника с мировым именем, стану диктовать свои условия, каким должен быть тот или иной портрет? Это был бы полнейший абсурд. Твоя художественная манера, скажем так, несколько отличается от реалистической, и можно предполагать, что портрет будет выполнен в этом стиле. Но я не склонен навязывать тебе даже это. Поступай как знаешь, как тебе подскажет вдохновение. А его не следует сдерживать. Я только прошу тебя быть искренним перед самим собой и натурой.

Малоун сделал вид, что серьезно задумался. Белласар вроде бы побил все его козыри. Нежелание принимать заказ основывалось на стремлении сохранить независимость, но ему предоставляют самую полную независимость, какую только художник может пожелать. И он может сейчас принять предложение, не вызывая подозрений.

— Ты сказал, искренним перед самим собой и натурой?

— Это единственное условие.

— А когда я закончу, это будет конец? То есть ты позволишь мне продолжать жить моей прежней жизнью? Я просто смогу уйти, и ты меня не станешь преследовать?

— Можешь... Вернее, можете положиться на мое слово. — Он задумчиво посмотрел на Малоуна. — Я вот еще что хотел сказать... Если вы решите принять мое предложение, то надеюсь, что разыгранная в «Сотби» драма дала вам достаточно морального удовлетворения, чтобы мы в дальнейшем могли соблюдать корректность по отношению друг к другу. И обращаться на вы.

У Малоуна мелькнула мысль, что Белласар тоже приложил руку к организации этой драмы. Не зря он пригласил Дугласа в «Сотби» — знал, что тот обязательно скажет об этом Малоуну. Выходит, Белласар ожидал его появления.

— Согласен, — произнес Малоун.

Глава 4

Самолет Белласара вылетел из международного аэропорта Кеннеди в полночь. Это был «Гольфстрим-5», комфортабельный частный реактивный самолет с душевыми кабинами, кухней и двадцатью пассажирскими сиденьями, пятнадцать из которых были заняты. Не считая Белласара, Поттера, Малоуна и двух пар телохранителей, уже знакомых ему, в самолете находились восемь человек, чьи обязанности Малоун пытался определить. Трое крепких парней могли быть тоже телохранителями. Четыре молодые женщины привлекательной наружности не прекращали работу на портативных компьютерах. Последняя пассажирка, статная блондинка в свежей белой шелковой блузке, оказалась стюардессой.

— Вам что-нибудь принести? — произнесла она со скандинавским акцентом.

— Апельсинового сока.

— Добавить туда немного шампанского?

— Спасибо, не нужно. — После транквилизатора, который Белласар ввел в него с помощью шипа на перстне, Малоун еще не совсем пришел в себя; алкоголь же отнюдь не способствует сосредоточенности и собранности. Да и не время для отдыха, голова должна быть свежей.

Малоун глянул в окно. Внизу не было видно никаких огней, сплошная мгла.

Подошел Поттер и уселся рядом.

— Должен вам признаться, что лично я решение шефа не одобряю.

Малоун чуть повернул к нему голову.

— Вам предоставили шанс, — продолжал Поттер. — Вы им не воспользовались. — В стеклах его очков мерцали светильники салона. — И вас наказали за отказ от сотрудничества. Все. На этом все должно было закончиться. И нам не следовало ничего больше вам предлагать.

— Можно подумать, я очень стремился оказаться сейчас в этом самолете. Неужели вы действительно ожидали, что я стану спокойно смотреть на бульдозеры у моего дома?

— С вашей стороны это было бы самое умное.

— А мне кажется, самым умным было бы оставить меня в покое.

— Мистер Малоун, давайте вспомним, как вы отозвались обо мне в разговоре с владельцем ресторана на Косумеле. Насколько мне известно, я был назван занудой. — Выражение лица Поттера стало еще более угрюмым. — Так вот, смею заметить, эта черта у нас с вами общая.

Появилась стюардесса с апельсиновым соком, и Поттер встал.

— Скоро обед, — сказала она. — Предлагаю выбрать блюда. Что вы предпочтете: жаркое по-лондонски, курицу по-корнуэльски или ризотто[3] по-милански?

Голода Малоун не чувствовал, но знал, что должен поддерживать силы.

— Ризотто.

— У нас также очень богатый выбор вин.

— На все вкусы?

— Сортов больше, чем вы можете вообразить. — Хорошенькая стюардесса очаровательно улыбнулась и прошла к следующему пассажиру.

— Как вы себя чувствуете? — Теперь в кресле рядом с ним сидел Белласар.

— Я нормально, а вот Поттер, кажется, нет.

— У него работа такая, за все переживать. Как вам новая одежда — пришлась впору?

Малоун молча кивнул.

— Мои люди посетили отель «Паркер меридиан», забрали ваши вещи и оплатили счет.

— Я привык платить за себя сам. — Малоун потянулся за бумажником. — Сколько я вам должен?

Белласар усмехнулся:

— Оставьте. Пока вы у меня работаете, все расходы буду оплачивать я. И вообще у вас будет возможность убедиться, что я щедро вознаграждаю тех, кто соглашается со мной сотрудничать. — Белласар внимательно посмотрел на Малоуна. — Поверьте, это совершенно серьезно. Хотелось бы надеяться, что все наши разногласия останутся в прошлом.

— Уверяю вас, я в этом также заинтересован. — Малоун бросил взгляд в окно, за которым был сплошной мрак. — Позвольте узнать, куда мы летим?

— На юг Франции. У меня там вилла неподалеку от Ниццы.

— Ваша жена сейчас на этой вилле?

— Да. И с нетерпением ждет нашего приезда. — Белласар чуть заметно прищурился. — Вы не хотели принимать моего предложения из-за того, что я занимаюсь оружейным бизнесом?

— Тогда я еще не знал, чем вы занимаетесь.

— Но на «Сотби» это у вас прозвучало довольно отчетливо. Каким-то образом удалось навести обо мне справки?

Белласар говорил небрежно, но Малоун не сомневался, что эти вопросы неспроста. Его проверяют.

— Перед отъездом в Нью-Йорк ко мне на Косумель приехал старый друг. Он работает экспертом в охранном агентстве. Я рассказал о том, что случилось. Ну и, разумеется, упомянул вашу фамилию. Он-то и сообщил мне о вас. Правда, очень мало. Предупредил, что вы очень опасный человек и чтобы я держался от вас подальше.

вернуться

3

Рис, отваренный на мясном бульоне, с тертым сыром и специями.