Двое мужчин, стоявших сейчас в приемном зале, были явно слеплены из иного теста. Вернее сказать, из могильной глины. Один из них походил на старого ссутулившегося призрака, закутанного в плотные черные одежды, выдававшие представителя мрачного жречества Морра. На морщинистой шее болтался серебряный кулон с изображением арки. Голова священнослужителя была гладко выбритой, лицо — худым и сморщенным, а глаза — темными и жесткими.

Второй гость возвышался за спиной жреца, огромный и могучий, закованный в обсидиановую броню и плотную черную мантию с вышитым на груди вороном. Лицо великана полностью закрывал шлем. Матиас ощущал исходящую от этого воина угрозу — от него волнами расходилась аура смерти. Этот человек был орудием убийства, машиной смерти, почти столь же совершенной, как тилийский ассасин или берсеркер с севера.

Охотник на ведьм почтительно кивнул неподвижно замершему Черному Стражу Морра.

— Отец Крейцберг, — объявил Туомас, указав на лысого жреца, — и капитан-юсциар Эрхардт из пресвятой Черной Стражи Морра.

Старик, услышав свое имя, моргнул. Могучая черная тень по имени Эрхардт даже не шелохнулась.

— Меня зовут Матиас Тульманн, — представился охотник, входя в комнату. — Капитану Мейссеру сейчас нездоровится. Я исполняю роль его заместителя.

На дряхлом лице отца Крейцберга появилась натянутая улыбка.

— Мне неинтересны игры, в которые вы играете между собой, — заявил он, немало удивив Матиаса. Крейцберг явно оказался куда лучше осведомлен о ситуации Мейссера, чем можно было ожидать. — Я пришел сюда, потому что возник вопрос, требующий более тесного сотрудничества между нашими храмами. Ваш вампир нашелся, — добавил жрец, понизив голос до шепота.

Его слова основательно взволновали храмовников Зигмаритов.

— Вы обнаружили его логово? — спросил Матиас, сам не веря собственным словам.

— Нет, но чудовище видели — всего несколько часов назад, за городом. Оно напало на чумные ямы.

— Чумные ямы? — Охотник задумался, что могло понадобиться вампиру там и какое отношение это имеет к поискам гримуара Гельмута Клаузнера. Даже для некрарха подобный поступок казался странным.

— Двоих жрецов из моего ордена убили, — продолжил отец Крейцберг. — И двоих Черных Стражей. — Он указал рукой на Эрхардта. — Их смяли вместе с доспехами.

— Но что Сиббечай мог искать в чумных ямах? — поинтересовался Тульманн вслух.

— Он украл тела, брат Матиас, ответил Крейцберг. — Забрал трупы моих жрецов, а также некоторое количество умерших из самой ямы. Послушники, избежавшие гибели, утверждают, что вампир явился не один. Ему помогал еретик и богохульник — некромант.

Эти новости Матиаса не обрадовали — вампир и сам по себе представлял немалую угрозу, но, если Сиббечая сопровождал некромант, эта угроза увеличивалась вдвое. Те своеобразные ограничения, которым подчинялся вампир в своем богомерзком существовании, на живого чародея не распространялись.

— Также у ямы обнаружились следы повозки, — сообщил Эрхардт. — На обратном пути та заметно потяжелела.

— Некроманты часто оскверняют благочестивые владения Морра, возвращая в мертвые тела некое подобие жизни, — пояснил Крейцберг.

В этот момент в зал ворвался Густль, один из храмовников капитула. Его молодое лицо раскраснелось от возбуждения.

— Идемте скорее! — позвал Густль, пытаясь отдышаться. — Судя по звукам, ваш пленник вырвался из кандалов и разносит камеру!

Словно в подкрепление его слов, из глубины дома капитула донеслись нечеловеческие вопли, проникая даже сквозь плотные каменные полы. Крики были такими отчаянными, что и Штренг задумался, что же надо делать с человеком, чтобы их добиться.

— Это вопль умирающего, — без всяких эмоций заявил Эрхардт.

Матиас машинально схватился за рукоять меча и бросился к каменной лестнице, ведущей в подвалы. Остальные храмовники поспешили следом — даже закованный в тяжелую броню Эрхардт не отставал от охотников, одетых куда легче.

Не успел Матиас преодолеть узкий коридор казематов, как крики затихли. Двое храмовников, стоявших возле дверей в камеру Гензеля, сжимали мечи так крепко, что костяшки их пальцев побелели. А из-за дверей доносилось влажное чавканье разрываемого на части тела.

— Откройте дверь! — рявкнул Матиас.

Гензель по-прежнему оставался для него единственным источником информации о Вейхсе. Охотник мысленно выругался — следовало послушать Штренга и просто бить Гензеля до тех пор, пока тот наконец не расколется. А вместо этого Матиас предпочел более чистый и более изощренный способ сломать его психологически. Иногда охотнику начинило казаться, что он слишком мягок для своей работы.

— С дороги! — рявкнул Штренг, засовывая в железный замок ржавый ключ.

Другой рукой наемник поудобнее перехватил кинжал, затем толкнул дверь.

Из пыточной выскочило нечто похожее на тварь из ночных кошмаров. Караульные отпрянули, не в силах осознать, что видят их глаза. Корявая туша двигалась с невероятной скоростью, и едва удавалось разглядеть вонючие тряпки, бурый мех и сальные космы, перепачканные свежей кровью. Тварь с шипением бросилась на Штренга, метя грязными когтями ему в лицо. Наемник отшатнулся, и когти полоснули по его плотному кожаному нагруднику. Тварь распахнула пасть, обнажая длинные острые зубы, с которых тянулись ниточки слюны. Чудовище снова зашипело и метнулось вперед, целя Штренгу в глотку.

Матиас отреагировал немедленно. Острие его клинка воткнулось в шею крысолюда, и охотник резко рванул меч в сторону. Из широкой раны хлынула зловонная черная кровь. Жалобно заскулив, тварь рухнула на заледеневший пол, несколько раз дернула облезлым хвостом и издохла.

— Скавен, — выдохнул Матиас.

Он не стал стыдить остальных за их изумление и отвращение — для большинства имперских жителей крысолюды были легендой, сказкой, годившейся для того, чтобы пугать маленьких детей. Но Матиас знал, что это не сказка, — он уже видел раньше подобных существ, нелюдей, покровительствовавших его дяде, чародею Эразму Клейбу. Охотник перемахнул через подрагивающий труп и устремился в пыточную.

Гензель Грубер погиб смертью куда более страшной, чем все то, что мог бы сотворить с ним Штренг. Обрезки рук чумного доктора по-прежнему болтались в кандалах, а все остальное оказалось размазано по всему полу. Матиас слышал, как про некоторые смерти говорили — «на клочки разорвало», — но сейчас впервые видел нечто, что описывалось бы этой фразой без малейших преувеличений. Где-то послышался скрежет когтей, и Матиас оглянулся на дальнюю стену — там обнаружилась неровная дыра, вокруг которой валялись комья земли и выбитые куски кладки. В темноте тоннеля промелькнул голый розовый хвост.

— Они уходят! — крикнул Густль и бросился следом, сжимая в руке пистолет.

Эрхардт и двое охотников на ведьм поспешили за ним. Матиас крикнул, чтобы они остановились, но его уже не услышали. Выругавшись себе под нос, храмовник направился в дыру. Но не успел он добраться до проема, как оттуда раздался гулкий грохот. И потолок грубо вырытого тоннеля в один миг осыпался, взметнув густое облако серой пыли, затянувшее пыточную камеру.

Матиас отступил, отчаянно пытаясь проморгаться от пыли. Когда перед глазами прояснилось, охотник увидел Туомаса и одного из караульных. Те сжимали в руках мечи, широко распахнув от ужаса глаза. Матиас прекрасно понимал, как себя чувствуют товарищи — сейчас для них наступил тот жуткий момент, когда миф оказался реальностью, когда подземный народец из детских сказок явился им воочию. Наверняка оба храмовника пытались подыскать рациональное объяснение тому, откуда на полу камеры взялись останки узника. Возможно, им даже удастся найти что-то такое, во что они смогут поверить.

— Можете расслабиться, — сказал Матиас, убирая меч в ножны. — Они ушли. По крайней мере, на какое-то время.

Он видел, что его слова охотников ничуть не убедили — те продолжали таращиться на заваленный вход в тоннель.

— Тащите лопаты, кирки, все, чем можно копать, — велел Матиас Туомасу. — Если нам повезет, то мы сможем расчистить дыру и отыскать их тоннели.