— Тогда он тем более об этом узнает, — прошипела Зилья, проталкиваясь к выходу, и никто из солдат не рискнул остановить ее.

Матиас направился за женщиной. В Вуртбаде происходило много такого, что вызывало у него сомнения, но в одном вопросе его уверенность была тверда, как Ульриксберг.

Ему весьма повезло, что Зилья Маркова на его стороне.

Охотник на ведьм ворвался в здание вуртбадского капитула с бешенством одержимого. Отвратительная жесткость, которая вершилась на его глазах в храме Шалльи, сводила его с ума, терзала мысли, как собака, грызущая старую кость. Сильнее всякого раздражения, гнева и разочарования Матиаса мучило еще одно чувство — глубокой и искренней вины.

Каким бы безжалостным и изуверским ни был указ барона, Матиас понимал его причины. Фон Готц, как хирург на поле боя, отрезал загноившуюся руку у раненого, убивал одну часть, чтобы спасти остальные. Барон решил пожертвовать теми, кто уже был болен чумой, в попытке спасти здоровых. Безусловно, перевозя больных из храма в сырые и холодные застенки Отвинской башни, их обрекали на верную смерть — но еще более холодный и прагматичный ум Матиаса подсказывал, что эти люди и так уже покойники. И все равно сам охотник верил, что никогда не стал бы пускать на ветер жизни стольких людей, ничем не заслуживших такой участи. Он втайне надеялся, что в нем самом еще осталось достаточно человеческого, чтобы не допустить подобного шага.

Матиас внимательно оглядел вестибюль капитула и тут же обнаружил кое-что еще, кроме чувства вины, что вызвало не меньшее отвращение, — по всему залу рассредоточились десятеро мужчин, одетые в черное и вооруженные для боя. Все они хмуро поглядывали на бледного человека, развалившегося в кресле у двери. Этот бородатый воин держал на колене взведенный арбалет, а по его лбу струился пот.

Заметив вошедшего Тульманна, Штренг повернулся и слабо кивнул.

— Во имя всех демонов, что тут происходит? — зарычал Матиас. — Почему вы не ищете могилу вампира? — Он обвел негодующим взглядом всех охотников, заглядывая каждому в лицо, но все, как один, пристыженно отводили глаза. — Пусть кто-нибудь из вас мне ответит!

— До тех пор пока тебя не назначат капитаном охотников Вуртбада, — рыкнул кто-то в ответ, — думаю, у тебя нет никаких прав измываться над моими людьми.

Матиас обернулся и увидел вышедшего вперед Мейссера. Теперь на груди храмовника болталась перевязь с пистолетами, а сам он переоделся в такую же темную и невзрачную форму, как и остальной отряд, не считая нагрудного знака, болтавшегося у него на шее, — медальона с двухвостой кометой.

— Ты гость здесь, брат Матиас, — продолжил Мейссер, — и я советую тебе вести себя соответственно.

Тульманн стиснул зубы. Чего-то такого и следовало ожидать — прошлой ночью он ясно дал Мейссеру понять, что не собирается поддерживать капитана в противостоянии с Министерством юстиции, и прямым текстом добавил, что считает его опасно некомпетентным и позорящим святое имя Зигмара. Да, Матиас не сумел удержать себя в руках после схватки с Сиббечаем и оскорбил Мейссера на глазах у его собственных людей. Подобная ошибка вполне могла заставить изворотливого капитана охотников показать зубы — его извращенное самолюбие оказалось серьезно задето. А Матиас еще и усугубил свою ошибку, дав этой скользкой твари время побаюкать раненую гордость и поднакопить едкого яда, заменяющего ей храбрость.

— Почему эти люди не отправились на поиски Сиббечая? — прорычал Тульманн сквозь сжатые зубы.

Мейссер упер в бок здоровую руку и презрительно усмехнулся.

— А чего ради им это делать? — задиристо поинтересовался он. — Это не наша задача. Орден Зигмара занимается тем, что защищает жизни и души граждан Империи. Когда гражданин поддается скверне из-за того, что баловался запретной магией или поклонялся нечестивым божествам, наш долг — отыскать его и заставить искупить грехи. — На поросячьей физиономии капитана расцвела улыбка. — Зигмар — милостивый покровитель нашей великой Империи и приглядывает за каждым живым существом, живущим на этой земле. Но этот вампир — существо неживое и, следовательно, уже не наша забота. Зигмар — бог живых, а бог мертвых — Морр. Я уже известил храм Морра о вампире, и они будут вынуждены заняться расследованием. Это их юрисдикция, в конце концов.

— Сволочь, — выплюнул Матиас. — Грязный, подлый червяк. Ты искажаешь смысл слов до неузнаваемости, а потом прячешься за ними, как улитка в раковине! Долг всякого слуги Зигмара — противостоять любой угрозе его Империи и его народу, какую бы форму, какой бы облик эта угроза ни приняла. Как тебе только наглости хватает говорить, что вампир — не наша забота?

Мейссер, пораженный этой вспышкой охотника, отступал, пока не оказался через добрых ползала от него.

— Даже не пытайся втянуть целый орден в свою персональную вендетту, — заявил капитан. — Указ Ворона от две тысячи триста сорок пятого года четко говорит, что подобными вещами должен заниматься храм Морра.

Матиас неверяще покачал головой. Сколько же времени этот паразит копался в своих книгах, выискивая такие древности?

— Указ Ворона говорит о том, что никакой храмовник не имеет права вторгаться в какую-либо вотчину Морра, не известив прежде его жречества, — прорычал охотник. — В нем никогда не утверждалось, что обязанности ловить и уничтожать немертвых целиком ложатся на плечи жрецов Морра.

— Может, оно и так, — ответил Мейссер, не желая продолжать заведомо провальный словесный поединок, — но теперь твоим вампиром занимаются жрецы Морра. А у этого капитула есть куда более насущные заботы.

Резко нахлынувшее беспокойство заставило Матиаса позабыть ненадолго о гневе. Какую же цель преследовал Мейссер в своих играх? Капитан явно передумал использовать Тульманна в своих целях, насмотревшись на жуткое чудовище, которое тот преследовал, — но на чем тогда он решил сосредоточиться? Матиас пожалел, что сейчас здесь нет Зильи — искушенная в вуртбадской политике, госпожа Маркова наверняка раскусила бы замысел Мейссера.

Капитан снова улыбнулся, сочтя молчание охотника признанием поражения.

— Мы будем помогать людям барона очищать трущобы. Выловим все чумное отребье и отправим в Отвинскую башню, — добавил он с ноткой гордости. — Это в том случае, если ты отзовешь своего помощника и дашь нам выполнить наш долг.

Штренг поднял глаза на Матиаса.

— Я не умею так складно говорить, как ты, — пробурчал он. — Пришлось найти другой способ задержать их до твоего прихода.

Охотник забрал у помощника оружие, и Мейссер улыбнулся шире, но улыбка тут же пропала, когда Матиас сам взял его на прицел арбалета.

— Я уже насмотрелся на указ барона, капитан, — заявил охотник. — И орден Зигмара будет куда лучше пахнуть, если не станет в этом пачкаться. Я считаю, что настоящий офицер должен и сам это видеть.

Матиас обращался к Мейссеру, но его взгляд скользил по лицам остальных охотников на ведьм. Он ясно видел, что никто из них не рад исполнять драконовский приказ барона фон Готца. И теперь собирался дать им альтернативу.

— Я полагаю, что трудности прошлой ночи порядочно вас измотали, капитан, и от таких переживаний и усталости вы сам не свой. И, раз такое дело, я должен временно принять на себя командование.

— Кхаина лысого ты его примешь! — огрызнулся Мейссер, побагровев, и потянулся за одним из висевших на ремне пистолетов.

Остальные охотники бросились вперед, выхватывая из-под плащей и из кожаных кобур пистолеты и ручные арбалеты, но никто из них не целился в Матиаса Тульманна. Скривившись, Мейссер убрал руку от оружия.

— Похоже, я его уже принял, — сообщил Тульманн, оглядываясь на охотников, державших на прицеле бывшего командира.

— Предатели! Еретики! — взревел Мейссер.

— Брат Матиас прав, капитан, — проговорил седоволосый охотник по имени Туомас. — Вы не в себе. Вам нужно временно сложить полномочия командира.

Эти заверения ничуть не притупили ярости Мейссера.