Вейхс решил, что перед ним мутант, но не такой, как все те, кого доктору доводилось изучать или создавать. Но, к его глубокому сожалению, образец находился в каком-то подобии комы.

Резкий запах крысиного мускуса заставил Вейхса отвлечься от размышлений. Ученый обернулся и увидел Скилка — тот со своими телохранителями как раз пробирался через лабораторию. Скавены, трудившиеся возле огромных печей и прессов, съеживались при виде серого провидца, резко начиная пахнуть страхом.

— Человек-доктор, — усмехнулся рогатый крысолюд, направляясь к Вейхсу. — Прогресс? Хотеть слышать очень-очень.

— Я пробую новые смеси, — откликнулся тот, не в силах сдержать страх.

Эти слова явно не удовлетворили его покровителя-нелюдя. Скилк зловеще улыбнулся, обнажив острые, как ножи, клыки. Вейхс отступил на шаг, опасаясь, что терпение серого провидца наконец достигло предела. Но в этот момент Скилк склонил голову набок и пошевелил усами.

— Человек-существо умрет-умрет скоро, — заявил он, глядя в клетку. — Человек-доктор делать плохое питье? — На крысиной морде снова появилась улыбка

— Нет, ответил Вейхс. — Твой народ уже притащил его сюда в таком состоянии. Мои зелья помогут ему и вернут в его тело силу.

Скилк зашелся стрекочущим смехом, качая головой. Отчего-то такой привычный человеческий жест в исполнении скавена смотрелся еще жутче, чем его обычные повадки.

— Смерть-запах никогда не лгать-говорить, — заявил серый провидец, похлопывая когтистым пальцем себя по носу. — Умереть-умереть быстро-скоро. Еда для помощников человек-доктор.

Лицо Вейхса побелело. Из всех отвратительных привычек его покровителей-скавенов самой мерзкой была их любовь к человеческому мясу. Впрочем, их впечатляющий аппетит утолило бы любое мясо, даже их собственных сородичей. Человеческое в этом смысле ничуть не отличалось. Вейхсу уже давно пришлось смириться с тем, что образцы, погибавшие в процессе исследований, становятся пищей.

Ученый отвел глаза, стараясь не думать об этой тошнотворной теме.

— Мне нужно сделать еще несколько приготовлений, чтобы заняться последней партией образцов, заявил Вейхс и поманил рогатого жреца за собой.

Скилк подождал, пока доктор отойдет на несколько шагов, и последовал за ним. Вожаки скавенов старались не оставлять подчиненных за спиной — по крайней мере, те из них, кто рассчитывал протянуть подольше.

Скилк слушал, как Вейхс вещает про свои последние эксперименты, и в глубине своей черной души смеялся над этим человеком. Доктор был умен — по меркам людей, — но в то же время невероятно глуп. Он и правда верил, что Скилку интересно использование искажающих камней в лечебных целях. Идиот. Скилк ничем не болел, и ему не было дела до того, как лечить недуги. Доктору-человеку не хватало мозгов понять, что Скилк наблюдает за тем, как влияет искажающий камень на людское тело и как много — или, наоборот, мало — требуется, чтобы в нем укоренилась порча. Люди были жестокой и пугающей породой, их разум наполняли странные идеи и желания. Они не выносили мутаций у себе подобных — до тех пор пока скверна не проявлялась в ком-то из детенышей, рожденных их собственными производительницами. В этом случае они начинали беречь то, что в ином случае уничтожили бы, и заключали странные союзы, чтобы защитить свою стаю от тех, кого раньше называли защитниками.

Это была еще одна из многочисленных слабостей, снедавших человеческую расу, — их странная привязанность к остальным сородичам в ущерб собственному благополучию. Скилк этого не понимал, а ведь он всю свою жизнь потратил на изучение людей, как и его наставник, серый провидец Крипсник. Но Скилку и не требовалось понимать человеческую натуру, чтобы использовать ее слабые места — точно так же, как и Крипсник, хорошо уяснивший человеческую жажду желтого металла, решил наводнить людские земли отравленными монетами. Достаточно было понять, где таится слабость, и воспользоваться ею. Дальше люди сами уничтожат себя, без всякой помощи.

А Скилк станет орудием окончательной победы, отравив их города таким способом, до какого не додумались бы ни моровые монахи из клана Чумы, ни инженеры-чародеи из клана Скрайр. И тогда именно его имя, а не Танкуоля, не Смертогрыза, не Скриттара станет первым в списке ордена серых провидцев. Это его признают единственным и истинным пророком Рогатой Крысы.

Скилк машинально ерошил лапами собственный мех, слушая объяснения Вейхса, и втайне лелеял собственные честолюбивые мечты.

В сточной канаве отчаянно воняло сыростью, и этот запал перебивал даже едкую вонь трупов, молчаливо шагавших рядом с Карандини. Некромант предпочел бы зловоние зомби — миазмы смерти и разложения ему нравились. Для него так пахла власть.

Карандини отдал мысленный приказ двум зомби, тащившим его через сточные воды, текущие под улицами Вуртбада. Мертвые жрецы Морра послушно остановились, и их громоздкие туши зашатались, стоило Карандини пошевелиться. Тилиец нахмурился, раздумывая, как скоро ему грозит упасть в грязь, чавкающую у зомби под сапогами.

— Могучий властелин смерти боится промочить ножки? — послышался шипящий смех из теней.

Карандини увидел, как светятся в темноте глаза Сиббечая, и выругался про себя. Пусть смеется, сказал себе некромант. Куда громче будет смеяться сам Карандини, когда плюнет на его останки и растопчет их в пыль.

— Мы уже добрались до замка? — спросил некромант.

Канализационная сеть Вуртбада не отличалась внушительными размерами и уж точно не могла тягаться с сетью Альтдорфа или Нульна — там паутина подземных каналов и трубопроводов оплетала весь город. Канализация Вуртбада проходила только под самыми богатыми районами, позволяя местной знати наслаждаться такими же комфортными условиями, как в других великих городах Империи. Сложенные из кирпича тоннели выводили нечистоты прямо в Штир, загаживая набережную, в то время как обоняние богачей ничуть не страдало.

На костлявом лице вампира сияла улыбка. План воспользоваться канализацией принадлежал именно Сиббечаю. Он вернулся в свое логово после того, как хорошенько изучил подступы к Шлосс фон Готц, включая набережную и трубопроводы, по которым канализационные воды уходили в Штир. Карандини неохотно признал, что план Сиббечая был вполне продуман, хотя вонял прескверно.

— Уже недолго осталось, — откликнулся вампир. — Мы сейчас под королевским кварталом.

Карандини не стал спрашивать, откуда Сиббечаю это известно, — сверхъестественное чутье немертвого не поддавалось пониманию разумом смертного.

Неожиданно вампир обернулся. Карандини заметил, как он оскалил клыки и скользнул к стене будто по воздуху — грязная вода под его ногами даже не колыхнулась. Вампир пошарил когтистой рукой по стене и вытащил один кирпич. Карандини ожидал, что из дыры посыплются комья земли или польется грязь, но за кладкой оказалась только темнота. Сиббечай швырнул кирпич в грязь и заявил:

— Кажется, мы не единственные, кто шарится под Вуртбадом.

— Это, наверное, схрон какого-нибудь вора, — предположил некромант, но Сиббечай покачал головой:

— Из дыры веет сквозняком. Она, похоже, ведет в некий тоннель, а не просто в бандитское логово.

Карандини щелкнул пальцами. Зомби подошли поближе к стене и принялись стучать по ней кирками и молотками.

— Этот твой тоннель может оказаться старым потайным путем из замка, — заметил Карандини. — И если это так, то он значительно облегчит нам работу.

— В ночи таится множество зловещих сил, некромант, — ответил Сиббечай. — И некоторые из них даже древнее и беспощаднее вампирских домов. — Его глаза вспыхнули пугающе ярко. — И если ты все еще молишься каким-нибудь человеческим богам, молись, чтобы мы отыскали там грязь, камни и ничего больше.

Карандини наблюдал за тем, как зомби расширяют проход. Предупреждения Сиббечая отчего-то пугали сильнее, чем его угрозы. О том, какие существа смогли бы заставить осторожничать могущественного вампира, не стоило даже задумываться.