Из темноты показался силуэт — тонкий и высокий, закутанный в грязную черную мантию, увешанный отвратительными украшениями. Вампир Сиббечай обернулся и с отвращением прищурил светящиеся глаза, заметив первые лучи солнца, заглянувшие в узкий лаз, ведущий в пещеру.

В отличие от своих многочисленных собратьев, некрарх некоторое время мог переносить дневной свет при условии наложения соответствующих чар. Но это было весьма опасно — монстр терял большую часть своих сил, к тому же отразить смертоносные очищающие лучи полностью не удавалось. Солнце навеки становилось погибелью для племени Сиббечая, разгоняя тьму, окутывающую вампира, лишая тени, в которой можно было спрятаться, заставляя обнажить истинное лицо.

Некрарх гневно зашипел. Его снова обманули — обманули, когда он уже почти заполучил то, чего так долго был лишен. Но он выдержит — и победит. Теперь все решало время — а уж времени у Сиббечая было в избытке.

Изможденное лицо вампира исказила злобная гримаса — он снова вспомнил о том, что произошло в склепе Гельмута. Его раба уничтожили, и это уже раздражало. Но еще хуже было то, как сильно унизился сам Сиббечай, вынужденный уступить тому смертному мечнику.

Однако еще многое предстояло сделать, и потому нельзя было допускать, чтобы охотник на ведьм сумел навредить Сиббечаю хоть как-нибудь. Впрочем, вампир мог себе позволить наступить на горло собственной гордости — позже появится немало возможностей стребовать с охотника плату. Он еще успеет изорвать этого человека на клочки, когда они встретятся снова — уже на выгодных для Сиббечая условиях.

Вампир направился обратно в сумрачный курган. Там дожидался массивный гроб из полированной драквальдской древесины, прислоненный к дальней стене. Это был один из двадцати одинаковых гробов, заказанных Сиббечаем давным-давно. Его черная поверхность была отделана золотом, а на боках и крышке виднелась эмблема Клаузнеров — грифон и волк.

Безупречную деревянную поверхность отполировали до зеркального блеска, и даже светящиеся глаза Сиббечая крохотными искорками отражались от крышки. Вампир до сих пор не мог не улыбнуться, глядя на изобретательный замок — у гнома-мастера ушло почти десять лет на его создание. Замок стал его лучшим творением — парень так и не смог сделать ничего лучше. Коварные ловушки внутри запирающего механизма тоже были маленькими шедеврами. Любой, кто попытался бы открыть крышку без спроса, напоролся бы на иглы, получив смертельную дозу самого жестокого яда, или вдохнул бы смертоносные пары, сломав небольшой стеклянный флакон. Такие предохранители позволяли вампиру спокойно спать долгие годы.

Сиббечай нашарил железный ключ, висящий на цепочке у него на шее, наклонился, собираясь открыть замок, — и отшатнулся, сердито зашипев. Замок оказался взломан — причем не каким-то там примитивным способом. Древнее устройство превратилось в комок расплавленного металла, прилипший к опаленному боку гроба.

Вампир зарычал от бешеной ярости и, содрав тяжелую крышку с петель, отшвырнул ее прочь. Драквальдская древесина с грохотом ударилась о стену усыпальницы, и глазам Сиббечая предстало обитое бархатом ложе. Некрарх снова зашипел и отшатнулся — внутри обнаружился знак, отлитый из серебра.

— Я подумал, что будет разумно слегка изменить декор, — раздался злорадный голос из темноты.

Сиббечай развернулся, вглядевшись в тени, — и увидел ухмыляющегося Карандини. Некромант уже некоторое время дожидался своего предателя-соратника, укрывшись под завесой чар, непроницаемых даже для сверхъестественного зрения некрарха.

— Избавь меня от этого! — потребовал Сиббечай.

Некромант рассмеялся.

— Спокойнее, спокойнее, — пожурил он монстра. — Ты ведешь себя так, будто лишняя пара минут — вопрос жизни и смерти. Или не-смерти, — улыбнулся Карандини и покосился на лучи солнца, все явственнее заглядывающего в пещеру.

— Убери это! — повторил вампир.

Его голос больше напоминал рычание. Ответом ему снова стала улыбка — будто Карандини ничуть не беспокоило, что Сиббечай с трудом сдерживает ярость.

— Если я помогу тебе, — продолжил некромант, — то тогда и ты должен помочь мне. — Насмешливая улыбка на его лице сменилась ледяной серьезностью. — Отдай мне книгу. Конечно, я мог бы выкопать ее из кучи твоего пепла, когда ты поджаришься на солнце, но мне не хотелось бы, чтобы с книгой что-то случилось.

Сиббечай воззрился на него, стискивая и разжимая челюсти. А затем набросился на злорадствующего чародея, но отшатнулся снова — в руках Карандини сверкнул такой же серебряный знак. Вампир принялся расхаживать по пещере, как запертый в клетку зверь, отводя взгляд каждый раз, когда случайно замечал серебряный молот в руке некроманта.

— Тебе и правда стоит хотя бы попробовать принести мне пользу, — заметил Карандини. — А то, боюсь, все обернется совсем плохо. — Он засмеялся, заметив, как Сиббечай снова бросился на него и отступил, ощутив болезненную ауру Зигмаритской реликвии. — Для такого, как я, есть некоторая польза в том, чтобы быть человеком, вампир, — можно наслаждаться дарами обоих миров: и мира мертвых, и мира живых.

— У меня нет книги, — рыкнул Сиббечай, отходя подальше от святого символа. — Ее там не оказалось.

Взгляд Карандини опустел. Некромант отбросил с бледного лица прядь по-мышиному серых волос и разочарованно вздохнул.

— Тогда, полагаю, больше нам говорить не о чем. Впрочем, должен признаться, после твоего маленького фокуса с волками я бы не отказался посмотреть на то, как ты обратишься в прах.

Сиббечай зарычал на него, больше всего оскорбленный тем презрением, с которым Карандини упомянул попытку его убить. Гордость вампира и без того уже достаточно пострадала. Однако он понимал, что если будет переживать сейчас о собственной гордости, то очень скоро встретится с могилой, которой избегал так долго.

— Я знаю, где находится книга, — проворчал он.

На лице Карандини отразилась смесь радости и сомнений.

— В самом деле? — усмехнулся он. — Почему у меня такое чувство, что я это уже где-то слышал?

— Старик знал, что я приду за ней, — пояснил Сиббечай. — И отослал книгу своему другу. — Он перебрал в памяти обрывки воспоминания и образы, которые сумел вырвать из разума умирающего Вильгельма. Тот так отчаянно пытался скрыть от вампира свои секреты, что они занимали все его мысли.

— И где же она может быть? — спросил Карандини.

— Просто так я этого не скажу, — прорычал вампир и обернулся, указывая на гроб. — Убери отсюда эту дрянь!

Некромант смерил своего немертвого соперника взглядом, раздумывая, насколько можно ему доверять. Сиббечаю не было смысла лгать — он понимал, что Карандини обыщет его сразу же, как только он ляжет в гроб и забудется привычным вампирским полусном.

И уж наверное, Сиббечай представлял себе, что с ним сделает некромант, если отыщет книгу где-нибудь поблизости.

Коварно усмехнувшись, некромант прошел сквозь пещеру, стараясь отгородиться знаком от вампира. Не сводя глаз с некрарха, Карандини пошарил в гробу рукой и, нащупав второй Зигмаритский знак, поднял их оба перед собой, с вызовом глядя на Сиббечая. Тот прикрыл глаза когтистой рукой. Свет встающего солнца уже вовсю заливал проем пещеры, и некромант видел, как движения вампира становятся все более медленными и натужными.

— Что ты предлагаешь? — спросил Карандини с некоторой насмешкой.

— Я знаю, куда отослали книгу, — отчаянно прошипел Сиббечай. — Мы все еще можем разделить ее секреты!

Некромант помолчал пару секунд, поджав губу и обдумывая предложение вампира. Тот нервно ерзал, дрожа от нетерпения.

— Ты хочешь вернуться к нашему прежнему соглашению? — недоверчиво уточнил Карандини. — Просто забыть обо всем, что случилось, и двигаться дальше? Таково твое предложение?

— Да, — прошипел Сиббечай.

Этот сухой звук будто отнял у него последние силы. Некромант улыбнулся и отошел назад. Не говоря ни слова, вампир тут же бросился к гробу и забился в него, как крыса в нору. Карандини отступил от гроба, с улыбкой глядя на убежище немертвого чудовища.