«Ларион, мы же могли взять больше ингредиентов и больше заработать», — говорит Марина в общей сети. Не лично мне, а так, чтобы ребята тоже слышали.

«Могли, — соглашаюсь. — Да и сейчас можем: мы недалеко ушли. Только учитывай, что с непривычки тащить такой вес будет непросто. Не столько заработаешь, сколько сорвешь спину и будешь восстанавливаться».

«А ты говоришь, что нам не нужны пространственные кольца, — включается Аглая. — Вон, у твоей менталистки тоже есть, и оно наверняка практически пустое. Почему не закинуть часть добычи туда?»

«Вообще-то я тоже тут, — спокойно замечает Ариадна. — И раз уж мы в одной команде, можешь обращаться ко мне лично. Мой пространственный карман полностью забит пайками. Привал мы ещё не делали».

«Тем более, если мы встретим кого-то пожирнее паутинников, то пайки оставить не так жалко, как другие ингредиенты, — добавляю. — И, девочки, не забываем, мы пришли сюда не заработать, а сработаться. Это пробный выход».

Накопленная усталость за время боя даёт о себе знать. Ребятам пришлось серьезно напрячься, чтобы защитить и себя, и группу охотников. Со стороны выглядит так, будто все сосредоточенно идут по дороге, но внутри сети проскакивает напряжение.

«А мне понравилось, — говорит Макс. — Ларион сразу предупреждал, что мы идём отрабатывать навыки, а не наживаться. Я, например, опробовал в деле новую ловушку. Марк в процессе закинул сеть, и получилась вообще красота!»

«Новые ловушки можно пробовать на полигоне», — замечает Аглая.

«Тренировки — это одно. Настоящие выходы — совсем другое, — вступает в разговор Олеся. — Не понимаю, чем ты недовольна. Если бы не Ларик, сидели бы сейчас в Академии, зубрили лекции».

«Я вот ничего нового от этого выхода не получила», — раздраженно заявляет Аглая. И тут я, кажется, понимаю, в чем дело.

Две менталистки в группе, пусть и разноплановые, всё-таки ориентируются друг на друга.

«Возможно, стоит готовиться к выходам заранее? — предлагает Ариадна. — Простраивать в голове тактику, читать о новых техниках. Тебе же легче управлять животным разумом? Так сделай в следующий раз упор именно на это».

В общей сети повисает тишина. Аглае больше нечего добавить. Она и правда слишком зациклилась на своем неумении работать с человеческим сознанием. Если так подумать, то при развитии навыка поводыря, девчонка сможет заработать куда больше денег, чем сейчас. Тем более, если эта тема для неё так актуальна.

Думаю, в глубине души Аглая и сама понимает, что к чему. Когда Ариадна подсветила ей те места, где девчонка не дорабатывает, разговор сразу оборвался.

Как бы то ни было, напряжение в бою было очень серьёзное, и ничего удивительного, что при разборе полётов оно выливается в резкие замечания.

«Ребят, предлагаю разобрать все ошибки и высказать пожелания после того, как вернемся в Академию и немного выдохнем», — говорю ребятам, и те кидают на меня одобрительные взгляды.

Я, конечно, прекрасно понимал и осознавал, что никакого риска для жизни бой с паутинниками не несёт, даже несмотря на их численность. Если по пути к основным точкам не попадать в серьёзные переделки и давать больше времени разведке, то ребята в следующий раз смогут сделать очень неплохой взнос в своё будущее.

А там постепенно перейдут на артефакты. Понятно, что первый артефакт, сделанный ребятами, не перебьёт стоимости хорошей охоты. Но ведь можно сделать ещё несколько выходов, да и опыт использования глифов в полевых условиях сам собой не наработается.

И по поводу создания артефактов, о которых мы уже так долго говорим в группе: первые амулеты, возможно, придётся выбросить, но постепенно ребята набьют руку. И это нормально. Потом изготовление амулетов можно поставить на поток и делать их в Академии в любых количествах. Из ограничений у нас только время.

Сегодня охота прошла очень удачно, но не факт, что следующий выход пройдет так же. Нет никакой гарантии, что мы не наткнемся в лесу на непростых и абсолютно пустых и ненужных монстров.

И всё снова сводится к хорошей разведке. И это должен быть не один человек, как сегодня. Алексей, конечно, молодец. Вернулся, предупредил, но дело осталось не законченным. А так — нам банально повезло, что тут ещё сказать.

Ну и, если уж быть совсем честным, любая живность, которую мы можем встретить в лесу, кроме тех же рептилоидов — опасности нашей группе не представляет. Проблему — да, но не опасность. За последнее время мы очень поднаторели в противостоянии как со стайными, так и с обычными хищниками. И вот сейчас, на практически свободном выгуле, без контроля преподавателей, это заметно лучше всего.

В общем и целом, выход можно считать удачным.

«Я наверное не очень вписалась в вашу группу», — замечает Ариадна в сети. Нас больше никто не слышит. Личную связь от общих разговоров отличаю, когда замечаю небольшое эхо на фоне.

«Не говори глупости, — отвечаю. — Просто ребята привыкли к изначальному составу и тяжело привыкают к новому. Аглая думает, что вы с ней конкурентки, но, если посмотреть детально, то у вас разный функционал».

«Мне не даются монстры с отсутствием хотя бы мелкой части человеческого разума, а таких большинство, — вздыхает Ариадна. — Странно, что Аглая не понимает, что у неё на таких выходах огромное преимущество даже передо мной».

«Дай ей время, — улыбаюсь. — Этот пробный выход подсветил все слабые места. Да, их не так много, но перед большой охотой их лучше закрыть».

«А Олеся?» — спрашивает Ариадна. Менталистка прекрасно знает, что я понимаю, о чем идет речь.

«Тут еще проще, — отвечаю. — Просто не обращай внимания. У Олеси слишком много ненужных эмоций, ей просто нужно их перерасти. На самом деле, в плане теории она занимается больше всех нас вместе взятых. Знаний очень много, осталось наложить практику. Из неё выйдет прекрасный маг».

«Это я заметила», — соглашается Ариадна без тени зависти.

Мне нравится насколько адекватно менталистка реагирует на все нападки Аглаи после нашего выхода. И ей вроде бы не обидно.

Идём в сторону лагеря — других вариантов у нас теперь нет. Продолжать охоту дальше нет никакого смысла. Набитые тяжеленные сумки у каждого охотника скоро дадут о себе знать. Да и Геннадия нужно нести в Академию как можно быстрее. Но я не особо переживаю: с охотой и разделкой мы уже провозились часа два или два с половиной, а то и все три. Если прикидывать время, через которое нам нужно возвращаться в Академию, то осталось не так уж много.

Лагерь со стоянкой машин показывается внезапно — мы возвращаемся на поляну совсем с другой стороны. Сразу же складывается ощущение, что здесь всё перевёрнуто вверх дном. Как будто прошли варвары, не меньше. Яркого беспорядка нет, но следы отчётливо видны: оборванные канаты палаток, висящая на одной пуговице тканевая дверь, слегка порванные тенты, перевёрнутая посуда… В общем, многое указывает на то, что, пока мы отсутствовали, в лагере кто-то побывал и этот кто-то был не сильно доброжелателен.

— Что здесь случилось? — задаёт вопрос Виктор. — И где Люба?

Охотники аккуратно снимают с себя добычу и смотрят на Виктора. Тот обводит лагерь непонимающим взглядом.

Ребята подбираются и аккуратно заходят в собственный лагерь, как будто в недавно оставленный вражеский — стараясь не затоптать следы.

— Макс, стой! — останавливаю парня. Он хочет на автомате пойти сразу за Виктором. — Кажется, у ребят серьёзная проблема.

Макс замирает на месте и внимательно осматривается.

Всей группой останавливаемся у входа в лагерь.

Виктор не говорит ни полслова. Никаких обвинений в нашу сторону, хотя понятно, что вряд ли произошедшее не связано со мной и Ариадной.

Охотники почти бесшумно расходятся по лагерю. Мы остаёмся ждать: всё же оставленные в лагере следы не наша специфика.

— Командир, вам надо взглянуть, — кричит Алексей с противоположного конца лагеря. Совсем недавно мы там ели.

Виктор оглядывается на нас. И коротким взмахом руки зовет за собой: он уже увидел всё, что было нужно. Подходим ближе.