— Проводники не из наших, скорее всего наняли кого-то в городе, — разводит руками Виктор. — Мы за них ответственность не несём. Назвать конкретные имена тоже не можем, потому что не знаем. Вживую их не видели, только следы.

— Понятно, — машет рукой боец в броне. Хотя, какой он боец — скорее всего, командир отделения. — В общем, вы все не при делах. Пришли, спасли кого смогли и ушли. Герои.

— Именно так, — сухо подтверждает Виктор.

— Ладно, это не моё дело, — хмыкает командир. — Наше дело понятное — доставить студентов в Академию. А теперь ещё и полицейских. Вы-то как? Своим ходом?

— По возможности, хотелось бы с вами, — аккуратно отвечает Виктор. — Вы же выдвигаетесь прямо сейчас? — спрашивает он и, не дожидаясь ответа, добавляет, — если мы пристроимся за вашими вездеходами, то даже на наших машинах от вас не отстанем.

— Сделаем по-другому, — предлагает командир. — Вы можете пристроиться между нашими вездеходами. Тогда точно доедете, — усмехается. — Ладно, с этим решили. Сколько времени вам нужно на сборы?

Виктор бросает взгляд на Любу. Она показывает на пальцах.

— Десять минут, — объявляет глава группы.

— Отлично. Они у вас есть. Полицейских грузите в первый вездеход, — показывает на тот, куда скрылся его подчиненный.

Боец в чёрной броне старательно не замечает связок с ингредиентами. Виктор тоже тактично обходит этот момент стороной.

— Господин Орлов, — обращается ко мне командир. — Хотел бы ещё раз уточнить: вы не против добраться на наших машинах?

— Нам нужно попасть в Академию. И чем быстрее, тем лучше, — удивляюсь неожиданной заботе бойца батальона. — Тем более, если Юрий Олегович уже там. Подскажите, раньше чем через полчаса мы туда не доберемся?

— Лучше рассчитывайте на полтора — всё-таки ночь на дворе, — усмехается боец в броне.

Деваться некуда. Уезжать из леса надо: и лучше на вездеходах, чем на платформах охотников. По крайней мере, пройдем практически везде.

— Тогда забирайте, что вам нужно, и грузитесь во вторую машину, — говорит командир. — В первой едет Миша, за ними — охотники. Мы на второй. Будем замыкающими. Вам же не принципиально?

— Вообще всё равно, — удивляюсь такой предупредительности военного.

— Господин имперский маг упоминал, что среди вас могут быть раненые или истощённые… — вспоминает командир. — Помощь нужна?

Переглядываюсь с ребятами.

— Нет. У нас уже всё нормально, — отвечаю.

За те полтора часа, пока мы бредём по лесу к лагерю, выматываемся только физически. Пока отдыхаем, девчонки вроде приходят в себя и восстанавливаются. Между делом успевают прокачаться в постоянном использовании бытовых глифов. Из всех ребят переживаю только за Макса — он всё ещё выглядит самым уставшим.

— Вот и славно, — веселеет командир. — Тогда прошу вас, располагайтесь. — Кивает в сторону машин.

Ребята выдыхают чуть ли ни разом, будто из них выпускают воздух. Весь день проходит в сильном напряжении, а ведь впереди ещё ночь, и она далеко не закончена.

Виктор отдает распоряжения в лагере. Лёха с Артёмом стаскивают полицейских и размещают тела на указанном вездеходе.

Мы с трудом встаём на ноги и тоже направляемся к машине.

Ни одна из девчонок на этот раз не отказываются от помощи. Помогаем им забраться в высокий кузов.

— Спасибо, — сквозь зубы благодарит Аглая и тут же присвистывает. — Ого! — осматривает вездеход.

— Ага. Это десантный вариант, — с гордостью за свой аппарат говорит боец в чёрном.

Из вездехода выходит второй водитель и помогает нам всем разместиться. После полуторачасового броска никто не отказывается от помощи. Мы стараемся держаться, но силы быстро уходят, и даже магия не особо решает эту проблему.

Забираюсь в кузов и понимаю, почему присвистывает Аглая. Вместо лавок — отдельные удобные сидения с хорошими жёсткими креплениями. Обычно такими ремнями пристегивают на аттракционах: даже если очень захочешь — не выпрыгнешь и ни обо что не ударишься. Полумягкая защита вплоть до головы.

Конечно, здесь изначально всё рассчитывается на броню, но кресло, кажется, подстраивается конкретно под нас. Что, собственно, мы и наблюдаем: садишься — и словно проваливаешься в полужёсткий кокон. Очень удобно.

— Надеюсь, нас не будут отстреливать? — Замечаю характерные люки над каждым из кресел. Похоже, изначально вездеход работает с чёрной бронёй для быстрого десантирования, и бойцов буквально отстреливают из кузова.

— Нет, — смеётся водитель. — На этот рейс система катапультирования отключена, не беспокойтесь.

Думаю, что бойцам именно этого батальона можно доверять. Пусть и не полностью, как любому незнакомому человеку. Многим из этих бойцов я всё-таки спас жизнь. Возможно, даже тем, кто сейчас находится за щитками лицевой брони. А ещё у местного руководства батальона очень своеобразная связь с Генрихом Олеговичем. Да и Юрий Олегович не просто так находился там с проверкой. Эти ребята, скорее, мои союзники, чем наоборот. У них Империя тоже на первом месте, так же, как у имперского мага, а уже потом все следственные мероприятия и тому подобные вещи.

Наверняка боец в чёрной броне вел запись разговора с Виктором. И в рассказе главы группы не было ни одного слова, к которому можно было бы прицепиться. Думаю, ребятам ничего не грозит. А ещё Михаил не зря передал отдельную информацию в их лагерь. По-хорошему, за трупами менталистов должны отправить вездеход. Как только тела заберут, то сразу направят на экспертизу и поймут, как именно наступила смерть. Это точно не наша забота — мы им сообщили сроки, а где искать, они сами знают.

Погружаюсь в кресло-яйцо, и тело расслабляется. Наконец-то есть место, где можно поспать. Сон приходит практически сразу. Чувствую, как слипаются веки.

— Спите на здоровье, — машет рукой военный, — ехать нам прилично, по темноте быстрее не поедешь. Как будем подъезжать, разбужу.

С трудом киваю дядьке.

Люк вездехода закрывается. Сквозь дрёму ещё несколько минут чувствую манёвры вездехода. Через какое-то время вездеход ровно и чётко идёт вперёд.

Все ребята из моей группы уже спят.

Просыпаюсь ещё до сигнала. Несколько секунд с удивлением осматриваюсь, пытаясь понять, где нахожусь. Непонятно, с чем связано моё пробуждение. Напряжение всё ещё не отпускает.

Вездеходы едут с прежней скоростью. Вид за окном не меняется — судя по картинке из иллюминаторов, вокруг всё тот же лес. По крайней мере, мелькающие в отблесках света деревья, говорят именно об этом.

Просыпаюсь в испарине. Прислушиваюсь к себе — ощущения опасности нет, от слова совсем. И тут понимаю, что именно меня разбудило — ощущение якоря в Академии. Будто он вернулся на место, и я снова могу его ощутить. Похоже, мы выехали за пределы неровных ощущений Очага и уже подъезжаем к Академии.

Ребята спят, но будить их не собираюсь. Тем более, водители всю дорогу нас не дергают и дают отдохнуть. Вездеход просто встаёт на нужное направление и несколько часов едет в сторону Академии. Про обещанные полтора даже речи не идёт. Мерный гул моторов убаюкивает. Движемся медленнее, чем днём. Развивать слишком большую скорость в темноте — не самая удачная идея: можно сильно влететь. Хоть вездеход и большой, но на каждое колесо можно найти проблему.

В неровном свете фар лес выглядит зловеще. Но внимания лишнего или предчувствий нет. Заставляю себя сделать глубокий вдох. Просто сказывается обезвоживание и напряжение.

Достаю из пространственного кармана фляжку и делаю пару глотков.

Вроде отпускает.

Якорь Академии всё ближе — мы уже почти рядом. Кажется, что до этого места мы доходили пешком. В глаза бросается пара домиков на повороте, а за ними снова темный лес. Значит, мы уже где-то на окраинах. По центру ребята не поехали: видимо, закладывают круг. И даже понимаю почему: вездеходы рычат совершенно немилосердно, и с таким гулом катиться по центральной улице поселка ночью — не очень прилично. Всё-таки местные люди ещё спят, а военным, скорее всего, ещё придется тут бывать.