— Всё понятно, — произносит глава группы.

— Что понятно? — уточняю.

Виктор кивает парню-следопыту, чтобы тот пояснил. Похоже, Виктор отдельно тренирует Лёшу и на разведку, и на расшифровку следов.

— Здесь побывала группа из пяти человек, четверо из них ходить по лесу не умеют, — докладывает Алексей. — Судя по следам, один старался всё время держаться в стороне и даже пытался их остановить. Трое вели обыск. Один сидел за столом и разбирался с нашими бумагами, — он показывает на оставленные следы ботинок.

— А что искали? — прерываю его объяснения.

— Сейчас он до этого дойдёт, — поднимает руку Виктор. — Продолжай. — кивает Алексею.

— Прибывшие в лагерь сначала искали людей, потом бумаги, — рассказывает парень. — Ничего из ценного имущества в лагере не исчезло. Всё на своих местах, просто перевёрнуто и разбросано. Зато бумаги, — Алексей делает акцент, — сложены в отдельную папку, а разные личные записки выброшены. Но копии квитанций и корешки от заказов — всё здесь, — показывает на папку.

Виктор смотрит на меня.

— Искали, скорее всего, вас, — делает и так понятный вывод. — Теперь они точно знают все точки, куда мы собирались пойти. Раньше тоже знали, но без подтверждения. А теперь знают конкретно, с координатами.

— Откуда такая точность? — спрашиваю.

— Большая часть нашей информации хранится в информерах, — объясняет Виктор. — В том числе все планы по выходам. Нам не было необходимости скрывать наши конечные точки и городские заказы. Те, кто нагрянули в лагерь, решили проверить и получили подтверждение. Как таковые бумаги им абсолютно не нужны. Да и здесь в основном списки продуктов и вещей, которые мы брали с собой на выход. Из него понятна общая численность нашего отряда, но не вашего, — делает уточнение глава группы. — Они были здесь не больше часа назад. По идее, должны двинуться к нашей третьей точке. Так что Гена в каком-то смысле нас спас.

— Почему вы решили, что они пойдут к третьей точке? — задаю вопрос.

— Тут два соображения. Первое — кротокрысы, — объясняет глава группы. — К кротокрысам они не пойдут из-за того что далеко. Да и мы с них начали. Логично, что продвинулись дальше. Две другие точки, на которые мы взяли заказ, находятся примерно на одном расстоянии. Думаю, они посчитали, что паутинники для них слишком опасны. Тем более, если бы они шли к гнезду, то мы бы встретил их на обратном пути. Так что они точно идут в сторону нашего третьего заказа.

— А третий разве не опаснее паутинников? — удивляюсь. — Как-то не вяжется.

— Опаснее, — соглашается со мной Виктор, — но только для обычных людей. Ты говоришь, что в группах, которые шли за вами, есть менталист. Соответственно, для них это, наоборот, идеальная история.

«Ты что-нибудь понимаешь? — спрашиваю по сети Ариадну. — Разве не логичнее дождаться нас здесь?»

«Пока не очень понимаю. Но тут явно должна быть какая-то цель… — хмурится девушка. — Да и Леший, помнишь? Сказал, что выведет их к поляне… Он же не сказал, как, правильно?»

Мы с сомнением переглядываемся с ребятами.

— А где тогда Люба? — спрашиваю. — Они забрали её с собой?

— Нет, — отвечает Алексей. — Кажется, Люба пошла за ними. Причем следы оставлены несколько раньше, чем эти ребята нагрянули в лагерь.

— Для чего? — удивляюсь.

— А это мы сейчас узнаем. — К нам подходит сын Любы. — Она оставила записку, прибитую к нашему дереву.

«Ребята, это уже совсем не охота, — говорю своей группе по внутренней сети, собирая срочное совещание. — Это, скорее, спасательная операция. Включая тех, кто сам не захочет быть спасён. Возможно, они еще попытаются с нами воевать».

Со стороны наша незримая связь смотрится очень интересно: семь человек постоянно переглядываются и молчат.

«Развивай мысль, Орлов», — говорит Аглая.

«К третьей точке с заказом, о которой говорил Виктор, скорее всего, идёт группа полицейских, — продолжаю. — Как мы уже знаем, их сопровождает менталист. За ними идёт Люба. Зачем она это делает, я пока не очень представляю. Но, похоже, мы скоро об этом узнаем, — киваю на Алексея. Следопыт изучает записку и передаёт Виктору. — В случае с Любой есть уверенность, что спасать её не надо — всё-таки она состоявшийся охотник, который не первый и не второй раз находится в Очаге. Она точно знает, что за ней придут члены её отряда. И поэтому охотница делает свою работу, исходя из этого знания. А вот четверо городских, вероятно, обернутся проблемой не только для нас. Один единственный проводник-менталист эти проблемы никак не решит. Он просто не сможет их компенсировать».

«А нам-то что? — спрашивает Макс. — Эти люди пришли арестовывать твою знакомую, — смотрит на Ариадну. — А, возможно, и убивать… и после этого ты их защищаешь?»

'Нет, убивать они не хотят, — отвечаю. — Их начальство вряд ли обладает такими рычагами давления, это было бы слишком странно. Думаю, они идут именно арестовывать по ложному навету. Почти уверен, что менталист, который идёт с ними, не из Академии.

«Мы не можем быть уверены, — замечает Ариадна. — Всё это только наши догадки и домыслы следопыта».

«Да, — соглашаюсь. — Но Алексей хорошо знает своё дело. Да и действия нежданных гостей слишком прямолинейны. Ты же слышала: ничего ценного не взяли, просто перерыли бумаги. Они конкретно идут на захват сбежавшего менталиста. Причём, судя по быстрым действиям, им уже наплели чего-то этакого».

«Наверняка, — ухмыляется Ариадна. — Но этого мы тоже пока не узнаем».

«И ты всё равно хочешь отправиться их спасать», — закатывает глаза Аглая. Благо, никто из охотников за нами не наблюдает.

«Конечно хочу, — подтверждаю. — Это, скорее всего, обычные служаки. И они действуют по указке. С очень большой вероятностью они руководствуются интересами государства, людей, социума, Империи в конце концов… Они исполняют прямые приказы. Делать из них врагов — неправильно. Безусловно, если городские попытаются нас уничтожить, это будет уже совсем другой разговор».

«То есть план такой: идём спасать наших преследователей и если что вступаем в бой?» — смеётся Макс.

«Бой — в самом крайнем случае, — отвечаю. — Это обычные люди. Среди них всего один менталист. И если они попытаются бить на поражение, то мы, само собой, дадим отпор. И здесь другого варианта быть не может. Но попытаться предотвратить их уничтожение, мне кажется, будет правильным».

«Так уж и уничтожение?» — усмехается Аглая.

«Слушай, — отвечаю девушке. — прямо сейчас в Очаге бродят вооружённые городские. Они считают, что с менталистом и оружием им море по колено, а здесь всё зачищено батальоном зачистки. Как бы не так. Эта самоуверенность может им дорого стоить. На них, в целом, мне наплевать. Но вот на отряд Виктора нет. Это мои будущие люди. Они точно захотят поддержать Любу».

Ребята задумчиво переглядываются. Ведём обсуждение, пока Виктор вместе с Алексеем тщательно изучают записку. Сын Любы не выглядит взволнованным: видимо, уверен, что его мама умеет за себя постоять. Вот только он не в курсе всей ситуации целиком. Да и не надо: незачем волновать парня.

«…Получается, что без нас, точнее, без Ариадны, никто из охотников не дойдёт к этой ментально активной поляне, — объясняю группе, пока глава группы обсуждает послание. — У нас, в отличие от обычных людей, есть сопротивление ментальным ударам тварей, и мы все об этом знаем. К тому же Ариадна нас прикроет. Без нас группа Виктора сильно рискует».

«А если на нас всё-таки нападут?» — спрашивает Макс.

'Тоже вариант, — пожимаю плечами. — Но от людей нас прикроет Виктор вместе со своими бойцами. От тварей прикроем мы. Но, скорее всего, этот выход, будет более опасным, чем охота на паутинников.

«И менее денежным», — недовольно вздыхает Аглая.

«Не факт, — отвечаю. — Мы же не знаем, сколько Виктору пообещали заплатить за уничтожение этой ментальной штуки. Или просто за то, чтобы посмотреть, кто сидит на поляне. Как бы то ни было, у нас у всех есть возможность выбора. Мы с Ариадной пойдём в любом случае. — Менталистка согласно кивает. — Без нас у Виктора и у людей практически нет шансов. Но вы как хотите. Никто не заставляет вас рисковать».